1
2
3
...
60
61
62
...
77

— Вам записка, фрейлейн. Мне приказали передать ее вам лично в руки.

— Спасибо, — поблагодарила я и взяла у него записку.

Он поклонился и ушел.

Я знала, от кого она. Голубая бумага со львами и скрещенными мечами. Я уже видела эту бумагу.

«Моя любовь (он писал по-английски)!

Мне необходимо тебя увидеть. Я должен поговорить с тобой. Невыносимо, что ты совсем рядом, и в то же время так далеко от меня. Я не могу ждать до завтра. Я хочу встретиться с тобой сегодня вечером. Рядом с замком есть таверна. Она называется «Лесной король». Приходи туда. Пожалуйста. Я буду ждать. Я там буду в девять. К тому времени ты уже поужинаешь и сможешь ускользнуть. К.»

«Лесной король». Я видела эту таверну. Совсем рядом с воротами замка. Смогу ли я уйти? Наверное, да. Сошлюсь на головную боль, уйду в свою комнату, а потом незаметно выскользну из замка. Это будет неправильно. Может получиться, как в свое время в Грейстоуне. Я не должна идти. Но я подумала о том, что он будет ждать. Он так расстроится. Такие, как Конрад и Фрея привыкли получать все, что хотят. Им придется научиться обходиться без этого. И все же мне хотелось пойти.

Я не должна, уговаривала я себя. Но ведь я не предупредила его. Не могу же я просить кого-нибудь передать записку барону Зигмунду.

Нет. Я решила, что пойду. Объясню ему, что нам больше видеться нельзя. Я должна уйти из замка. Может, мне вернуться к Дэйзи? Но это не так далеко. Он меня там найдет. Нет. Я встречусь с ним и скажу, что мы больше не увидимся.

Мне очень легко удалось улизнуть. Фрея казалось немного рассеянной. Ей понравилось ехать верхом по улицам с Зигмундом и ей льстили приветствия толпы. Я сказала, что у меня болит голова и я хочу рано лечь спать.

— Спокойной ночи, Анна. Я, наверное, тоже рано лягу, — ответила она.

Я выбралась из замка без приключений.

Он ждал меня еще до входа в таверну. На нем была черная накидка и шляпа, как на простом страннике. Но хотя очень многие мужчины были одеты так же, как и он, Зигмунд все равно выделялся из толпы своей гордой осанкой.

Он сжал мою руку и прошептал:

— Я заказал комнату. Там нам никто не помешает.

— Я пришла сказать, что уезжаю, — произнесла я. Конрад ничего не ответил, но крепче сжал мою руку. Мы вошли в таверну и поднялись по боковой лестнице.

Я подумала: так будет всегда — всегда в тени. И вдруг я поняла, что мне все равно. Я любила его и понимала, что никогда не буду без него счастлива. Как говорилось в той старой испанской пословице? «Берите все, что хотите, — сказал Бог, — берите, но не забудьте заплатить».

Комната была маленькая, зажженные свечи придавали ей романтический вид. Или это было потому, что я была там с ним вдвоем?

Он откинул капюшон моего пальто, вытащил заколки из волос, и они рассыпались по моим плечам.

— Пиппа, — прошептал Конрад, — наконец-то. Я думал о тебе, мечтал о тебе, и вот ты здесь.

— Я не могу остаться, — начала я. — Я только пришла сказать…

Он улыбнулся и снял с меня пальто.

— Нет, — сказала я, стараясь сохранять твердость.

— Да, — ответил он. — Так должно быть. Ты ничего не можешь сделать. О, Пиппа, ты ко мне вернулась… и мы больше никогда не расстанемся.

— Мне надо идти, — настаивала я. — Мне не надо было приходить. Я думала, ты хочешь поговорить со мной.

— Я все хочу.

— Послушай, — продолжала я. — Нам нужно сохранять благоразумие. Теперь все по-другому. Тогда я не знала, кто ты такой. Я не знала, что делаю. Я была невинна и неопытна. У меня никогда раньше не было мужчины. Я думала, мы поженимся и будем жить… как все люди. Я была так простодушна. Но теперь все изменилось. Это неправильно.

— Моя любимая, все эти условности были изобретены для удобства общества…

Но я перебила его:

— И это еще не все. Еще есть Фрея. Я полюбила ее. Что она подумает, если увидит нас вместе? Это неправильно… совершенно неправильно… и мне надо уехать.

— Я не позволю.

— Это мое решение.

— Ты не можешь быть такой жестокой.

— Я понимаю, что все еще очень наивна, и что ты уже много раз бывал в подобных ситуациях…

— Я никого не любил, пока не встретил тебя, — сказал он. — Такой ответ тебя удовлетворяет?

— Это правда?

— Клянусь. Теперь и навсегда я люблю и буду любить тебя… и только тебя.

— Откуда ты знаешь, что может случиться в будущем?

— Я понял, как только увидел тебя. А ты разве нет?

Я помедлила и проговорила:

— Может, для меня так и будет, но с тобой все по-другому. Когда я уеду, ты меня забудешь.

— Никогда.

— У тебя всегда будет так много других женщин, что это вполне компенсирует потерю одной.

— Ты не понимаешь. Если бы все дело было только во мне, я бы все отдал.

— Все восхваления и почести? Для тебя они очень много значат. Я наблюдала за тобой. Я видела, как ты сегодня ехал верхом вместе с Фреей. Я видела твою улыбку. Как вы оба нравитесь всем этим людям, и как все эти люди нравятся вам. Ты очень хорошо позируешь перед народом, потому что для тебя это многое значит.

— Меня так воспитали, — признался он. — Но я никогда не думал, что буду в этом положении. Из-за Рудольфа. Я был всего лишь веткой на дереве. Если бы Рудольф остался жив… Но, моя дорогая, что из этого? Давай возьмем от жизни все, что можем.

— Нет. Я должна уехать. Я вернусь в Англию. Так будет лучшего всего. Я поеду к тете Грейс и постараюсь…

Конрад отбросил мое пальто в сторону и обнял меня.

— Пиппа, — сказал он. — Я люблю тебя, и сейчас у нас мало времени. Зато потом у нас будет вся жизнь.

— А ты… а Фрея?

— Я что-нибудь придумаю. Пожалуйста, любовь моя… давай будем счастливы… сейчас.

Мои губы проговорили нет, но все мое существо кричало: да, да, да! Я не могла ему сопротивляться, и он знал это не хуже меня.

Я не пытаюсь придумать никаких отговорок. Их не было. Мы просто были охвачены страстью. Мы оба не могли думать ни о чем, кроме того, что мы в этой комнате одни.

Все было так же, как тогда в усадьбе. Не было ничего, кроме нашей любви, кроме нашего желания друг друга. Я больше не могла сдерживаться, и лежала в его объятиях то плача, то смеясь, чувствуя себя совершенно счастливой и отгоняя от себя облако вины и тревоги, которое постепенно ко мне подбиралось.

Мы лежали рядом, и он водил пальцами по моему лицу, как слепой.

— Я хочу знать тебя также, как знаю себя, — прошептал Конрад. — Я должен носить с собой твой образ, когда тебя нет со мной. Я уже нашел для нас дом. Недалеко от города… в лесу… прелестный маленький домик, который скоро станет нашим.

Я быстро спустилась на землю с олимпийских высот при воспоминании об охотничьем замке — темном, мрачном, с привидениями.

— Это к западу от города, — продолжал он. Конрад имел в виду, что охотничий замок с другой стороны.

— Я покажу тебе его, и он станет нашим домом. Я буду приезжать туда каждую свободную минуту. Пиппа, клянусь Богом, у нас все будет по-другому.

— Я никогда не сделаю этого, — сказала я. — Я не смогу. Мне стыдно. Ты можешь представить себе, каково мне сейчас с этой девочкой… милой невинной девочкой? Я так ее полюбила…

— Ты любишь только меня, помни это, — напомнил он. — Никто не должен стоять между нами.

— Но я не смогу оставаться с Фреей… после всего.

— Тогда поедем в наш дом в лесу.

— Мне нужно подумать об этом. Я не могу решиться. Я не представляю, что скажу ей. Что она подумает? Она будет твоей женой. Я буду твоей любовницей.

— Это не совсем так.

— Как еще это можно назвать? Я не смогу. Только не с Фреей. Я уже сейчас чувствую, как она будет презирать меня. На днях она поцеловала меня, и я поцеловала ее в ответ. Мне стало жутко. Я притворяюсь ее другом и в то же время предаю ее. Я подумала, это как поцелуй Иуды. Нет. Нет, я поеду домой. Поеду к тете Грейс, осмотрюсь, начну новую жизнь, по возможности где-нибудь подальше от Грейстоуна.

— Ты останешься здесь. Я тебя никуда не отпущу.

61
{"b":"12164","o":1}