A
A
1
2
3
...
57
58
59
...
71

Генрих отодвинулся от кардинала; в ушах юноши звучали голоса парижан. Король… король Франции! И Марго — его королева!

Кардинал улыбнулся, глядя на вспыхнувшее лицо Генриха.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Женитьба на принцессе Валуа поспособствует этому. Мой мальчик, не погуби свой шанс легкомысленным поведением. Оставайся государственным мужем, даже находясь с любовницей.

Марго была вне себя от ревности; Генрих обнаружил, что ему нелегко успокоить девушку.

Как он смеет глядеть подобным образом на Катрин де Клев? Она, Марго, видела его улыбку и то, как ответила на нее эта дама.

Он попытался объяснить:

— Марго, я люблю тебя, как никого на свете. Хочу только тебя. Но люди заметили нашу любовь, это опасно.

— Кто? Кто? — спросила она. — Какое мне до этого дело? Они заметят, что ты обманываешь меня с этой тварью. Ненавижу ее. Добьюсь, чтобы она покинула двор. Я не могу поверить в то, что ты можешь так обходиться со мной.

Генрих почувствовал, что он должен пылко позаниматься с ней любовью, заверить Марго в том, что он любит только ее. Позже, когда она неподвижно лежала возле него, он решил объяснить ей ситуацию.

— Мой дядя, кардинал, знает о нашей связи.

— Он — похотливый церковник! — сказала Марго.

— Согласен, дорогая. Но он весьма мудр. Он говорит, что для нас небезопасно демонстрировать людям нашу любовь.

— Небезопасно? Он — трус. Он носит кольчугу под мантией. Он боится, что его пырнут кинжалом, поскольку знает, что заслуживает этого.

— Мы должны вести себя умно, моя любимая принцесса. Наши сердца разобьются, если что-то встанет между нами.

Она заплакала и прижалась к нему.

— Поклянись мне, что ты не любишь ее.

— Я люблю только тебя, Марго. Я должен немного поухаживать за ней, потому что кое-кто узнал о нашей любви. Нам необходимо думать о будущем. Твоя мать ведет переговоры с принцем Португальским. Что, по-твоему, произойдет, если станет известно о нашей близости?

— Не знаю; меня это не интересует. Я хочу лишь одного — чтобы она продолжалась. Я боюсь матери… ужасно боюсь. Что-то в ней пугает меня. Но я готова пережить ее гнев; я готова пережить все ради нас, Генрих.

Он мог лишь ласкать ее, бормотать нежности, клясться в вечной верности, уступать страсти Марго.

— Пойми меня, — сказал наконец Генрих. — На карту поставлено наше будущее. Когда ты видишь меня улыбающимся принцессе Клевской, помни, что мое сердце принадлежит принцессе Марго.

— За каждую улыбку, которую ты даришь ей, ты должен награждать меня двумя. Если ты целуешь один раз ее руку, ты должен двадцать раз поцеловать мою.

Она обняла его за шею и прильнула к нему.

— Генрих, любовь моя, я обожаю тебя.

— И ты поймешь? Ты знаешь, что все мои действия имеют целью наше безопасное будущее, что я мечтаю лишь о союзе с тобой?

Она притянула его лицо к своему, ее поцелуи из нежных превратились в горячие, жадные.

— О, Марго, Марго, — сказал герцог де Гиз, — во всем мире нет девушки, подобной тебе.

Она засмеялась.

— Если бы все женщины походили на меня, на на земле не было бы войн, политических игр. У людей не осталось бы времени на что-либо, кроме любви. Но тогда все мужчины должны были бы походить на тебя, разжигать в женщинах огромное желание — а таких, как ты, больше нет, мой любимый.

Трудно сохранять благоразумие с такой девушкой; находясь возле Марго, Генрих забывал о короне, которую мог обрести только с помощью искусной дипломатии.

Марго, поглощенная любовным романом, совсем забыла о другом Генрихе, которому она обещала стать его шпионкой.

Вернувшись с войны, Генрих застал ее изменившейся; он, как и кардинал Лоррен, понял, что произошло. Он рассердился на Марго за то, что она забыла о своих обещаниях, но, когда он узнал имя ее любовника, простое недовольство переросло в ярость.

Он был достаточно умен, чтобы понимать натуру сестры. Она могла стать ловкой шпионкой, но была создана для любви. Возлюбленный стал для нее всем; ради любимого мужчины она могла предать всех, даже брата.

Не составляло труда видеть, чего добивался де Гиз. Он хотел чего-то большего, нежели Марго, а именно — союза с королевским домом. И Марго, маленькая дурочка, не понимала, что дом де Гизов и Лорренов являлся главным врагом дома Валуа.

Генрих разыскал сестру.

— Дурочка! — закричал он. — Предательница! Что у тебя с Генрихом де Гизом?

Марго широко раскрыла свои прелестные темные глаза и удивленно посмотрела на брата. Возлюбленный объяснил ей, что в интересах будущего брака они должны держать сейчас их отношения в тайне.

— Я тебя не понимаю, — сказала девушка.

Генрих взял ее за плечи и тряхнул.

— Ты была с ним…

— С чего вы это взяли, месье? И уберите от меня ваши руки. Не приносите ко двору ваши армейские манеры.

Генрих негодовал; Марго должна была быть его человеком. Теперь она полностью принадлежала Генриху де Гизу.

— Ты игнорируешь мои интересы, — обвинил он сестру.

— Не произошло ничего такого, о чем я должна сообщить тебе.

— Твое внимание было приковано к Генриху де Гизу.

— Ты наслушался беспочвенных сплетен.

Генрих покинул Марго и отправился к матери.

— Тебе известно о романе между Марго и Гизом?

Катрин знала о нем. Она подслушала через свои трубы некоторые беседы любовников. Бесстыдная Марго вызывала у Катрин смех. Шпионы королевы-матери, прятавшиеся в потайных местах, сообщали ей подробности свиданий юной пары. Катрин казалось, что ее дочь выросла распутницей, легкомысленной, страстной девушкой, преследовавшей Генриха де Гиза точно так, как она делала это в детстве.

— Мой дорогой сын, скоро сюда приедет Себастиан Португальский; он станет мужем твоей сестры.

— А пока ты разрешаешь ей вести себя так, как она ведет себя с Генрихом де Гизом?

— Уже поздно останавливать ее.

— Скандал…

— С именем Марго всегда будет связан скандал. К тому же она уедет в другую страну, куда не долетят сплетни. Я ясно дала понять моим осведомителям, что им следует держать язык за зубами.

— Значит, наши любовники будут пока что по-прежнему наслаждаться друг другом.

— Еще ни одна парочка не наслаждалась друг другом сильнее!

Из горла Катрин вырвался вульгарный смех.

— Ты вернулся, мой дорогой, я рада тебя видеть.

— Мама, она должна была работать на меня.

— Мой дорогой, ты еще не понял, что только один человек действительно работает на тебя?

— Я знаю это.

Он поцеловал руку матери и, опустившись на колени, позволил ей погладить его волосы. Он думал об одном очаровательном молодом человеке, на которого обратил недавно внимание. Юношу звали де Гаст. Как он красив и элегантен! Генрих хотел одного — быть со своим новым другом. Его раздражали предательство Марго, эгоистичная, собственническая любовь матери.

— Мама, — сказал он, — тебя не слишком тревожит роман Марго. Почему? Де Гизы — наши враги. Они чересчур сильны и честолюбивы. Герцог Генрих — копия герцога Франциска.

— Я слежу за всем, мой дорогой. Я не позволю причинить тебе вред. За ними наблюдают. Когда придет время, господин де Гиз получит отставку.

— Умоляю, — сказал разгневанный Генрих, — ускорь брак моей сестры и принца Португальского. Сделай это ради меня.

— Ради тебя, мой дорогой, я готова умереть.

Он расцеловал ее в щеки. Она была счастлива всегда, когда он по собственному желанию проявлял к ней нежность. Точно так же она относилась к другому Генриху, который беззастенчиво унижал ее изменами с Дианой Пуатье. Она решила, что любить сына приятнее, чем мужа. Катрин приблизила Генриха к себе и поцеловала.

— О, мой дорогой, я счастлива оттого, что ты снова дома.

— Я тоже счастлив, что вернулся к тебе, дорогая мама… Ты ускоришь брак с португальцем?

— Да, мой сын.

Рассерженная Марго не верила в то, что ее брак с португальцем состоится. Генрих не допустит этого. Генрих и его могущественные родственники хотели, чтобы они поженились; задумав что-то, де Гизы редко терпели поражение.

58
{"b":"12163","o":1}