ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Неприметная дверь диспетчерской была, как это и положено по инструкции, заперта. Я постучал три раза. Такова уж дурацкая традиция — стучать именно три раза. Щелкнул замок. Ася поправила очки и улыбнулась:

— Заходи.

Она посторонилась, пропуская меня.

Диспетчерская поисково-спасательной службы к метрополитену официально как бы и не относится. Этакая организация-фантом: не все о нас знают, а те, кто знают, не во всё до конца верят. Ну и не надо. Девчонкам-операторам неплохо платят за работу, а нам, подземникам, и подавно плевать, кто устроил все так, как оно есть. Имеется занятие, и хорошо. Да и всей диспетчерской — человек двадцать операторов на весь город… И столько же нас, сотрудничающих подземников. Фактически-то больше, но кто ж нас, «детей подземелья», считает?

Из пультовых операторов мне приятнее всего работать с Асей. Нет, ничего такого, с остальными девчонками тоже можно иметь дело, но те смены, которые мы вытягиваем с Асей вдвоем, получаются наиболее продуктивными. Если бы за выдающиеся заслуги фото сотрудников вешали на Доску почета, я уверен, что наши с Асей фотографии висели бы первыми в верхнем ряду.

— Чай будешь? — спросила Ася, втыкая вилку чайника в розетку.

— Ага.

Вообще-то, чай, как и кофе, да и все прочие напитки, кроме воды из стоящего в углу кулера, инструкцией строго-настрого запрещены. Внятного объяснения этому запрету не смог найти никто, а посему все решили, что плоха та инструкция, которую хотя бы раз в жизни не нарушили. Вот девчонки ее и нарушали с завидным постоянством.

Чаи Ася заваривала просто потрясающие. И пусть мне никогда не хотелось пить, запах-то я чувствовать мог. А пахло все, что заваривала Ася, просто волшебно. Не знаю, когда она успевала заниматься комбинированием разнообразных заварок и каких-то посторонних трав, но факт — успевала.

Я плюхнулся в кресло, одно из двух, находящихся в комнате, откинулся и расслабился. Ася протянула мне чашку. Желтую, с рельефным котенком на выпуклой стенке.

Я принял чашку обеими руками. Тепло стенок я ощутить в полной мере не мог, чувствовал лишь легкое покалывание в пальцах. И запах. Запах каких-то неизвестных мне трав.

Успокаивающий и очень-очень знакомый, хотя, зуб даю, даже два, что раньше такого чая Ася мне не предлагала.

— Спасибо! — прошептал я, устраиваясь поудобнее. И улыбнулся.

Ася кивнула и уселась в кресло рядом.

Это был своеобразный ритуал — в конце смены мы сидели рядышком в старых, продавленных креслах в тесной диспетчерской, держали в руках кружки с горячим чаем и молчали. Еще полчаса.

Полчаса, и я покину эту комнату, а через пять минут после моего ухода и Ася отправится домой. Через весь город… И мы увидимся с ней только через двое суток. Она — наемный сотрудник, в отличие от меня, добровольного. Но как это ни странно, именно мне от работы некуда деваться. Я на работе практически живу.

Иногда я ощущаю себя частью окружающих меня тоннелей, и мне кажется, что поверхности не существует, а есть только информация о ней. Та, что я получаю от носителя, когда он засыпает…

Мы сидели в соседних креслах, и в наших чашках медленно остывал чай.

Мы молчали. Оба молчали. Так мы молчали каждый раз. И каждый из нас надеялся, что другой скажет что-нибудь первым, чтобы разрушить эту никому из нас не нужную тишину.

Сегодня первым заговорил я.

— Кто у нас завтра на пульте? — Не то чтобы мне было интересно, кто бы ни был — мне ничего не изменить, просто с некоторыми диспетчерами пульта я органически не могу нормально работать.

— Светка, кажется… — Ася поставила чашку на пол и подошла к пульту, где, прижатый каким-то массивным, но явно бесполезным прибором, лежал график дежурств. — Да, Светка. Ее ты, кажется, перевариваешь?

— Да все равно мне, кого переваривать, — я разродился людоедской улыбочкой. — Лишь бы не сильно костистая была!

— Да ты страшный человек, Глеб, — Ася округлила глаза в притворном изумлении.

— А то! — Я гордо ткнул себя в грудь, но внутренне передернулся. Все правильно, Ася… Я страшный… Вот только не совсем человек. Так, половина, а то и меньше…

* * *

Как и у любого из подземников, у меня было свое излюбленное место в путанице тоннелей. Именно тот кусок пространства под северными районами города, где много лет назад в вагоне метро меня забыл подвыпивший отец. В принципе, я мог бы обитать на любой станции, но велика была сила привычки. Я ночевал всегда именно там, откуда раньше так старался уйти. А возможно, просто питал надежду на то, что выход из положения там же, где и вход. Но год шел за годом, а никаких положительных подвижек в моем состоянии и положении не происходило. Ну, разве что, Ася… Но кто я ей? Я ведь даже не совсем человек. Так, информационный слепок с того, другого, испуганного и обревевшегося мальчишки, которого много лет назад принял с рук милиционера враз протрезвевший папаша. Он ничего не заметил. Совсем ничего. Он и раньше не особо нянчился со мной, насколько мне не изменяет память, ему это было не интересно. Просто некуда было сплавить меня, вот и приходилось возиться…

Сначала я по молодости лет ничего не понимал, странно было только, что не хотелось ни есть, ни спать. Нашедший меня подземник рассказал мне все, что знал о нашей природе.

Я взрослел вместе со своим носителем, я знал все то, что знал он. И чувствовал. Позже я понял, что он делился со мной памятью во время сна. А еще позже осознал, что мне абсолютно не нравится его вкус в одежде, но выбирать не приходилось, да это и было меньшим из зол. Хуже было другое. Я страшно завидовал носителю. Себе-на-поверхности. Я тоже хотел жить полноценной жизнью, хотел учиться, гулять с друзьями… С девушками встречаться… Я знал о себе-на-поверхности все, ведь я был его частью. А он о моем существовании не подозревал. И был почти счастлив.

Наступило время, когда я начал уставать от почти постоянно окружающей меня толпы. Даже если не принимать во внимание часы пик, в метро всегда полно народа. А три человека, это, как известно, уже толпа. Пока я был мал и неопытен, большое количество народа вокруг даже радовало. И пусть никто не замечал меня, а те, у кого я оказывался на дороге проходили сквозь меня, наличие людей вокруг создавало иллюзию того, что я не один. Они все куда-то спешили. И я спешил вместе с ними. Было время, когда я развлекал себя игрой в «проводника». Выбирал кого-то из пассажиров в толпе у подножия эскалатора или лестницы и прослеживал весь его путь от начальной станции до конечной. А потом — пытался встретить его на конечной и сопроводить до начальной. Сначала у меня ничего не получалось, но затем, потренировавшись и выяснив ежедневный график «моего» пассажира, я безошибочно встречал его и провожал. Потом я усложнил игру, включив в нее еще двоих. А потом — еще.

Я усложнял маршруты, «подбирал» людей на разных станциях разных веток, рассчитывал время… А потом — надоело и это.

И вот неожиданно наступил момент, когда я понял, насколько это страшное существо — толпа…

После того, как количество собравшихся вместе становилось больше трех, включался какой-то неизвестный мне природный механизм. И рождалась новая сущность. У толпы не было разума. Но у толпы была воля. И воля ее была направлена лишь в одну сторону — пока направление движения человека совпадало с направлением движения толпы, она была к нему благосклонна. Но стоило кому-то сделать шаг в сторону или хоть немного снизить скорость, как толпу тут же пронизывала вспышка негативной энергии. Я наблюдал — долго, упорно, ведь у меня было много свободного времени, — и понял, что, находясь в толпе, никто и не хочет идти против ее воли. Толпа, как тупое агрессивное, но очень сильное животное, подавляла слабых и карала тех, кто имел силы сопротивляться.

* * *

Она всего лишь оступилась на лестнице. И неудивительно, ведь ей было уже немало лет. Потеряв равновесие, с протяжным не то хрипом, не то вскриком она начала заваливаться на спину впереди идущего парня с наглухо закупоренными плеером ушами. Почувствовав неожиданный толчок, парень увеличил скорость, думая, что кто-то из идущих за ним людей торопит его. Старушка продолжила свое падение, лишившись даже этой ненадежной опоры. Единственно, в чем ей несказанно повезло, так это в том, что лестница была почти уже преодолена, когда она начала падать, да еще в том, что упала она удачно, ничего себе не сломав. Сил ей хватило только на то, чтобы слегка приподняться и отползти к краю лестницы, туда, где равнодушно-целеустремленная толпа не смогла бы ее затоптать. Она сидела у перил, тяжело дыша, ошарашенная, ничего не понимающая, а люди обходили ее, спеша каждый по своим делам, кое-кто задевал ногой и бормотал сквозь зубы о том, что дорогу не мешало бы расчистить.

21
{"b":"121667","o":1}