ЛитМир - Электронная Библиотека

— Думаю, что первого будет больше.

— А после этого — великолепная свобода. Об этом надо думать в течение предстоящих недель тяжкого труда и конфликтов: свет в конце туннеля. Кстати, вернулись вы с помпой.

— О, значит вы об этом знаете?

— Моя дорогая Корделия, все знают. Вы сидели рядом с ним так, чтобы все видели. Это родина не только взбитых сливок и сидра, но еще скандалов и сплетен. Это два основных вида здешней промышленности.

— Уверяю вас, скандалу нет оснований касаться меня.

— Я рада. Мне не хотелось бы, чтобы вас пронзили кинжалом, а ваши останки погребли под развалинами алтаря… или, возможно, чтобы ваше тело однажды темной ночью бросили в рыбный пруд. Мне мадам Мартиндейл кажется вполне способной применить методы Борджиа или Медичи, если на нее найдет такое настроение.

— Она, несомненно, выглядит несколько театрально.

— И намерена достичь своей цели, то есть, моя дорогая Корделия, получить Холл и титул, который неотделим от Холла. За эти выгоды она согласна взять в придачу сэра Джейсона, и очень может случиться, что горе ждет любую соперницу.

— Вы говорите такую чепуху, — сказала я, смеясь. — Уверяю вас, подвезти девушку в карете вовсе не значит сделать ей предложение о замужестве — или хотя бы намерения подобного рода.

— Я, тем не менее, думаю, что вы ему приглянулись. Вы не лишены очарования.

— О, спасибо! Вы говорили, что сплетни и скандал — продукт этих мест. Полагаю, что некоторые люди страдают от избытка воображения. Я этого Джейсона Веррингера видела очень мало, и то, что видела, не слишком мне нравится.

— Так и держитесь, Корделия. Будьте мудрой девой.

Я посмеялась вместе с ней. Все-таки хорошо было вернуться.

Несмотря на заверения самой себя, что Джейсон Веррингер никоим образом меня не касается, в последующие дни я все больше убеждалась, что это не так. Если я выходила куда-нибудь, я высматривала его; однажды я увидела, как он выходит из Холла, повернулась и галопом ускакала как можно дальше от этого места. Я думаю, он заметил это, но поскольку шел пешком, у него не было возможности догнать меня… если у него было настроение догонять.

Затем, когда я выезжала из школы в свободное время, я очень часто его встречала и поняла, что он подстраивает эти встречи. В моем положении было естественно, что мои верховые прогулки происходят в определенное время, и он быстро обнаружил, когда именно.

Это тревожило, но одновременно и интриговало меня; и если быть абсолютно честной, я должна признать, что была далеко не равнодушна к нему, хотя стремилась к такому состоянию души.

Он вмешивался не только в мое свободное время, но и в мои мысли. Когда упоминали его имя, что случалось довольно часто, поскольку нельзя было зайти в любую лавку и не услышать что-нибудь о нем или его делах, я делала вид, что мне не интересно, тогда как все время пыталась уловить как можно больше сведений.

Я была очень неопытна в таких делах. Единственная встреча у меня была с Эдвардом Комптоном, и чем дальше я от нее отходила, тем больше она казалась мне похожей на сон. Возможно, будь я искушеннее, я была бы более встревожена. Дело в том, что я позволяла втянуть себя в сферу его притяжения, а он — человек, обладающий обширным знанием женщин — понимал мои чувства и был намерен их использовать.

Я привлекала его с того момента, когда он увидел меня в карете с Эмметом, он не был тем, кто отказал бы себе в удовольствии преследования, когда его влекло к женщине.

И вот он преследовал меня.

Мое неприветливое отношение нисколько его не отвращало. Будь я мудрее, я знала бы, что это настраивает его еще решительнее.

Для мужчины, который вот-вот должен был жениться на другой женщине, это было недопустимо. Я отказывалась это признать и говорила себе, что его отношение ко мне было точно таким же, как к любой молодой и относительно привлекательной женщине. Ничего особенного.

Но разумеется это было не так.

Однажды во время моей дневной поездки он галопом присоединился ко мне.

— Какой приятный сюрприз, — с иронией сказал он, поскольку было ясно, что он меня поджидал. — Я уверен, что вы не станете возражать, если я поеду с вами.

— На самом деле я предпочитаю ездить одна, тогда можно выбирать свой аллюр.

— Я приспособлю свой к вашему. Какой чудесный день! Для меня особенно чудесный, смею сказать, поскольку я встретил вас.

Я сказала, что на самом деле мне нужно скоро возвращаться в школу.

— Очень много дел, — добавила я.

— Какая жалость. Это все ваша летняя оргия?

Я поневоле рассмеялась.

— Не думаю, чтобы мисс Хетерингтон понравилось, услышь она, как вы это называете.

— Я хочу, чтобы кто-нибудь просмотрел костюмы, которые у меня сохранились, чтобы выяснить, могут ли они каким-то образом быть использованы. Не заедете ли в Холл? Я хотел бы показать их вам.

— Это область Мисс Барстон. Она шьет.

— Их не нужно шить. Они уже сшиты.

— Возможно, они нуждаются в обновлении или подгонке для того, кто будет в них выступать. Я скажу мисс Хетерин-i юн, что вы хотите, чтобы зашла мисс Барстон.

— Я надеялся, что вы придете… и тому подобное.

— Интересно, сколько способов носить цистерцианские рясы?

— Вам конечно же. Поэтому я и хочу, чтобы вы зашли.

— Вам на самом деле нужна мисс Барстон.

— Мне не нужна мисс Барстон. Мне нужна мисс Грант.

Я взглянула на него с холодным удивлением.

— Да, — продолжал он. — Отчего вы так отчужденны? Вы меня боитесь?

— Боюсь вас! С чего бы?

— Ну, меня ведь представляют огромным людоедом, не так ли?

— Разве? А я полагала, что вы — вдовец, который собирается снова жениться.

Он рассмеялся.

— О, так вот в чем дело! — сказал он. — Сказки, которые рассказывают о моей семье, весьма забавны. Поскольку я остался в одиночестве, весь груз ложится на меня. Когда-то мой брат разделял его со мной.

— Ваша жизнь очень ярка, я полагаю. Вы, несомненно, даете соседям повод поговорить.

— Значит, и я бываю полезен. Корделия, почему бы нам не быть… друзьями?

— Нельзя просто принять решение быть другом. Дружба — это нечто такое, что должно вырасти.

— Ну так дайте нашей шанс вырасти, хорошо? Мое сердце забилось быстрее, чем ему полагалось бы. Он, несомненно, очень мощно на меня воздействовал.

— Все имеет свой шанс, — сказала я.

— Даже я… с вами?

Я пришпорила лошадь и пустилась галопом. Повернула и поскакала через поле.

Он не отставал. Когда мы приблизились к дороге, мне пришлось остановить коня.

— Головокружительно, — сказал он. Я согласилась.

— Я должна возвращаться. Опаздывать нельзя. Через час у меня начинается урок, и мне надо успеть вернуться и переодеться.

Он кивнул и поехал рядом со мной. Однако к школе подъезжать не стал. Я пыталась понять, в курсе ли он сплетен и, может быть, не хотел, чтобы это дошло до ушей Марсии Мартиндейл, или считал, что я буду недовольна, если он сделает это, и откажусь ездить с ним в следующий раз.

Я пошла в школу, переоделась в блузку и юбку и поспешила на свой урок.

Однако я не могла запретить себе думать о нем.

Два дня спустя во время дневного перерыва я не поехала верхом, поскольку была уверена, что если сделаю это, встречу его снова, поэтому и решила погулять в развалинах Аббатства.

Там царили мир и покой, однако одновременно я ощущала предостережение, как всегда, когда бывала в развалинах одна. Полагаю, из-за нависшей атмосферы древности, понимания, что когда-то это было процветающее поселение святых людей, занимавшихся своими делами… как вдруг обрушивается жестокий удар — и на месте всей этой красоты, покоя и святости остаются руины. Конечно, они все еще красивы. Это не могло быть разрушено полностью. Красота — радость вечная, даже когда вандалы делают все, что в их силах, чтобы разрушить ее. Но то, что осталось от Аббатства, производило сильное впечатление, даже стены без крыши, вздымающиеся к небесам.

46
{"b":"12162","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Смерть в поварском колпаке. Почти идеальные сливки (сборник)
С чистого листа
Девушка с глазами цвета неба
Апельсинки. Честная история одного взросления
Одиноким предоставляется папа Карло
Вкусный кусочек счастья. Дневник толстой девочки, которая мечтала похудеть
Карантинный мир
Кнопка Власти. Sex. Addict. #Признания манипулятора
Она доведена до отчаяния