ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какие глупцы! Жанна к тому же являлась помехой, поскольку явно не собиралась помочь Катрин.

— Я желаю вам, — мягко сказала Катрин, — выйти из этой неприятной ситуации и снова стать счастливой. Вы знаете, дорогая кузина, как вы близки мне; я готова отдать мою маленькую Марго вашему сыну Генриху, а моего Генриха — вашей крошке Катрин. Это еще сильнее свяжет нас.

Когда Жанна ушла, Катрин села писать письмо королю Испании. Она очень хотела устроить браки двух ее детей — дочери Марго и сына Генриха. Она должна смотреть в будущее; в настоящий момент перспективы получения Генрихом Наваррским королевства его матери были весьма туманными. Катрин собиралась выдать Марго за сына Филиппа, дона Карлоса, а Генриха женить на старшей сестре юного испанца Хуане, вдовствующей королеве Португалии.

Своим посланием, выдержанным в елейном тоне, она убеждала мрачного свекра, ревностного католика, в ее преданности католицизму и в общности интересов Испании и Франции.

«Я хочу, чтобы Господь забрал к себе королеву Наварры, — писала она. — Тогда ее нынешний супруг сможет жениться без промедления».

Весь двор говорил о короле и королеве Наварры. Между ними вспыхивали публичные ссоры; Жанна не скрывала своих чувств. Король пытался заставить Жанну ходить на мессу. Он был с ней то груб и раздражителен, то безразличен и холоден.

Луиза де ла Лимодьер, знавшая, что в случае развода король Наварры женится снова, видела себя его будущей женой и держалась весьма самоуверенно.

Она решила, что является не менее важной персоной, чем королева Наварры. Она сама может в один прекрасный день стать королевой Наварры — или Сардинии. Королева-мать обещала ей такую награду за то, что она, знатная незамужняя женщина, родила Антуану бастарда.

Она проявляла надменность и даже дерзость в присутствии королевы Наварры.

— Почему, мадам, — спрашивала Луиза, когда они встречались на людях, — вы не следуете моде двора? Такое платье сделало бы вашу фигуру менее угловатой. И этот цвет не идет вам. Он делает вас похожей не на королеву, а на служанку.

Жанна отвернулась; она не хотела ронять свое достоинство, вступая в перепалку с такой женщиной. Но Луиза не отставала от нее; все смотрели на них.

— Поверьте мне, мадам, я знаю, какие качества ценит в женщине король, ваш нынешний муж. Он часто говорит мне, что я ими обладаю.

— Меня не интересует, что ищет мой муж в женщинах, — сказала Жанна, — потому что он сам меня не интересует, как и вы.

— О, мадам, но Антуан — такой замечательный любовник. Я уверена, что вы не сумели раскрыть его достоинства.

— Возможно, он кажется вам таковым, если ради него вы еще сильнее пятнаете свою и без того дурную репутацию, — парировала Жанна. — А теперь оставьте меня. Я должна заняться более важными делами.

— Мадам, я, родила королю сына.

— Да, бастарда. Мадемуазель, в этой стране бастардов так же много, как и шлюх, которые рожают их, поэтому еще один ничего не меняет, уверяю вас.

Разъяренная Жанна удалилась.

Антуан ждал жену в ее покоях.

— Я желаю, чтобы ты отравилась вместе со мной на мессу, — заявил он холодным тоном.

— Мне нет дела до твоих желаний, — отрезала Жанна.

Она огорчилась, увидев сидящего у окна сына Генриха; мальчик отложил книгу в сторону, чтобы понаблюдать за сценой между родителями.

Антуан проигнорировал присутствие мальчика. Он сжал запястье Жанны.

— Ты пойдешь со мной на мессу. Ты забываешь о том, что я — твой господин.

Вырвавшись, она засмеялась ему в лицо.

— Ты… мой господин? Побереги такие речи для мадемуазель де ла Лимодьер. Пожалуйста, не забывай кто я.

— Ты — моя жена.

— Весьма любезно с твоей стороны помнить об этом. Я хотела сказать — не забывай о том, что я — королева Наварры.

— Хватит дурить. Ты пойдешь со мной на мессу… немедленно.

— Нет. Я никогда не буду присутствовать на мессе и любой другой папистской церемонии.

Маленький Генрих медленно поднялся с дивана и подошел к родителям.

— Ваше Величество, я прошу оставить мою маму одну, — дерзко произнес мальчик.

Антуан повернулся к сыну; достоинство мальчика рассердило короля, он почувствовал себя слабым, жалким.

— Как ты смеешь? — закричал он.

— Смею, — ответил Генрих; он показался Жанне похожим на своего деда, другого Генриха Наваррского. — Я никому не позволю грубо обращаться с моей мамой.

Антуан схватил мальчика и отшвырнул его в другой коней комнаты. Генрих удержался на ногах, уцепившись за штору. Придя в себя, он с достоинством произнес:

— Меня тоже никто не заставит пойти к мессе!

Антуан приблизился к сыну и взял его за ухо.

— Ты, мой господин, пойдешь туда, куда тебе прикажут.

— Если это сделает мама, — выпалил Генрих.

— Нет. Ты пойдешь туда, куда тебе прикажет отец.

— Я не пойду к мессе, — повторил Генрих. — Я — гугенот, как моя мама.

Антуан ударил сына по лицу. Жанна с гордостью наблюдала за происходящим, любуясь мальчиком, который стоял, широко расставив ноги и с ненавистью глядя на отца. «Настоящий уроженец Беарна!» — сказал бы его дед.

Антуан не был злобным человеком, его огорчала сцена, вызывавшая у сына чувство торжества; король хотел поскорее закончить ее. Он любил мальчика, гордился им, несмотря на отсутствие элегантности в облике сына. Генрих обладал острым умом и несомненным мужеством.

Антуан вызвал слугу и приказал ему:

— Пришли ко мне воспитателя моего сына.

Когда наставник явился, король приказал ему сурово выпороть Генриха за его дерзость.

Покидая комнату, мальчик закричал:

— Я не пойду к мессе. Не пойду к мессе.

Его возбужденно сверкающие глаза выражали любовь к матери.

За мальчиком и наставником закрылась дверь.

— Отличная сцена, — сказала Жанна, — и вы, Ваше Величество, сыграли в ней ту роль, в которой я ожидала вас увидеть. Мой сын пристыдил вас, и я поняла, что вы это почувствовали. Какая жалость, что мадемуазель де ла Лимодьер не присутствовала при этом! Я не уверена в том, что у бастарда нашлось бы столько мужества.

— Замолчи! — приказал Антуан.

— Я буду говорить, когда захочу.

— Ты, дура, Жанна.

— А ты подлец.

— Если ты немедленно не станешь католичкой, я разведусь с тобой.

— Как тебе это удастся, мой господин?

— Папа обещал мне. Он не хочет, чтобы я остался с еретичкой.

— Ты хочешь развестись и отказаться от моей короны? Это тебя не устроит.

— В случае развода корона останется у меня.

— Каким образом? Я получила ее от отца.

— Часть Наварры завоевана Испанией; я могу получить ее всю целиком. Испания не любит еретиков, даже коронованных. Испания хочет видеть меня мужем католички.

— Мадемуазель де ла Лимодьер? — спросила Жанна и задрожала, подумав об отважном мальчике, который мог остаться в будущем без королевства из-за подлости своего отца.

— Не будь дурой, — сказал Антуан.

— Это ты поступаешь как дурак. Неужели ты не видишь, что эти люди интригуют против нас обоих? Они хотят ослабить и унизить не только меня, но и тебя тоже. Сардиния! Голый, бесплодный остров. Они внушают тебе, что это — рай.

Ее голос дрогнул.

— Антуан, я думаю о наших детях. Что станет с ними? Твой отказ от меня приведет к моей гибели, но он также погубит наших детей.

Антуан увидел редкую картину: Жанна разрыдалась. Она не могла остановить хлынувшие слезы. Они тронули его. Он вспомнил, кем она была для него. Бедная Жанна! Казалось невероятным, что с ними может произойти такое. Беда подкралась так медленно, что он не заметил ее приближения. Он подумал о счастье, которое они делили, о днях, проведенных с ней в военном лагере» о его возвращении домой после сражений. Он, как обычно, заколебался. Даже сейчас он не был уверен, как ему поступить — отказаться от Жанны или от Прекрасной Распутницы, остаться католиком или вернуться к реформизму. Его, как всегда, терзали сомнения. Он никогда не мог выбрать правильный путь.

41
{"b":"12163","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
Путь Шамана. Поиск Создателя
Добрый волк
Мост мертвеца
П. Ш.
Дочь лучшего друга
Сердце бури
Запах Cумрака
Homo Deus. Краткая история будущего