ЛитМир - Электронная Библиотека

Я любила бывать одна и лежать в густой траве, слушая стрекотание кузнечиков и жужжание пчел, стаями вьющихся над фиолетовыми цветами будильи или ароматной лаванды. Я.думала тогда: это и есть покой. И мне хотелось остановить время и сделать так, чтобы все как можно дольше оставалось, как есть. Может, я уже ощущала в воздухе грозу. Мы становились старше. Скоро дедушка сообщит Франсин о своих намерениях, и она его не послушается. Что тогда? Неужели нас выгонят?

Я вспомнила, как с нами разговаривал отец, когда мы сидели у моря, и он смотрел на него с какой-то ностальгией, которая, наверное, иногда появляется у всех покинувших свою родину. Он часто напевал песенку, которую называл моей.

— Песенка Пиппы, — говорил он, — ее написал великий поэт, который знал, что такое тоска по дому.

На дворе весна,
Пробуждайся, день,
Время семь утра,
Жемчугом роса
Устлала плетень.
Жаворонок в полете,
А улитка на траве,
Бог у себя на Небе,
Все в мире хорошо.

Я чувствовала то же самое, лежа на траве. «Все в мире хорошо». И в те минуты я не думала о сгущающихся облаках.

— Облака уйдут, — говорил отец, — иногда можно даже вымокнуть под дождем. Но потом опять засияет солнце, и все в мире опять хорошо.

К вечеру того же дня мы с Франсин отправились на прогулку, и путь наш лежал мимо усадьбы Грантер. Когда мы проходили мимо, мы всегда заглядывали в окна, видели все ту же накрытую от пыли мебель и Франсин взывала:

— О, Великие герцоги, когда же вы, наконец, появитесь, чтобы скрасить наше существование?

На что я всегда отвечала, что для нас все равно никакого значения не будет иметь, здесь они или нет, но Франсин говорила, что все равно мы сможем хоть одним глазком взглянуть на настоящую роскошь.

Мы зашли навестить Чарлза Дэвентри. Нам нравилось смотреть, как он работает. Он тоже всегда бывал нам рад и любил рассказывать про то, как они с отцом учились в Оксфорде, и как они строили грандиозные планы и мечтали о студии в Париже или Лондоне и даже думали открыть салон, где собирались бы великие художники и литераторы.

— Видите, как повернулась жизнь, — сказал Чарлз, — ваш отец закончил свои дни на острове, а я тут… каменщик. Что же дальше-то будет?

— А как вы хотите? — указала ему Франсин. — Если вы приняли все как есть, надо быть готовым и к последствиям.

— А-а, у нас появился философ, — сказал Чарлз.

— Я понимаю так, что в жизни нужно проявлять решительность, — продолжала Франсин. В душе она все еще сердилась на него за то, что он жил здесь один, а тетя Грейс в Грейстоуне, и ни один из них не мог решиться восстать против дедушки.

Франсин вдруг вскочила и сказала, что нам пора домой, и в ту же секунду споткнулась о камень и упала. Она попыталась встать, но у нее ничего не получилось. Мне пришлось поддержать ее.

— Я не могу наступить на ногу, — сказала она.

— Наверное, ты ее растянула, — предположил Чарлз, присев рядом с ней на корточки и ощупывая ее лодыжку.

— Но как же я попаду домой?

— Есть только один способ.

Чарлз поднял ее на руки и донес до дома. Когда мы пришли, в доме поднялось страшное волнение. Выскочила Дэйзи, и ее рот раскрылся от удивления, когда она увидела, что Франсин несут на руках. Ее волнение еще больше усилилось, когда она поняла, кто несет. Она побежала за тетей Грейс, которая сначала покраснела, а потом побелела. Позже я узнала, что Чарлзу было запрещено входить в дом, а Грейс — общаться с ним. Дедушка даже попытался вообще изгнать Чарлза из округи, но в его защиту выступил викарий, сказав, что он не собирается из-за него прогонять своего племянника. После этого у дедушки испортились отношения с викарием. Тетя Грейс пробормотала:

— Чарльз!

— Твоя племянница слегка пострадала, — сказал он.

Я видела, что Франсин получает удовольствие от происходящей драмы, хотя ей было все еще немножко больно. Чарлз сказал, что отнесет ее в комнату, а потом позовет врача.

Тетя Грейс, обрадованная, и в то же время напуганная и очень бледная, бормотала:

— Да… да, пожалуйста, Чарлз… и спасибо большое. Франсин вам очень благодарна.

Чарлз уложил Франсин в постель, а Грейс в страхе старалась поскорее выпроводить его из дома и в то же время ей очень хотелось подольше задержать его.

Приехал доктор. У Франсин было сильное растяжение, и ей было велено несколько дней провести в постели, может быть, даже неделю. Ей были предписаны горячие и холодные компрессы. Я вызвалась ухаживать за сестрой, а тетя Грейс послала мне на помощь Дэйзи.

Через несколько часов боль утихла, и Франсин чувствовала ее, только когда наступала на ногу. Доктор запретил всячески напрягать ее, и Франсин прыгала по комнате на одной ноге с моей помощью. Она чувствовала себя вполне сносно и поздравляла всех нас, что опять удалось избежать трапез, молитв и общества ненавистного Артура.

Последовала самая блаженная неделя со времени нашего приезда в Грейстоун. Мы жили в маленьком оазисе, как это называла Франсин, и с нами постоянно была Дэйзи. Она развлекала нас местными сплетнями и учила зауживать платья, чтобы выгодно подчеркивать фигуру.

— Вам пока нечего подчеркивать, мисс Пип, — сказала она. Она меня называла мисс Пип, чем очень нас смешила. — Но все равно пригодится. А что касается вас, мисс Франс, — у нее была привычка укорачивать имена, — у вас фигура одна на тыщу. Изгибы в нужных местах, формы, как у статуэтки, и ничего лишнего. Грех прятать вас под этой синей саржей. Я однажды видела этих благородных леди из усадьбы. Их платья так и сверкали. У них был бал, и они выходили в сад. Я даже слушала музыку. Я немножко была дружна с одним из лакеев… Ганс его звали… смешное имя, но он был ничего, этот Ганс. Руки все время распускал, но мне не стоит так говорить при мисс Пип.

— Моя сестра прекрасно понимает, о чем ты говоришь, — сказала Франсин, и мы все втроем рассмеялись.

— Ну вот, и мы с этим Гансом очень подружились. Он брал меня на кухню и все мне там показывал. Даже давал мне с собой что-нибудь вкусненькое. Это было до того, как я стала работать здесь. Он хотел, чтобы я устроилась в Грантер, и я собиралась, да они уехали. Можно я вас причешу, мисс Франс? Мне всегда хотелось потрогать ваши волосы. У вас по-настоящему красивые волосы.

Франсин добродушно рассмеялась и позволила. Дэйзи соорудила ей необыкновенную прическу.

— У меня к этому талант. Когда-нибудь я стану горничной госпожи, вот увидите. Может, вашей, мисс Франсин, когда вы выйдете замуж?

При напоминании о замужестве мы помрачнели.

— Ой, вы об этом мистере Артуре? — сказала Дэйзи. — Он похож на вялую рыбу, но разве ж с мужчинами сразу разберешь? Нет, он не вашего типа… да и не моего тоже. Хотя он на меня и не посмотрит… во всяком случае, как на невесту. Бывает, мужчины порезвятся, а на следующий день смотрят на тебя, как будто видят в первый раз. Я знаю таких. Но мистер Артур не такой.

Заходила тетя Грейс. Она изменилась, на нее явно повлияло появление в доме Чарлза Дэвентри. В ее глазах появился блеск. Может, это был блеск надежды?

Франсин сказала, что ей очень приятно, что именно она помогла им снова встретиться.

— Будем ждать, что будет дальше, — сказала она. Как мы наслаждались нашей свободой! Нам нравилось быть в этом доме и чувствовать его таинственность и заманчивость, смеяться и не думать про угрозы будущего. Мы жили сегодняшним днем — Франсин и я, а Дэйзи, наверное, так жила постоянно.

Первой нарушила нашу идиллию тетя Грейс. Она приходила каждый день в одно и то же время и приносила приветы от кузена Артура. Дэйзи сказала, что он считает неприличным заходить в комнату девушки, если только она не его жена. Эти слова нас отрезвили. Они отлично характеризовали кузена Артура.

12
{"b":"12164","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Голое платье звезды
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
Дори и чёрный барашек
Десерт из каштанов
Дважды в одну реку. Фатальное колесо
Абхорсен
День Нордейла
Мой звездный роман