1
2
3
...
29
30
31
...
71

Мечтания Лукреции скоро прекратились — отец узнал о том, что Джованни Сфорца уехал из Рима; Александр очень рассердился и велел ему немедленно возвращаться.

Но, чувствуя себя в полной безопасности в окружении своих подданных, вдали от политических конфликтов и угрозы чумы, Джованни обрел смелость и не обращал внимания на приказы папы.

Александр угрожал и давал обещания, боясь непредвиденных поступков зятя, вышедшего из-под контроля. В конце концов он заявил, что если Джованни Сфорца вернется в Рим, он на деле станет мужем Лукреции и получит обещанное приданое.

Все ждали узнать, что же предпримет Сфорца, Лукреция ждала… с тревогой. Лезаро

Даже несмотря на предложенную ему приманку, Джованни Сфорца не спешил возвращаться в Рим.

Во всей Италии было неспокойно, и Сфорца прекрасно об этом знал. На этот раз не воюющие государства полуострова отбрасывали мрачную тень на всю землю; миру угрожал более сильный и опасный враг.

Король Франции возобновил свои притязания на неаполитанский трон и информировал Александра о том, что он отправляет в Ватикан миссию, которой поручено рассмотреть данный вопрос.

Александр, опытный дипломат, любезно принял французскую делегацию; такой радушный прием французов Александром породил слухи, что в скором времени папа будет смещен. Делла Ровере держался настороже — он твердо намеревался занять трон, если тот опустеет.

Но Александр сохранял спокойствие. Он безгранично верил в самого себя и не сомневался, что достойно выйдет из любого трудного положения, каким бы оно ни казалось безнадежным. Ферранте Арагонский умер, его место занял его сын Альфонсо. Он решил поддерживать дружбу с папой любой ценой и предложил тому огромную взятку, которая значительно помогла бы укрепить дружбу. Не в обычаях Александра было отказываться от приношений, так что теперь они с Альфонсо стали союзниками. Между тем французы выражали свое недовольство и угрожали вторжением.

Укрывшись в Пезаро, Джованни наблюдал за происходящими событиями, но не мог решить, какую дорогу выбрать ему. Людовик Миланский совершенно определенно дал понять, что он не придет на помощь в случае крайней необходимости. Папа был — по-прежнему силен, раз Альфонсо гак усердно искал его дружбы. Поэтому Джованни Сфорца решил, что ему нужно возвращаться в Рим. ***

Лукреция ждала. Волосы только что вымыты, тело натерто благовониями. Наконец-то она действительно вступает в брак.

Папа встретил зятя так радушно, словно его отсутствие было вполне естественным. Он тепло обнял его и заявил, что рад видеть его и что его ждет брачное ложе.

После чего устроили торжества с обычными непристойными шутками. Эта свадьба походила на предыдущую, но Лукреция не могла радоваться происходящему с легким сердцем. Тогда было просто представление, где ей отводилась главная роль, теперь была реальность.

Муж сильно изменился по отношению к ней, она чувствовала это. Он коснулся ее руки, на своем лице она ощутила его дыхание. Наконец он заметил, что она красива.

Они танцевали вместе итальянские, а не испанские танцы, как когда-то она танцевала с Джованни по точно такому же и в то же время столь отличному от этого случаю.

А потом — брачная постель.

Он был спокоен и мало говорил. Она была готова к тому, что должно произойти, — Джулия подготовила ее, — но понимала, что все это может сильно отличаться от опыта подруги.

Она немного боялась, но сохраняла обычное спокойствие, зная, что если и не испытает наслаждения, то по крайней мере сумеет это вынести.

Когда они оказались вдвоем в огромной кровати, она сказала:

— Сначала скажи мне одно: почему ты так долго ждал, прежде чем вернуться?

— Было глупо возвращаться, — пробормотал он. — Чума и… неопределенность.

Он повернулся к ней, испытывая нетерпение после стольких месяцев ожидания, но она держалась отчужденно, в ее больших светлых глазах мелькнул страх.

— Ты вернулся, чтобы стать моим мужем или… за приданым?

— И за тем и за другим.

Это оказалось странным, приводящим в смущение, как и говорила Джулия. Ее переполняло волнение — она открыла новый мир, который стал теперь доступным и сулил восторги, которые ей и не снились. Она знала, что с другим это будет по-другому, но даже с мужем она испытала радость.

И все-таки с другим…

Она лежала улыбаясь.

Она повзрослела за одну ночь. Александр и Джулия, которые успели это заметить, вместе обсуждали происшедшее.

— Мне ее жаль, — задумчиво проговорила Джулия. — Мой опыт был совсем иным. Бедняжка Лукреция — брак с этим холодным нервным созданием! Ваше святейшество, вы должны разорвать брак и найти ей настоящего мужчину.

Александр игриво прищелкнул языком.

— Говорить о браке подобным образом! Ведь она еще так молода. Перед ней вся жизнь. И все-таки я не отвергаю мысли о возможности развода, но теперь не так просто устроить его. Церковь отвергает разводы.

— Но если на то будет желание папы, церковь вынуждена будет согласиться, — напомнила ему Джулия.

— Ах ты, негодница, ты насмехаешься! Я должен придумать для тебя наказание.

— Я десять раз скажу «Я люблю вас»и брошусь к вашим ногам, чтобы воскликнуть: «Делай со мной, что угодно, святой отец, мои тело и душа принадлежат тебе!»

— Джулия, любовь моя. Что бы я делал без тебя? Но ты присмотришь за Лукрецией, хорошо? Ты ведь такая умница, всегда сможешь дать ей нужный совет.

— Как выбирать любовников и обманывать мужа. Как делаю я.

— Никого ты не обманывала. Бедняжка Орсино, он сам страстно желал этого — больше всех.

Они посмеялись. Джулия заверила Александра, что любит Лукрецию как сестру и будет заботиться о ней. Ей хотелось обсудить другой вопрос. Она страстно мечтала о том, чтобы папа устроил блестящий брак для Лауры, чтобы вся Италия узнала, что он признал девочку своей дочерью.

— Я сделаю это. Дорогая маленькая Лаура получит такого отличного мужа, о котором можно только мечтать.

Она оставалась с ним. Он нуждался в отдыхе, который могла дать ему только Джулия. Над Римом собрались темные тучи, но у него не было ни малейшего желания думать об этом. Он развлечется с Джулией, он будет любить ее, словно юноша, и оба получат удовольствие и порадуются его энергии и силе.

Это прекрасное противоядие от волнений, решил он.

В комнате Лукреции находились двое — Лукреция и Джулия. Волосы девушек распущены по плечам. Волосы Джулии доходили до щиколотки, а Лукреция могла на свои сесть. Они снова мыли их.

— На балконе солнце, — проговорила Джулия. — Давай выйдем и посушим волосы. Они станут больше блестеть.

— Следует ли нам делать это?

— Почему бы нет?

— Не можем мы там заразиться?

— О, Лукреция, неужели тебе не надоело сидеть взаперти во дворце? Мы не имеем права выйти. Даже на минуточку. Я устала от всего этого.

— Но будет гораздо хуже, если мы подхватим чуму.

— Я тоже так думаю. И буду рада, когда кончится жара. Может, с ней исчезнет и тлетворный воздух.

Джулия встала и тряхнула сырыми волосами.

— Я пойду на балкон.

— Разве ты не обещала святому отцу не делать этого?

Джулия состроила гримаску.

— Я не имела в виду балкон. Я сказала, что не буду выходить на улицу.

— Но он мог иметь в виду и балкон.

— Тогда давай сделаем вид, что он не имел его в виду. Я иду туда прямо сейчас. Посижу на солнце и посушу волосы.

— Нет, Джулия, ты не должна этого делать.

Но Джулия уже ушла.

Лукреция в задумчивости опустилась в кресло, глядя на образ Мадонны и горевшую перед ним свечу.

— Пресвятая Богородица, — молилась она, — пусть все будет хорошо.

Она знала, что вокруг многое происходит не так. Дело не только в чуме — она часто посещала город. О ее отце ходили слухи. Она слышала, как шептались слуги. Она никому не сказала об услышанном, потому что слуг могут высечь или подвергнуть более суровому наказанию за то, что они говорили. Они сказали, что положение папы очень шаткое, что много сторонников его смещения. Франция угрожала миру в стране, и некоторые считали, что Александр — тайный союзник врага Италии.

30
{"b":"12166","o":1}