ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Танго смертельной любви
Мобильник для героя
Кастинг на лучшую любовницу
Изумрудный атлас. Книга расплаты
День полнолуния (сборник)
Чаша волхва
Просто гениально! Что великие компании делают не как все
Кремль 2222. Одинцово
Больше жизни, сильнее смерти

— Похоже, что вы ничего не знаете об английских церемониях. Можно пить чай и со злейшими врагами.

— Ну, значит я неправильно понял, но ведь вы простите меня?

— Я прощаю вас, но только не за отношение к моей сестре. Я знаю, что она была замужем. У меня есть доказательства этого, но вас убеждать бесполезно, так что я даже и не буду пытаться.

— Доказательства? — резко спросил он. — Какие доказательства?

— Письма. Ее письма, например.

— Письма к вам? Где она утверждает, что вышла замуж?

— Ей не нужно было ничего утверждать. Она просто написала мне об этом.

— Могу я взглянуть… на эти письма?

Я заколебалась.

— Вы должны убедить меня.

— Ну, хорошо…

— Встретимся здесь или вы придете в усадьбу?

— Здесь, — ответила я.

— Завтра я буду вас ждать.

Я выбежала из леса. Когда я подбежала к опушке, я оглянулась и увидела, что он все еще стоит среди деревьев. На его губах играла странная улыбка.

Остаток дня я провела как в тумане. Мисс Элтон, которая занималась упаковкой своих вещей, не обратила внимание на мой отсутствующий вид. Она уезжала уже через несколько дней. Она очень переживала за меня, но не видела никакого практического выхода из положения. Я думала, рассказать ли бабушке про моего нового знакомого, но почему-то мне не очень хотелось, Я даже не знала его имени. Он был слишком фамильярен. Как он посмел поцеловать меня! Что он думает? Что всех девушек здесь можно целовать и вовлекать в интимные отношения без брака?

Я долго не ложилась в ту ночь, перечитывала письма. Там было все так ясно: ее восторг и ее свадьба. И разве я сама не видела записи в церковной книге? Наверное, я специально приберегала эту информацию, чтобы доказав, что он был неправ, заставить его склонить голову. Конечно, Франсин была замужем. И еще все эти разговоры о ребенке — милом маленьком Детеныше. Даже если предположить, что она придумала венчание, чтобы я не переживала, она никогда не стала бы выдумывать ребенка. У Франсин никогда не были ярко выражены материнские чувства, но когда у нее появился ребенок, она полюбила его, и эта любовь чувствовалась в ее письмах.

На следующий день я пришла пораньше, но он уже был там.

При виде его мое сердце забилось быстрее. Я бы не хотела, чтобы он так влиял на меня, потому что я из-за этого неловко себя чувствовала. Он подошел ко мне, поклонился, как мне показалось несколько насмешливо, щелкнул каблуками и поцеловал мне руку.

— Можно безо всяких церемоний, — заметила я.

— Церемоний! Это совсем не церемония. Это обычная форма приветствия в моей стране. Правда, пожилых леди и детей целуют в щеку.

— Поскольку я не принадлежу ни к одной из этих категорий, вы меня, надеюсь, освободите от этого.

— С сожалением, — ответил он.

Я решила, что не позволю этим довольно оскорбительным шуткам повлиять на серьезность нашего разговора.

— Я принесла письма, — сообщила я. — Когда вы их прочтете, вы признаете мою правоту. Вам придется это сделать.

— Может, мы сядем? Земля довольно жесткая, и это не самое удобное место для совещания. Вам следовало прийти в дом.

— Вряд ли это хорошо, пока ваши хозяева в отъезде.

— Может, вы и правы, — сказал он. — А теперь… Вы разрешите мне взглянуть на письма?

Я протянула их ему, и он углубился в чтение.

Я наблюдала за ним. Наверное, на меня действовала его потрясающая мужественность. Наверное, то же самое почувствовала в свое время Франсин. Да нет, все это глупости. Она по уши влюбилась в него. Мои чувства были совсем другими. Я чувствовала антагонизм по отношению к этому человеку, хотя его присутствие меня сильно волновало. Я видела слишком мало мужчин. Можно не считать Антонио и людей с острова. Я тогда была еще слишком молода. Но тех немногих, которые приходили в дом дедушки, я сравнивала с кузеном Артуром. Это значило, что все они казались чрезвычайно привлекательными.

Вдруг я насторожилась. Мне показалось, что за нами подглядывают. Я резко повернулась. Видела ли я движение среди деревьев? Наверное, мне почудилось. Я была слишком возбуждена и знала об этом. Я была в таком состоянии с тех пор, как встретила этого человека… но только потому, что считала, что подвинулась немного ближе к решению головоломки по поводу убийства в охотничьем замке.

Треск сухих сучьев, чем-то вспугнутая птичка, — все это мне казалось неспроста.

— Мне показалось, что за нами подглядывают, — сказала я.

— Подглядывают? Почему?

— Люди часто…

Он отложил письма и вскочил на ноги.

— Где? — вскрикнул он. — В какой стороне? — И в этот момент, я была почти уверена, что слышу топот убегающих ног.

— Вон там, — показала я, и он побежал в ту сторону. Через несколько минут он вернулся.

— Никого не видно, — сказал он.

— Да… но мне показалась…

Он улыбнулся, сел и опять углубился в письма. Закончив читать, он с серьезным видом протянул их мне обратно.

— Ваша сестра думала, что вам будет спокойнее за нее, если вы будете думать, что она замужем.

Вот он, этот момент.

— Есть еще кое-что, о чем вы не знаете, — торжествующе произнесла я. — У меня есть настоящие доказательства. Я видела запись в церковной книге.

— Что! — Этого момента стоило ждать. Он был совершенно ошеломлен.

— О, да, — продолжала я. — Все очень просто. Итак, вы были совсем неправы.

— Где? — отрывисто спросил он.

— В церкви Берли. Мы с мисс Элтон ездили туда вместе и нашли эту запись.

— Я не одобряю поведения Рудольфа…

— Дело не в том, одобряете вы или нет. Брак был совершен. Я могу это доказать.

— Почему вы мне сразу не сказали?

— Потому что вы были самоуверенны, как баран.

— Понятно, — медленно произнес он. — И где это находится?

— В Берли… недалеко от Дувра. Поезжайте туда. Посмотрите своими собственными глазами… может тогда вы мне поверите.

— Очень хорошо, — согласился он. — Я поеду

— До Дувра вы доедете поездом. Это очень просто. А дальше наймите лошадь и повозку до Берли. Это около трех миль за Дувром.

— Я обязательно поеду.

— А когда вы убедитесь сами, вы должны будете вернуться и извиниться передо мной.

— Я буду полон раскаяния.

Он сложил письма и, как бы рассеянно, стал засовывать их к себе в карман.

— Не забудьте, что это мои письма.

— Конечно. — Он отдал их мне обратно.

— Я не знаю Вашего имени.

— Конрад, — ответил он.

— Конрад… а дальше?

— Дальше неважно. Вы все равно не сможете этого произнести.

— Я могла бы попробовать.

— Не имеет значения. Я хотел бы быть для вас просто Конрадом.

— Когда вы поедете в Берли, Конрад?

— Думаю, что завтра.

— И вы придете сюда послезавтра?

— С огромным удовольствием.

Я засунула письма себе за корсаж.

— Мне кажется, — заметил он, — вы боитесь, что я украду ваши письма.

— Почему вам так кажется?

— Потому что вы подозрительны по натуре и особенно по отношению ко мне.

Он подошел ближе и дотронулся до ворота моего корсажа. Я испуганно вскрикнула и он убрал руку.

— Я пошутил, — сказал он. — Вы их положили в довольно… скажем, соблазнительное место.

— Мне кажется, что вы просто нахал.

— Боюсь, что вы правы, — ответил он. — Не забывайте, что я приехал из диковинной страны, о которой вы ничего не знали, пока туда не поехала ваша сестра.

Мои глаза затуманились, и я опять представила себе ее такой, какой она была в ночь своего отъезда. Он сразу все понял, и опять его руки оказались на моих плечах.

— Простите меня, — попросил он. — Я не просто нахал, я неуклюжий нахал. Я знаю, что вы чувствуете. Поверьте, я очень уважаю ваши чувства. Мы с вами увидимся послезавтра, и я обещаю выпить до дна всю чашу вашего презрения… ведь это так говорят… если вы окажетесь правы.

— Тогда вам уже сейчас нужно начинать готовиться к этому. Я должна вас предупредить, что не приму униженной мольбы о прощении.

— Если вы окажетесь правы, вы ее получите. Ну вот, так-то лучше. Теперь вы улыбаетесь… удовлетворены… довольны собой. Вы ведь знаете, что правда на вашей стороне.

29
{"b":"12164","o":1}