ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Ложь без спасения
Екатерина Арагонская. Истинная королева
Assassin's Creed. Кредо убийцы
В тихом омуте
Calendar Girl. Лучше быть, чем казаться (сборник)
Путешествие за счастьем. Почтовые открытки из Греции
Дочери смотрителя маяка
A
A

– Это был восхитительный побег, – промурлыкала Люси.

– Я рад, что вы так думаете, Люси.

Его глаза сияли восторгом, он почти влюбился в эту леди, как и его брат. Когда он подрастет, думала Люси, она, возможно, ответит ему взаимностью. Но хоть он ей и был симпатичен, она чувствовала, что у него никогда не будет очарования старшего брата.

Да, она была счастлива в эти жаркие летние дни, а в канун сентября узнала, что ждет ребенка.

Пока живот Люси увеличивался в размерах, эмигранты, обретавшиеся при дворе, ломали головы, чей это ребенок – Чарлза или Роберта. Кто мог поручиться за Люси?

До Люси и до Чарлза доходили эти сплетни.

– Это твое дитя, – сказала она твердо. – Это не может быть ребенок от другого мужчины.

Принц мрачно кивнул в ответ. Был ли он действительно уверен в этом, оставалось только гадать. Он ни за что бы не сказал, что сомневается в ее словах: для этого он слишком галантен, но существовала и еще одна причина – больше всего на свете принц боялся вида женских слез. Они могли расстроить его больше, чем самые дурные вести из Англии. Да и какая разница, чье дитя носит Люси? Принц полагал, что, имея такого рода отношения с матерью, с его стороны будет не по-рыцарски не признать ребенка.

Еще живы люди, помнившие его деда Генриха IV, и они находили поразительное сходство характеров деда и внука – при всей непохожести их внешнего облика. Оба были большие любители по части женщин и превыше всего ставили победу в любовной интрижке. Оба обладали болезненной предрасположенностью смотреть на вещи и обстоятельства сразу с нескольких сторон, оба были отходчивы и отличались славными характерами. Генрих IV был великий воин и еще более великий король. Те, кто рассчитывал увидеть расцвет королевского рода Стюартов, надеялись, что Чарлз унаследовал лучшие качества своего деда по материнской линии.

Было время, когда глубокая меланхолия не покидала принца целыми месяцами. Из Англии приходили неутешительные вести. Получив письма, посланные отцом с родины, принц стал молчалив и замкнут.

Он беспрестанно думал о нежном человеке, не обладавшем, к своему несчастью, терпимостью к мнению других, но несмотря ни на что остававшимся его отцом. Вновь и вновь перечитывал он строки, написанные отцом:

«Преимущество мудрости, коей ты, Чарлз, обладаешь в большей степени, нежели остальные принцы, в том, что ты вступил в годы совершеннолетия уже приобретя опыт утрат и терпения. Ты уже испил из чаши, из которой я хлебнул вдосталь того, что рассматриваю как ниспосланное Богом лекарство, горечь которого обладает целительностью, отсутствующей в удовольствиях наших…»

Чарлзу пришлось столкнуться с жестокостью жизни лицом к лицу. Он знал, что отец в плену у врагов и боялся, что никогда больше не увидит его.

Он думал о семье: малыш Генри и Элизабет – узники парламента в Сен-Джеймском дворце;

Джеймс – здесь, рядом, после того как ему удалось бежать; малышка Генриетта – его дорогая Минетта – в результате невероятного путешествия в нищенской одежде из Отлендса в Париж – при матери; и, наконец, Мэри, старшая сестра – хозяйка дворца, в котором он сейчас живет.

Война бушевала в Англии, война бушевала во Франции, и это были страшные войны – войны гражданские, когда простой народ поднимался против своих правителей-монархов.

Что для него готовило будущее – для него, нищего принца-эмигранта? Он не мог знать наверняка и, не умея обманывать себя фальшивыми надеждами, просто старался не думать об этом.

Лучше пойти к Люси и поиграть в какие-нибудь спортивные игры. Он благодарил Бога за любовь, которая, очаровывая его, помогала забыть горести повседневной жизни. Люси была просто прелестна, и хотя он был принцем без королевства и трона, он обладал величайшим из даров – женщиной, неизменно приносящей радость. А раз так – он с голевой погружался в удовольствия любви, пытаясь выйти из состояния беспросветной тоски.

Из Англии пришли вести, которые ввергли весь двор в унынье.

Карл Стюарт, король Англии, уличенный в тяжкой государственной измене и признанный виновным, приговорен к смерти.

Они не посмеют, твердили все вокруг.

Но они же знали, что Кромвель и его молодцы не очень-то почитают королей. По их мнению, Карл Стюарт не был владыкой милостью Божией, он был лишь человеком, изменившим своей стране.

Принц потерял всю свою веселость. Он отгородился от друзей. Даже Люси не могла привести его в хорошее настроение. Все мысли были там, рядом с благородным славным человеком, его отцом. Он думал о Ноттингеме, где соратники отца тщетно пытались развернуть королевский штандарт, а ветер сдувал его, словно решив в свирепой ярости, что цветам короля не реять на этой земле. Что это было – дурное предзнаменование? Он думал о стычке у Копредийского моста, которая ничего не решила и в конечном итоге привела к несчастью при Марстонской пустоши. Он вспоминал, как последний раз видел отца – это было в Оксфорде, почти четыре года назад.

И что он мог сделать теперь, чтобы спасти отца? Он абсолютно бессилен, он всего лишь нахлебник на шее у сестры. Он нищий в чужой стране, и вся его семья опустилась до положения нищих. Но в любом случае он – принц, наследник престола, и, пока он жив, Кромвелю не видать покоя.

В порыве отчаяния он отправил письмо в английский парламент: он послал чистый лист бумаги с печатью и подписью Чарлз II. Он просил вписать в этот лист любые условия, которые они сочтут нужными, он же будет в их распоряжении, о чем бы ни шла речь – об отказе от права наследования, о его, Чарлза, казни при условии сохранения жизни отцу.

Он послал трех гонцов с копиями этого письма, приказав мчаться в Англию со всей возможной скоростью, и теперь оставалось только ждать. Он сделал все, что было в его силах для спасения отца.

Однажды в феврале, выйдя из своей спальни, Чарлз встретил одного из своих слуг и был поражен тем, как тот посмотрел на него и как опустился на колени, чтобы торжественно объявить:

– Да хранит Бог ваше величество!

Он понял, что случилось непоправимое с отцом. Говорить не было сил, и он, развернувшись, побрел обратно в спальню, упал на постель и разразился безудержными рыданиями.

Прошло несколько дней, прежде чем Чарлз смог заговорить об отце. Он захотел услышать подробнее о героическом поведении короля перед смертью, и живо, до мельчайших деталей представил себе, как все происходило, представил, чтобы навсегда сохранить в памяти. Он видел, как красивого, статного человека вели ко дворцу через Сен-Джеймский парк, представлял гвардейцев, шедших позади него, знамена, реющие впереди, барабаны, выбивающие дробь по мере продвижения к месту казни. Четко, как наяву он видел сцену, описанную придворным Карла сэром Томасом Гербертом: отец берет принесенный для причащения хлеб и пьет красное вино. Он видел теснящуюся толпу людей, сквозь которую пролегал последний путь Карла Стюарта, короля Англии. Ему было известно, что многие в толпе молились или кричали «Да сохранит Господь ваше величество!» Никогда еще Карл I не выглядел более благородным, чем в минуты восхождения на эшафот. Он сохранял достоинство до конца, даже тогда, когда положил голову на плаху.

С тех пор юный принц не перестал улыбаться, мало было на свете людей, более способных к веселью, но те, кто знал его близко, могли поручиться, что печать грусти навсегда застыла в его глазах.

Так из любовницы принца Люси превратилась в любовницу короля, хотя и не признанного парламентом, но помазанного на престол на острове Джерси у берегов Франции под именем Карла II; попытки провозгласить его королем были предприняты также в Шотландии и Ирландии.

Быть любовницей короля оказалось совсем иным дело, чем быть любовницей принца.

Крепко поцеловав, Чарлз, он же – Карл II, объявил, что вынужден покинуть ее. Его звали дела – исполнение государственных обязанностей.

– Мы стали выше рангом, Люси, – сказал он, – и с новыми почестями пришла дополнительная ответственность. Мне придется на время оставить тебя. Я еду в Париж, чтобы увидеться с матерью.

17
{"b":"12165","o":1}