ЛитМир - Электронная Библиотека

— О да, — возбужденно подхватила я. — Я помню это. Значит, вы тоже заметили.

Миссис Клинт почесала голову сквозь чепец.

— Двадцать лет или больше, как весь дом сгорел. Дети… Это был удар для деревни. Теперь немногие помнят… только мы, старики.

Она помолчала.

— Говорите, небольшой акцент, и жил он здесь… Я только раз слышала о немецком акценте. У моего сына Джимми ухо улавливало такие вещи. Он был строителем и уезжал со своим хозяином за границу на какую-то большую работу. Когда вернулся, он говорил, что у Даулингов немецкий акцент. Мать немкой была, понимаете. От Даулинга было мало проку. В то время работал в большом доме. Выпивка была… его погибелью. Так и не нашел работы после того, как поместья не стало.

— У кого был немецкий акцент? — спросил Джон.

— У нее. Ну, она не очень-то по-английски говорила. Не всегда можно было понять, что она пытается сказать. Мой Джимми говаривал, бывало, что у нее так и должно быть. Но молодые, которые родились здесь… воспитывались здесь… казалось бы у них акцента не должно быть, между тем…

— И как их звали, вы сказали?

— Даулинг.

— Могли бы мы их видеть?

— Если знаете, куда они уехали, то могли бы.

Она хрипло хихикнула.

— Что вас остановит, так это то, что вы не знаете, где они. Они уехали… все. Были мальчик и девочка… оба очень красивые. Некоторые говорили, что они уехали в Германию. Старый Даулинг к тому времени помер. Она тоже. Он перебрал больше обычного и однажды ночью свалился с лестницы. Несколько месяцев пролежал, а потом скончался. Это много лет назад было. А эти всегда вместе были… брат с сестрой. Их можно назвать преданной семьей.

— Вы очень нам помогли, миссис Клинт.

— Неужто помогла? Я рада.

— Большое спасибо, а теперь нам нужно идти дальше. Доброго вам дня.

— Хорошо поработалось этим утром, — сказал Джон, когда мы вышли на площадь.

— Так вы считаете, что мы что-то нашли?

— Даулинги были наполовину немцами, и хотя муж Лидии никогда не утверждал, что он немец, у меня впечатление, что так оно должно быть.

Это было интересно проведенное время, и мне приятно было с Джоном, как и раньше; в Суффолке мы обнаружили очень немного, и даже не знали, важно ли это; тайна оставалась такой же глубокой, как и раньше; но по крайней мере я знала, что мой Незнакомец ушел от меня к Лидии и постоянно спрашивала себя, почему же он сначала пришел ко мне, назвался фальшивым именем и почему это было имя давно умершего человека?

То, что он ушел прямо к Лидии и исчез для меня, даже не сказав, что уходит, обескураживало и как-то даже тревожило.

Несомненно, все это было таинственно, и у меня все еще оставалось грызущее ощущение, что он мог не быть человеческим существом, что он был каким-то проклятым духом, может быть привидением того мальчика — или мужчины, — жизнь которого была преждевременно оборвана и который теперь лежит на кладбище в Кростоне. Причудливые мысли, но ведь и вся история была причудливой.

Дейзи приветствовала мое возвращение и намекнула — всего лишь с легчайшим оттенком упрека — что меня недоставало. В конце концов это был отдых в середине семестра, и если выдавалась возможность уехать, это можно было сделать.

— У Юджини был еще один приступ, — сказала она. — Шарлотта пришла и разбудила меня.

— Это довольно тревожно, — сказала я. — Надеюсь, она не заболевает чем-нибудь.

— Это было то же самое… тошнота и головокружение. Ей было хуже, чем в прошлый раз. Я вызвала доктора взглянуть на нее.

— Что он сказал?

— Именно то, что я думала. Она съела что-то ей не подходящее.

— Но это случается уже во второй раз.

— Возможно, у нее есть какая-то внутренняя слабость. Может быть, она не может что-то переваривать.

— Снова была рыба?

— Нет. Как ни странно, было тушеное мясо. У всех остальных все было в порядке. Я сама тоже ела. Оно было очень вкусным.

— Вы не думаете, что она может нервничать? Как вы считаете, это может иметь подобное действие?

— Я упомянула об этом доктору. Должно быть, она скучает по сестре.

— Хотя она всегда была в более близких отношениях с Шарлоттой, чем с Фионой.

— Что ж, кровь не водица. Я думаю, она может ощущать неприкаянность. Жаль, что Фиона не привезет этого своего мужа в Холл. Думаю, это помогло бы.

— Я уверена, что со временем она так и сделает.

— Будем наблюдать за Юджини и посмотрим. Может быть, нам удастся обнаружить, что заставляет ее болеть.

— Да, так мы и сделаем.

Когда я поехала на свою дневную верховую прогулку, я встретила Джейсона Веррингера. Он явно ждал, чтобы перехватить меня.

Я сказала «Добрый день» и галопом помчалась прочь. Но он не отстал.

— Не спешите, — сказал он. — Я хочу поговорить с вами.

— У меня нет желания с вами разговаривать, — бросила я ему через плечо.

Он поставил своего коня прямо перед моим, так что мне пришлось придержать своего.

— С меня довольно, — гневно сказал он. — Сколько я вас не видел?

Я ощутила, как возбуждение охватывает меня, и заново осознала, насколько мне нравятся наши сражения. Он мог подчинить меня физической силой, но никогда морально. Я была ему ровней и не могла удержаться от наслаждения продемонстрировать это.

— Вы ожидали, что я зайду? Оставлю карточку с выражениями благодарности?

— Дражайшая моя Корделия, как чудесно быть снова с вами! Мне было так скучно… Я был так несчастен…

— Я всегда полагала, что вы склонны жалеть себя. Мне пора возвращаться в школу.

— Вы только что выехали.

— Это такой короткий перерыв.

— Я слышал, у вас появились новые очаровательные друзья. Маркемы. Я знаю это имя. Банкиры из Сити. Очень респектабельная семья.

— Как хорошо вы осведомлены!

— Я забочусь о том, чтобы знать, чем вы занимаетесь.

— Вы понапрасну теряете время, поскольку это не может иметь для вас значения.

— Перестаньте. Вы знаете, это чрезвычайно важно. Давайте заедем в лес. Мы сможем привязать лошадей и поговорить с удобствами.

— Должно быть вы считаете меня очень легковерной, если полагаете, что я когда-нибудь поставлю себя в уязвимое положение с вами поблизости.

— Неужели вы никогда не забудете?

— Никогда.

— Не будь вы настолько лишены духа предприимчивости, это могло бы оказаться поворотным пунктом. Я мог бы показать вам, чего вы лишаетесь.

— Вы мне очень ясно показали. Поэтому я и просила вас не пытаться снова увидеть меня наедине. Я знаю, что из-за школы некоторый контакт необходим и неизбежен. Но я не хочу большего.

— Вы, конечно, провели чудесные летние каникулы, не так ли?

— Да.

— Я слышал от Юджини.

— Тереза болтала, не так ли?

— Я понял, что у этого банковского парня все достоинства. Я слышал, что он что-то вроде образца добродетели.

— Это будет версией Терезы. Тереза склонна славить тех, кто ей нравится.

— И чернить тех, кто не нравится.

— Это свойственно молодости.

— Корделия, прекратите это. Мы должны поговорить. Бесполезно пытаться делать вид, что вы ко мне равнодушны. Неужели вы думаете, я не знаю, что вы чувствуете? Если бы вы прекратили вести себя так сдержанно, а были бы естественны, вы тотчас же пришли бы ко мне. Это то, чего вам хочется. Но вы так себя контролируете… настолько школьная учительница. Только вы не в классе. Мы два живых существа… мужчина и женщина, и самым естественным на свете для нас было бы быть вместе.

— Вы совсем меня не понимаете.

— Как раз понимаю. Вы хотите меня… меня. Я тот, кто вам предназначен, а вы все время с этим сражаетесь. Почему? Потому что рядом с вами стоит респектабельность и побуждает вас не иметь дела с человеком, который, возможно, помог одной женщине умереть и убил другую, оттого что она ему досаждала. Вы прислушиваетесь к сплетням. Вы обвиняете меня… когда все это время вы меня желаете. Я мог бы показать вам, что вы хотите меня так же сильно… или почти так же… как я хочу вас.

Я боялась его, когда он так говорил. Почему же я оставалась с ним? Почему он вызывает во мне такое волнение? Неужели в его словах что-то есть?

77
{"b":"12162","o":1}