ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мы не сможем отплатить за гостеприимство, — ныла мама. — Раньше все было по-другому. В Холл приезжало множество гостей.

В такие моменты я наблюдала за отцом, который брал газету и прикрывался ею, будто броней. Но чаще просто уходил под любым предлогом. Однажды я не сдержалась и заявила, что люди приглашают в гости совсем не потому, что ждут того же взамен.

— Ты — социальный игнорамус, — заявила мама, а потом с издевкой добавила. — Ничего другого и быть не может, потому что мы были вынуждены воспитывать тебя в ужасных условиях.

Я всегда сожалела, когда давала матушке повод укорять отца.

В тот день мы сидели за круглым обеденным столом в красивой комнате. Дауэр был сооружен позже, чем Оуклэнд Холл, а в 1696 году к нему еще сделали пристройку. Над крыльцом висела табличка, сообщающая об этом. Дауэр всегда казался мне красивым строением, хотя по сравнению с Холлом был маловат. Выстроенный из кирпича, с черепичной крышей и разноцветными витражами, он имел особое очарование. Столовая казалась очень уютной, а из огромных окон открывался вид на лужайку — гордость бедняги Джармэна.

Мы сидели за шикарным столом из махаго-нового дерева с резными ножками, когда-то украшавшим Оуклэнд Холл.

— Нам удалось кое-что спасти, — постоянно повторяла мама, — но всю мебель из Оуклэнда перетащить невозможно. Пришлось ее оставить.

Она говорила так, будто принесла невосполнимую жертву. Не сомневаюсь, что мистер Хенникер отлично заплатил за все.

Отец сидел во главе стола и почти ничего не говорил. Мать расположилась напротив, не спуская глаз с Мэдди, которая прислуживала во время еды в дополнение к остальным своим обязанностям. Думаю, маму это расстраивало больше, чем бывшую няню. Справа от хозяйки дома находился Ксавьер. Мириам садилась рядом с отцом, а потом я.

Брат что-то говорил о летних ветрах, нанесших урон посевам, и о том, насколько необходим дождь.

Эти разговоры повторялись каждый год, но урожай благополучно собирали, потом украшали собор пшеницей в честь того, что опять свершилось Божье чудо.

— Когда я думаю о земле, которой мы когда-то владели… — вздохнула матушка.

При этом знаке отец прочистил горло и сказал, что по сравнению с прошлым годом дожди идут совсем редко.

— Тогда случилось несчастье, — не унимался он. — Все зерновые в Ярроулэнде оказались под водой.

Батюшка допустил ошибку, упомянув о ферме, принадлежащей Доннигхэмам, что напомнило маме о леди Кларе.

Я наблюдала за реакцией Ксавьера. Но он не выказал своих чувств, боясь показаться невоспитанным. Все же любопытно, почему ему так трудно сделать предложение леди Кларе?

— Никакие несчастья Доннигхэмов не коснутся, — заявила мама, — они сохранили свое состояние.

— Согласен, — кивнул папа, явно сожалея о том, что вообще открыл рот. Мне стало жаль его, и, чтобы поменять тему разговора, я выпалила:

— Кто такая Джессика Клейверинг?

Все мгновенно замолчали. Мэдди застыла у комода с блюдом в руках. Родственники ошарашенно смотрели на меня, а матушка даже слегка покраснела.

— Что ты имеешь в виду, Джессика? — нетерпеливо спросила она, стараясь скрыть замешательство.

— Это шутка? — поинтересовалась Мириам, скривив тонкие губы.

— Мы все знаем, кто ты такая.

— Меня зовут Опал-Джессика, но интересно, почему первое имя никогда не используется?

Матушка вздохнула с облегчением.

— Оно не очень подходящее.

— Тогда почему вы назвали меня так? — добивалась я.

Ксавьер, всегда приходивший родителям на помощь, заявил:

— Мы все недовольны именами, данными при рождении. Но люди к ним привыкают. Мне Джессика очень нравится, это имя подходит тебе, мама права.

Но я не собиралась сдаваться.

— А что за Джессика похоронена у нас за садом?

— За садом? — напряженно выговорила мама. — Что ты хочешь сказать?.. Мэдди, все остывает! Подавай быстрее!

Мэдди торопливо разнесла еду, а я вновь почувствовала себя отвергнутой.

— Надеюсь, миссис Кобб достаточно проварила мясо. В предыдущий раз оно было твердым, — подхватила разговор Мириам.

— Именно это я и сказала миссис Кобб, — с готовностью ответила мама. Но тут вмешалась я.

— Вы должны знать. Человек похоронен рядом с домом, а вы делаете вид, что он вам неизвестен. Я нашла табличку с ее именем.

— А что ты там делала? — потребовала ответа матушка. Я знала ее тактику. В трудных ситуациях она предпочитала атаковать.

— Я часто бываю там.

— Потому что совсем не занята. Лучше бы вытерла пыль. Правда, Мириам?

— Конечно, мама. В доме полно работы.

— Пустая трата времени, — проворчала я. — Пыль все время собирается, будто ее и не вытирали.

Я вечно подчеркивала очевидное, чем раздражала ближних.

Так мама получила возможность прочитать лекцию на тему домашних дел, упомянув о нашей бедности, о том, что мы обязаны все делать сами, что нужно помогать нуждающимся и бережно хранить каждую мелочь. Теперь мы не могли дарить простыни и одеяла, как принято у представителей высших сословий, приходилось довольствоваться мелкими подачками прислуге.

Ксавьер мрачно слушал, так же, как Мириам, а отец молча жевал сыр. И прежде, чем я успела опять спросить о могиле и надписи, мать уже поднялась из-за стола.

После ужина я отправилась в спальню и, поднимаясь по лестнице, услышала разговор родителей в холле.

— Она должна знать, — говорил отец. — Рано или поздно ей придется рассказать обо всем.

— Чушь! — возразила мама.

— Не понимаю, как…

— Если бы не ты, этого бы не случилось.

Я бесстыдно подслушивала, зная, что они говорят о могиле Джессики. Однако родители отправились в гостиную, оставив меня в неведении. Все возвращалось на круги своя: отец проиграл семейное состояние в карты и виноват во всем, что случилось с Клейверингами.

Когда наступила среда, мое любопытство по поводу обнаруженного захоронения сменилось радостным ожиданием визита в Оуклэнд Холл. Днем я отправилась по дороге, чувствуя себя несколько странно в качестве гостя замка, который мог стать для меня родным домом. Я поймала себя на мысли, что опять рассуждаю, как матушка. Господи!

По обе стороны дороги росли огромные гордые дубы, которые раньше так досаждали мне, — из-за них я не могла рассмотреть Холл. Сейчас они казались мне таинственными. Я свернула по дороге, ликуя, что теперь никто из домашних меня не заметит.

При виде замка сердце замерло от восторга, столь величественным он выглядел. Издали особняк не производил такого впечатления, но теперь ничто не мешало разглядеть строение полностью. В этот момент я простила все язвительные насмешки мамы и поняла, как тяжело потерять дом, в котором прожито столько счастливых лет. Он был выстроен в стиле Тюдор и потом много раз реконструировался, особенно в восемнадцатом столетии, но сохранил свое первозданное величие и почти не изменился со времен визита короля Генриха Восьмого.

Только огромные балконы, должно быть, достроили позднее, и они выглядели весьма элегантно. Башни у ворот не перестраивали. На железной решетке до сих пор красовался герб Клейверингов.

Пройдя через ворота, я очутилась во дворе, перед огромной дубовой дверью со старинным звоночком, и потянула за веревочку: раздался громкий звон.

Через секунду дверь отворилась, будто моего появления ждали у входа. Передо мной предстал величественный джентльмен. Скорее всего тот, кого звали Уилмот.

— Вы мисс Клейверинг? — спросил он. — Мистер Хенникер ждет вас.

Я словно выросла на глазах, увидев собственное имя, высеченное рядом с гербом над камином. Теперь я гордилась тем, что принадлежу к древнему роду, который когда-то владел этим замком.

— Следуйте за мной, мисс Клейверинг.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

В холле стоял огромный стол, стены украшало старинное оружие, вдали виднелась лестница.

Откуда-то послышался приглушенный шепот. Уилмот поднял глаза, и я поняла, что за нами наблюдают.

Дворецкий, уловив мое замешательство, решил, что должен как-то прокомментировать происходящее.

8
{"b":"12167","o":1}