ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы спросили возчика о Пике Пильхера, и он сказал нам, что мы не можем ошибиться. Он покажет нам его, когда мы свернем за поворот, скала высоко вздымается над ущельем.

Ландшафт был восхитительным. Вдалеке мы видели склоны гор, ближе к долинам покрытые лесами, дальше вверх растительность становилась более редкой.

— Интересно, кто из нас его увидит? — прошептала Лидия.

— Никто, — откликнулась Фрида. Моник засмеялась.

— Это буду не я, потому что я уже знаю своего жениха.

Мы все рассмеялись.

— Я полагаю, Эльза выдумывает половину того, что говорит, — добавила я.

— Вы верите в то, что она потеряла положение в свете?

— Не знаю, — задумчиво сказала я. — В Эльзе что-то есть. Она не похожа на других. Это может быть правдой. С другой стороны, она могла это выдумать.

— Как видения у Пика Пильхера, — сказала Фрида. — Она посмеется над нами, когда мы вернемся.

Мы счастливо покачивались взад-вперед, стук лошадиных копыт звучал успокаивающе. Когда я уеду, мне будет недоставать этих прогулок. Но, конечно, замечательно будет оказаться дома с тетей Пэтти.

— Вон и Пик, — сказал возчик, указывая хлыстом.

Мы все посмотрели туда. С этого места он производил сильное впечатление, похожий на старое морщинистое лицо… коричневое, сморщенное и недоброе.

— Интересно, неужели это и есть Пильхер? — спросила Моник. — И вообще, кто такой этот Пильхер?

— Нам придется спросить у Эльзы, — сказала я. — Она кажется кладезем информации в такого рода делах.

Мы были уже в лесу. Фургончик остановился, и наш возчик сказал:

— Я подожду здесь. А вы, юные дамы, идите по этой тропинке. Она ведет прямо к подножию скалы. Там внизу есть большой дуб, который называют Дубом Пильхера.

— Это нам и нужно, — сказала Моник.

— Меньше полумили, — он взглянул на часы. — Я буду готов забрать вас обратно, скажем, через полтора часа. Приказано, чтоб вы не опаздывали.

— Спасибо, — сказали мы и по каменистой тропе пошли к большой скале.

— Должно быть, здесь произошло извержение вулкана, — заметила я, — Так образовался Пильхер, а много позже вырос дуб. Смею предположить, семена уронили птицы. В большинстве тут вокруг сосны. Ну разве не восхитительно они пахнут!

Мы почти добрались до росшего близ скалы дуба.

— Должно быть, это он, — сказала Лидия, бросаясь поддерево и вытягиваясь на траве. — Мне от этого запаха хочется спать.

— Прекрасный пьянящий запах, — сказала я, жадно его вдыхая. — Да, в нем есть что-то усыпляющее.

— Ну и что теперь, когда мы здесь? — спросила Фрида.

— Садись… и подождем — увидим.

— Я считаю, что это глупая затея, — сказала Фрида.

— Ну, это же прогулка. Место, куда можно сходить. Давайте делать вид, что покупаем перчатки для моей тети Пэтти. Я действительно собираюсь купить их перед отъездом.

— Перестань говорить об отъезде, — сказала Лидия. — Мне это не нравится.

Фрида зевнула.

— Да, — сказала я, — конечно, я ощущаю то же самое.

Я вытянулась на траве, остальные тоже. Мы лежали, подперев головы руками и глядя сквозь ветви дуба.

— Интересно, как это было, когда сбрасывали людей, — сказала я. — Только представьте, как вас ведут на вершину и вы знаете, что вас сбросят… или, возможно, предложат спрыгнуть. Может быть, кто-нибудь упал на это место.

— У меня от этой мысли мурашки по коже побежали, — сказала Лидия.

— Я предлагаю, — вставила Фрида, — вернуться к фургончику и все-таки поехать в город.

— Эти маленькие пирожные с разноцветными сливками очень аппетитны, — сказала Моник.

— Мы успеем? — спросила Фрида.

— Нет, — ответила Лидия.

— Успокойтесь, — приказала я. — Дайте этому приключению шанс.

Мы притихли, и тут он вышел из-за деревьев. Высокий, с очень светлыми волосами. Я сразу обратила внимание на его глаза. Они были пронзительно синими, в них было что-то необычайное; казалось, что они смотрят сквозь нас, в места, которых мы не можем видеть… или, может быть, я потом это вообразила. Темная одежда подчеркивала светлый цвет его волос, подстриженных элегантно, хотя и не по последнему слову моды. Он был в сюртуке с бархатным воротником и серебряными пуговицами и высокой черной шляпе.

При его приближении мы онемели — преисполненные благоговения, я полагаю, — на миг растеряв весь свой шаффенбрюккенский лоск.

— Добрый день, — сказал он по-английски, поклонился, затем добавил: — Я услышал ваш смех, и мне непреодолимо захотелось увидеть вас.

Мы все еще молчали, а он продолжал:

— Скажите, вы ведь из школы, не так ли?

Я ответила:

— Да, верно.

— На экскурсии к Пику Пильхера?

— Мы отдыхали перед возвращением, — сказала я ему, так как остальные выглядели потерявшими дар речи.

— Это интересное местечко, — продолжал он. — Вы не возражаете, если я поговорю с вами минутку?

— Разумеется, нет, — заговорили мы все сразу. Значит, остальные оправились от шока.

Он сел немного в стороне от нас и посмотрел на свои Длинные ноги.

— Вы — англичанка, — сказал он, взглянув на меня.

— Да… Я и мисс Маркем. Это мадмуазель Делорм и Фрейлейн Шмидт.

— Космополитичная группа, — прокомментировал он. — Ваша школа — для юных леди из Европы. Я прав?

— Да, именно так.

— Не скажете ли мне, почему вы сегодня предприняли экскурсию к Пику Пильхера? Это ведь не просто летняя прогулка?

— Мы подумали, что было бы любопытно на него посмотреть, — сказала я, — а у меня, вероятно, другой такой возможности не будет. В конце года я уезжаю.

Он поднял брови.

— Вот как? А остальные юные леди?

— У нас будет еще год, я полагаю, — сказала Моник.

— А затем вы вернетесь во Францию?

— Да.

— Вы все так молоды… так веселы, — сказал он. — Было очень приятно слушать ваш смех. Меня потянуло к нему. Я вдруг почувствовал, что должен присоединиться к вам на минутку, должен разделить вашу непосредственную радость.

— Мы не предполагали, что настолько притягательны, — сказала я, и все засмеялись. Он огляделся вокруг.

— Какой приятный день! В воздухе такой покой, вы ощущаете?

— Я думаю, да, — сказала Лидия. Он поднял взгляд к небу.

— Бабье лето, — спокойно сказал он. — Вы все отправитесь по домам на Рождество, не так ли?

— Это такие каникулы, на которые мы все уезжаем домой. Эти и летние. Пасха, Троица и остальные, ну…

— Для путешествия слишком коротки, — закончил он за меня. — И ваши семьи встретят вас, — продолжал он. — Они будут устраивать для вас балы и банкеты, и вы выйдете замуж и будете с тех пор вовеки жить счастливо: судьба, которая должна ожидать всех прекрасных девушек.

— Но не всегда их ожидает… или не часто, — сказала Моник.

— Среди вас уже есть циник. Скажите мне, — его глаза были устремлены на меня, — а вы в это верите?

— Я верю в то, что жизнь будет такой, какой мы сами ее сделаем, — я, конечно, цитировала тетю Пэтти. — Что невыносимо для одних, для других — утеха. Дело в том, кто как на это смотрит.

— В этой вашей школе вас, несомненно, кое-чему учат.

— Так всегда говорит моя тетя.

— У вас нет родителей, — это было скорее утверждением, чем вопросом.

— Нет, они умерли в Африке. Обо мне всегда заботилась тетя.

— Она — замечательный человек, — сказала Моник. — Она руководит школой и настолько отличается от мадам де Гсрэн, насколько это вообще возможно. Корделия — счастливица. Она будет работать со своей тетей в школе, которая когда-нибудь будет принадлежать ей. Вы можете представить Корделию во главе школы?

Он улыбнулся мне.

— Я могу представить, что Корделия может стать, кем только захочет. Значит, она леди с достатком, не так ли?

— Если вы спросите у меня, ей повезло больше нас всех, — сказала Моник.

Он продолжал упорно смотреть на меня.

— Да, — сказал он. — Я думаю, что Корделии может действительно очень повезти.

— Почему вы говорите «может»? — спросила Фрида.

— Потому что это будет зависеть от нее самой. Она осторожна? Склонна колебаться или использует возможности, когда они ей представляются?

4
{"b":"12162","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Отель
Роберт Капа. Кровь и вино: вся правда о жизни классика фоторепортажа…
Станция «Эвердил»
Предложение, от которого не отказываются…
Отдел продаж по захвату рынка
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Лохматый Коготь
Трамп и эпоха постправды
Скиталец