1
2
3
...
34
35
36
...
86

— Они скажут: «Да, конечно». Нам нечего опасаться их. О мисс Грант, я проведу летние каникулы с вами и тетей Пэтти!

IV. Летняя интерлюдия

Мы получили письмо от родственников Терезы, и они были в восторге от того, как все устраивалось, и выразили уверенность, что поскольку мисс Хетерингтон рекомендует мисс Грант, та прекрасно позаботится о Терезе.

— Как будто им не все равно, — сказала Дейзи. — При чтении ощущаешь, как они вздыхают с облегчением.

Тетя Пэтти написала, что считает идею восхитительной и что Тереза может жить в комнате рядом с моей. Она сделала шторы из муслина с веточками — синими, как цветы дельфиниума — и такое же покрывало на постель. Очень красивые, но Вайолит говорит, что стирки им не выдержать. Вайолит всегда так! Ей не терпится встретить нас на станции.

Я показала письмо Терезе, которая с тех пор только и мечтала, что о комнате с синими как дельфиниум шторами с рисунком веточками.

После несчастного случая она не садилась на лошадь. Общее мнение сводилось к тому, что ей следовало бы это сделать, но я сказала мисс Хетерингтон, что девочка пережила большое потрясение и каждый раз, когда касаются этой темы, ее охватывает дрожь, а мы даже не знаем полностью, как отразилось на ней падение. Таким образом мы решили позволить Терезе поступать так, как ей хочется. Шарлотта и ее закадычные подруги Терезу не дразнили, как я этого опасалась. Возможно, мои слова возымели на них какое-то действие, или просто они были слишком взволнованы приближающимися каникулами.

Сэра Джейсона я не видела вовсе. Слышала, что он уехал в Лондон, и начала понимать, что в нашей встрече не было никакого особенного значения. Он был готов мимоходом заняться тем, что назвал бы приключением, просто легким мимолетным флиртом, а поскольку я отреагировала без энтузиазма, он, предпочитая более легкие победы, не счел этот проект стоящим дальнейших усилий. Мне было стыдно, оттого что я о нем так много думала. Я должна выбросить из головы происшедшее во дворе, точно так же, как и мою встречу с Незнакомцем в лесу. Приходится принимать людей с их особенностями и не искать для них обоснований, когда совершенно невозможно узнать, что происходит в их голове. А позволить, чтобы человек с репутацией Джейсона Веррингера мог — даже слегка — поколебать мое спокойствие, было бы величайшей глупостью. Я забуду о нем.

Пролетел остаток семестра, и когда наступил июль, девушки не говорили уже больше ни о чем, кроме предстоящих каникул — самых длинных в году и самых долгожданных.

Пришел день, когда мы в клубах пара подкатили к станции и увидели тетю Пэтти с шедевром на голове, покрытом голубыми и желтыми цветами. Я видела, как глаза Терезы засияли от волнения, и поняла, что тетя Пэтти окажется достойной нарисованного мною образа.

— Ну вот и ты, — меня заключили в пахнущие лавандой объятия, которые пробуждали воспоминания.

— А это Тереза.

Руки тети Пэтти обняли Терезу.

— Что ж, вот мы и в Молденбери. Вайолит в повозке. Она не захотела оставлять лошадь. Том возьмет ваши саквояжи. Вот ты где, Том, — сказала она станционному носильщику. Я не могла не улыбнуться. Это было типично для тети Пэтти — быть в дружеских отношениях со всеми в рекордный срок: здесь она казалась настолько же у себя дома, как и в Грантли. — Вот так. Вай! Вай! Ты можешь оставить лошадь и подойти поздороваться с нашими девочками.

Вайолит выглядела так же, как всегда: коричневые волосы выбивались из-под коричневой шляпы, которая на фоне тетиного великолепия выглядела еще более темной, чем она была на самом деле.

— Вайолит, девочки приехали. Это Тереза.

— Здравствуйте, Тереза, — сказала Вайолит так, словно знала ее всю жизнь, — и Корделия.

Мы довольно эмоционально обнялись. Я очень любила Вайолит и знала, что она меня тоже.

Вайолит управляла лошадьми, мы с Терезой сидели напротив тети Пэтти, а повозка катила по узким улочкам. Тетя Пэтти всю дорогу разговаривала.

— Вы полюбите этот дом. Конечно, это не Грантли. До того, как мы переехали сюда, Тереза, у нас был большой дом. Кажется, неудачная перемена, но все к лучшему. Есть что-то в маленьких домах… они теплые и уютные. Корделия, помнишь, как ветер бывало свистел в окнах Грантли? Господи, казалось, что тебя сейчас сдует с места. Ничего подобного здесь, в Молденбери, хотя ветер воет… Нам тепло, как гренкам. Вы любите гренки, Тереза? Я любительница. Ничто не сравнится с порцией гренков, хорошенько пропитанных маслом. Мы всегда ставим их в миску с водой, верно, Корделия? Точно как моя бабушка делала. Я несколько привержена старым обычаям, Тереза. Так, как делалось исстари, лучше всего, говаривала бабушка, и почему-то я считаю, что она права.

Она прощебетала всю дорогу, а потом мы гурьбой выбрались из двуколки и вошли в дом.

Это было началом идеальных каникул для Терезы и для меня, потому что ее откровенно счастливое состояние делало все вдвойне радостным. Я так гордилась тетей Пэтти, которая владела секретом распространять счастье вокруг себя; и как же мы смеялись, бывало, когда Вайолит смотрела поверх очков и возводила глаза к небесам, постоянно спрашивая нас, что еще тетя Пэтти сейчас затевает.

Вайолит в совершенстве оттеняла тетю Пэтти, во всем видя темную сторону, вечно ставя под сомнение мудрость своей подруги, всегда в ужасе от ее импульсивности, но любя ее так же яростно и преданно, как и любую из нас.

Тереза никогда раньше не жила в подобном доме. Она изменилась. Ее робость исчезла. Ибо чего же тут можно было бояться? Всегда нужно было переделать столько дел, и, как ни странно, она бывала с Вайолит больше любой из нас. Ее любовь к цветам и растениям была скоро замечена, и, поскольку садом занималась Вайолит, Тереза скоро стала помогать ей. Они все время говорили об огороде и клумбах, тогда как тетя Пэтти и я молча смотрели; и когда Вайолит заявляла, что осы съедят большую часть слив, а тучи тли быстро прикончат лучшие розы, даже Тереза смеялась над пессимизмом Вайолит вместе с нами. Тереза и Вайолит ходили срезать овощи для стола и обсуждали посадку и подрезку, словно Тереза останется с нами навсегда.

Тетя Пэтти быстро стала известной по всей деревне и глубоко вошла во все здесь происходящее. Это было именно то, чего она всегда хотела и на что у нее не было времени в Грантли. Ее новая роль подходила ей. Она была прирожденным организатором и должна была принять большое участие в предстоящем летнем празднике. К нему привлекали всех. Вайолит и Тереза должны были обслуживать цветочный прилавок. Я вместе с тетей Пэтти получила аукцион ненужных вещей. Подготовка к этому событию продолжалась много дней.

Я была потрясена энтузиазмом Терезы. В деревне был отставной майор, который содержал конюшню с верховыми лошадьми, и, я думаю, из желания проявить свою благодарность Тереза позволила уговорить себя снова сесть на лошадь. Я объяснила майору, что произошло, и он дал лошадь, которую звал Сноудроп. Он объяснил, что у нее длинноваты зубы и рот как кожаный из-за того, что его так часто тянут уздой.

— Я всех своих начинающих сажаю на Сноудроп, — сказал он. — Она может быть упрямой, как мул, но абсолютно надежна.

Таким образом я усадила Терезу на Сноудроп, и после первого опыта она была готова повторить поездку. Я рассматривала это как огромное достижение.

Недели проносились мимо — долгие дни, залитые солнечным светом, ибо это было хорошее лето, а если и шел дождь, в доме всегда было чем заняться. Я не могла придумать, чем мы будем развлекать Терезу в такие периоды, но мне незачем было из-за этого волноваться. Она уходила с Вайолит в сарай для рассады, а по вечерам они вместе просматривали каталоги семян.

— Мне всегда хотелось иметь свой участок сада, — сказала как-то Тереза.

— Это легко устроить, — заметила тетя Пэтти. — Наверняка в этом большом саду он найдется.

Вайолит серьезно подумала и сказала:

— Как насчет того каменистого участка? Мы так и не дошли до того, чтобы там что-нибудь соорудить. Да, точно. Что бы там можно было посадить?

35
{"b":"12162","o":1}