ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Человек, который хотел быть счастливым
Так говорила Шанель. 100 афоризмов великой женщины
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Мститель. Долг офицера
Бавдоліно
Таинственная история Билли Миллигана
Черный клановец. Поразительная история чернокожего детектива, вступившего в Ку-клукс-клан

— Давайте завтра, в этом же месте и в то же время.

— Буду очень рада.

— Нам есть о чем поговорить. Значит, до завтра.

Я наблюдала, как он ехал на кресле к дому, а потом, пребывая в отличном настроении, побежала на мостик. Остановившись на нем, я представила себе дом, который прятался за деревьями, и мистера Хенникера, зовущего Бэнкера и улыбающегося, потому что одна из Клейверингов стала его другом.

«Он обожает приключения, — решила я. — И я тоже».

Я пыталась спрятать распиравшие меня чувства, но Мэдди все мгновенно заметила, сказав, что я напоминаю либо собаку с двумя виляющими хвостами, либо кошку, стянувшую сметану.

— Что-то вы слишком довольны собой, — подозрительно заметила она.

— Просто день хороший, — миролюбиво объявила я.

— Значит, близится гроза, — фыркнула Мэдди.

Ее замечание рассмешило меня. Если кто-нибудь узнает, что я разговаривала с нашим заклятым врагом и договорилась о новой встрече, разразится страшный шторм.

Но я с трудом дождалась завтрашнего дня.

Мистер Хенникер ждал меня в условленное время. Он любил поговорить, а я с огромным удовольствием слушала его рассказы. Новый хозяин Оуклэнда поведал мне, как в молодости жил в столице.

— Лондон! Какой город! Я никогда не забывал о нем, куда бы ни забрасывала судьба, — рассуждал он. — Хотя с пребыванием там связаны и тяжелые воспоминания. Не хватало денег, хотя есть семьи и победнее. К счастью, я рос единственным ребенком у родителей. Мама не могла больше иметь детей, может, это было благословением свыше. В начальной школе я научился читать и писать, а в средней — усвоил науку выживания. Я оставил учебу в двенадцать лет и смело ринулся в бой. К тому времени умер отец. Он всегда сильно пил, так что потеря оказалась невелика. Я сумел содержать маму в комфорте, к которому она не была приучена раньше.

Я не могла понять, почему новый знакомый так много рассказывает о себе, но его актерские способности пришлись мне по душе. Хенникер не просто излагал события, а изображал их, постоянно манипулируя голосом. Передразнивая продавца жареной картошки, он смешно морщил лицо и кричал:

— Хрустящая и горяченькая! Всего за два пенни! Заполняйте желудки и грейте руки!

Потом он опять становился самим собой:

— Вам, мисс Джессика, я сейчас кажусь вульгарным, но во времена моего детства именно так разговаривали на лондонских улицах. Что за жизнь! Ее вроде и не замечаешь, а потом не можешь забыть, будто воспоминания стали твоими плотью и кровью. Полюбив Лондон единожды, о нем никогда не забываешь.

Затем Хенникер изображал продавщицу апельсинов, торговцев булавками и швейными принадлежностями:

— Всего пять шиллингов, совсем мало! — распевал он.

В те времена город заполняли зеленщики.

— Все из-за обилия огородов, расположенных за Портлэнд Плейс. Овощей тогда росло предостаточно.

И Хенникер с энтузиазмом копировал крики продавцов.

— Когда я рассказываю об этом, то все вспоминаю заново. Особенно Пасху. Пятницу я всегда называл Днем Свежих Булочек. Именно о них я мечтал с самого утра.

Тут он запел:

— «Покупайте булочки за пенни, господа! Если дочери не будут есть их, найдутся сыновья…» Мы распевали эти куплеты таща подносы с горячими булочками на голове.

Этот человек завораживал, подобных ему я никогда не встречала. Хенникер говорил только о себе, но меня такая озабоченность собственной персоной не беспокоила. Я впервые получила возможность заглянуть в незнакомый мир и радовалась предоставленному случаю.

— Мне было суждено заработать большие деньги, — продолжал хозяин Оуклэнда. — Знаете о Мидасе? Все, к чему бы он ни прикасался, превращалось в золото. Когда-нибудь слышали о нем, мисс Джессика? То же самое происходило и со стариной Беном Хенникером. Когда я играл в монетку с продавцом пирожков, то он чаще всего называл решку, а выпадал орел. Так я выигрывал пирог и сохранял свой счастливый пенни. Другие постоянно проигрывали, но только не я. Мне всегда везло, потому что я умел рассчитывать и начал с продажи того, в чем больше всего нуждались люди. Я старался доставлять все лучшего качества и, если возможно, дешевле, чем остальные торговцы. Замысел ясен? Уже в четырнадцать я продавал и покупал с приличной выгодой. Одно время у меня даже была своя кофейня. Потом мне пришло в голову печь пряники различной формы — лошадки, собачки, девочки, мальчики, арфы… Даже в виде самой королевы с короной на голове. Тут мне почудилась золотая жила. Мама пекла их, а я продавал… Мы прилично заработали и завели собственный магазинчик на улице Ратклифф, причем отличный. Дело разрасталось, и семья богатела. Но потом умерла моя матушка. Внезапно. Упала замертво в кухне, где пекла пряники.

— И что вы предприняли потом?

— Завел подружку, но неудачно. Красивую, как картинку, но со спесивым характером. Она не умела делать формы и печь. Дела пошли худо, и девчонка бросила меня. В семнадцать я нанялся конюхом в богатый дом. Однажды хозяева отправились к друзьям в провинцию. Я должен был сопровождать их сзади на карете и, когда та останавливалась, соскакивать и открывать дверь, чтобы дамы не замазали грязью свои юбки. В то время я выглядел очень симпатично. Да еще в ливрее! Темно-синей с серебром. Девушки глаз с меня не сводили, честное слово. Так вот, однажды мы отправились в имение и остановились в деревне Хартингмонд. Замок назывался Оуклэнд Холл.

— Вы приехали к Клейверингам!

— Вот именно. Но не как гость, а как слуга. Я никогда не видел такого дома. Мне он показался невероятно красивым. Я отправился в конюшню, чтобы присмотреть за лошадями, и поговорил с местными слугами, но они слишком задирали нос.

— Как интересно! — воскликнула я. — Это было много лет назад?

— Задолго до вашего рождения, мисс Джессика. Тогда мне только стукнуло восемнадцать. Много воды утекло с тех пор. Как вы думаете, сколько мне лет?

— Вы старше Ксавьера, и намного… Но кажетесь значительно моложе.

Ответ доставил моему собеседнику явное удовольствие.

— Мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует. Дело не в том, сколько лет прожито, а как. Я отлично пожил. Впервые приехав сюда лет сорок назад, я никогда не забывал об Оуклэнде и о пыли веков на его стенах. Многие поколения жили в этих древних каменных стенах. И я дал себе клятву, что когда-нибудь замок станет моим и меня ничто не остановит. Через полгода я уже отправился в Австралию.

— В поисках опалов? — воскликнула я.

— Нет. Тогда я о них не думал. Все искали одно — золото. И я решил добыть его столько, чтобы хватило вернуться домой и купить такой замок. Вот причина, по которой я махнул в Австралию. Ну и путешествие я пережил, никогда не забуду! Пришлось работать, чтобы оплатить дорогу. Думал, что до места не доберусь. Море постоянно штормило, корабль раскалывался на щепки от гигантских волн, вся команда откачивала воду. Только женщины и дети освобождались от этой тяжкой обязанности. Я не поверил своим глазам; когда оказался на берегу. Какое палящее солнце! А комары! Я таких богатырей раньше нигде не видел. Но подспудное чувство подсказывало, что удача ждет именно здесь. И я опять дал клятву не возвращаться домой, пока не скоплю денег на Оуклэнд Холл.

— И вам это удалось, мистер Хенникер.

— Называйте меня Бен, — сказал он. — А то мне кажется, что вы обращаетесь к кому-то другому.

— Неужели можно? Вы ведь в возрасте.

— Рядом с вами я его не чувствую. Так весело, словно вернулась молодость и мне опять семнадцать.

— Как тогда, когда вы впервые попали в Сидней?

— Точно. Я не сомневался, что разбогатею, и отправился в Новый Южный Уэльс, а оттуда в Балларат, где добывали золото.

— Значит, вы нашли его и заработали состояние?

— Не скоро сказка сказывается… Это заняло годы. Какие разочарования и невзгоды ждали меня! Такова судьба… Переезды с места на место… Жизнь на открытом воздухе… Всяческие ухищрения, только бы сохранить добытое тяжким трудом… Из Мельбурна вышла целая армия бродяг в лохмотьях в надежде заработать деньги. Кое-кто, как я, разбогател, но большинство погибло, разочаровавшись во всем. Однако поначалу все были движимы единой целью разбогатеть и считали себя избранными. У некоторых были тележки с поклажей, остальные тащили жалкие пожитки на спинах через леса, охваченные пожарами и пугавшие неведомыми опасностями. Каждую ночь люди боялись внезапного нападения разбойников-бушменов. Эти звери убивали без тени сожаления. В лагере перед сном разводили костры и пели, сидя вокруг, народные песни. Все тосковали по дому. Некоторые радовались темноте, потому что остальные не видели их слез. Так мы шли дальше к Бендиго. Там я провел в палатке целое лето, мечтая о прохладе, а когда вместе с проливными дождями наступили холода, я, стоя по колено в грязи, опять молил Господа о солнечном тепле. Это были самые страшные дни в моей жизни. В Бендиго мне не повезло. Первая находка случилась в Кастлмейне, но до богатства было еще далеко. Я немедленно отправил свои сокровища в мельбурнский банк, не потратив ни фунта на выпивку и женщин, как те, кто проматывал все слишком быстро. Я знал, как случается подобное, и никогда не покупал женщин. Они отдавались мне по любви, а не за деньги. Так мудрее, нежели попусту разбазаривать добытое кровью и потом золото. Теперь вы понимаете, почему Клейверинги никогда не воспринимали меня как ровню?

6
{"b":"12167","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные
Никаких принцев!
Страсть – не оправдание
Последний Дозор
Йога между делом
Истинная вера, правильный секс. Сексуальность в иудаизме, христианстве и исламе
Сияние первой любви
Стигмалион
Черная кость