ЛитМир - Электронная Библиотека

– Дорогая, мы понимаем, – сказала леди Сэланжер. – Нам тоже очень жаль. Вы должны к нам приехать еще... когда ваша нога будет в порядке. И тогда мы могли бы вам все у нас показать, правда, Ленор?

– Да, конечно, – согласилась я. – Могу я предложить вам свою помощь? Вы хотите уехать прямо сейчас?

– Уже почти время ланча, – сказала леди Сэланжер, – да... вы должны остаться на ланч.

– Не думаю... – сказала Маддалена, – брат передает, что мы должны уехать завтра рано утром. Нам нужно как можно скорее вернуться в Италию. Не исключено, что мы тронемся сегодня же ночью. Нет, мы должны ехать без промедления. Леди Сэланжер, как мне благодарить вас? Вас... вашу семью... за вашу доброту ко мне. Я не могу выразить, как благодарна...

Леди Сэланжер оборвала ее:

– О, но мы все были так рады вашему обществу, дорогая. Это не причинило нам никаких неудобств.

– Пойду сообщу Марии, – сказала я, – я видела, как она возвращалась с прогулки.

Маддалена было запротестовала, но я пошла впереди нее. Мое стремительное появление в комнате напугало Марию, которая укладывала вещи в дорожный чемодан.

– Ах... я пришла сказать вам, что прибыл ваш экипаж... и ваш кучер ждет вас внизу. Синьорина де Пуччи хочет уехать немедленно.

Она не отрываясь смотрела на меня и, конечно, ничего не понимала из моих слов. Я застала ее врасплох. Она никак не ожидала меня увидеть.

Странно было то, что она укладывала вещи, словно уже знала об отъезде. Мне подумалось, что в ней есть что-то жутковатое. Почему она готовилась к отъезду? Откуда она могла знать?

Да, все-таки было в этой женщине что-то странное.

– Мария! – воскликнула вошедшая Маддалена и быстро заговорила на итальянском. Мария вскинула руки к потолку. Совершенно сбитая с толку, я оставила их одних.

Через час они были готовы к отъезду. Касси, Джулия, графиня и я спустились вниз проводить их. Маддалена вновь выразила свою признательность.

– Я напишу вам, – пообещала она.

Тем же вечером вернулись Филипп и Чарльз. Последний, услышав о том, что произошло, побелел от злости, Он бешено взглянул на Филиппа.

– Не было никакой необходимости тащить меня в Лондон, – сказал он, – Ты все мог сделать и без меня.

– Дорогой мой, твое присутствие было необходимо. Не забывай, что мы партнеры. Нам нужна была твоя подпись на документах.

– Куда они уехали? – потребовал ответа Чарльз.

– У нее заболел дядя, – сказала Джулия, – они вернулись в Италию.

– Я мог бы сам отвезти их в Лондон.

– Они уехали в собственном экипаже. Его прислал за ними брат.

– И куда они поехали?

– В Лондон, конечно... чтобы переночевать там... а может быть, и нет, – ответила ему я. – Она сказала, что ни исключает того, что им придется уехать сегодня же ночью. Они страшно торопились.

Чарльз круто развернулся на каблуках и ушел. В этот вечер я сказала Филиппу:

– Думаю, он и в самом деле неравнодушен к ней. Но Филипп был настроен скептически.

– Он просто раздосадован, что добыча ускользнула из его рук.

– Тебе не кажется, что ты становишься несколько циничен, когда дело касается твоего брата?

– Позволь мне сказать, что я знаю его лучше. Через несколько недель он едва ли вспомнит, как она выглядела. Он не принадлежит к типу мужчин, которые всю жизнь хранят верность одной женщине, – в отличие от своего брата.

– Я рада, что ты относишься к другому типу, Филипп, – с жаром сказала я. – Я видела, что на тебя ничуть не подействовали чары этой сирены.

– Для меня существует только одна женщина... и так будет всегда.

Я была так счастлива, что могла даже пожалеть Чарльза.

Через три дня после их отъезда пришли два письма – одно для Чарльза, второе – для леди Сэланжер.

Леди Сэланжер никак не могла найти свои очки, поэтому зачитать его поручили мне. Это было небольшое формальное послание, в котором говорилось, что Маддалена никогда не забудет ту доброту, с которой к ней отнеслись в нашем доме.

В качестве обратного адреса была указана одна из лондонских гостиниц.

Письмо к Чарльзу, скорее всего, носило такой же характер. На следующий же день он отправился в Лондон и зашел в гостиницу, но к этому времени они, конечно, уже уехали.

– Этот маленький эпизод можно считать законченным, – прокомментировал это известие Филипп.

Филипп собрался в Лондон, и я поехала вместе с ним. Бабушка немного взгрустнула, провожая меня, но радость от моего счастливого замужества заслоняла ей все, и она получала неизменное удовольствие, наблюдая за нашими отношениями.

Лондонский дом на этот раз показался мне другим. До этого я считала его чужим и холодным – уж очень он был величественный, этот городской дом Сэланжеров. Но теперь я тоже стала Сэланжер. И этот дом, пусть частично, принадлежал моему мужу, а следовательно, он был и моим домом.

Элегантная георгианская архитектура показалась менее неприступной; почти обнаженные нимфы, поддерживающие вазоны по обе стороны от дверей, радушно улыбались, приветствуя миссис Сэланжер. Мне казалось, что я никогда не привыкну к имени Сэланжер.

Дворецкий был почти добродушен. Действительно я различила некое уважение в том, как шуршали бомбазиновые юбки миссис Кэмден, или мне это только показалось?

– Добрый вечер, мадам. – Как сильно отличалось это «мадам» от простого «мисс» во время моего последнего посещения, когда я была не то, чтобы прислугой, но и не настоящей леди – так, неудачница.

Теперь все переменилось. Золотое кольцо у меня на пальце гордо провозглашало меня Сэланжер.

– Добрый вечер, Эванс. Добрый вечер, миссис Кэмден, – сказал Филипп. – Мы пройдем в свои комнаты. Пошлите туда, пожалуйста, горячей воды. Нам нужно смыть с себя дорожную пыль. – Он взял меня за руку. – Пойдем, дорогая. Если ты хоть в чем-то похожа на меня, то должна умирать от голода.

Я ощущала свой новообретенный статус в каждой мелочи. Когда увижусь с бабушкой, обязательно расскажу ей об этом. Мы здорово посмеемся, когда я изображу ей, как миссис Кэмден подчинялась моим указаниям – очень любезно, однако не без некоторых колебаний.

Мне очень нравилось жить в Лондоне с Филиппом. Он воспринимал жизнь с таким живым интересом, так горячо рассказывал о своих делах, что мне не нужно было притворяться, что я увлечена разговором. Он обещал свозить меня на фабрику в Спитэлфилдс.

– Как это замечательно, – сказал он, – иметь жену, которая разделяет твои интересы.

Я поклялась себе, что буду учиться. Мне хотелось сделать приятное Филиппу, и я очень радовалась, что прошла бабушкину школу.

Моя радость была бы совсем полной, если бы не присутствие в доме Чарльза. Он все еще вздыхал по Маддалене и, казалось, считал, что мы нарочно не стали выяснять, куда она уехала. Письмо, предназначавшееся ему, определенно не содержало ничего нового: там были те же изъявления благодарности, что и в письме к леди Сэланжер, – обычная дань условностям. Таким образом, он знал о ее теперешнем местонахождении не больше нашего. Единственное, что ему было известно, это то, что ее последнее письмо написано из этой гостиницы. Филипп говорил мне, что Чарльз наведывался туда еще несколько раз, но так и не сумел получить никакой информации относительно ее итальянского адреса.

Иногда я ловила на себе его испытующий взгляд... и было в его глазах нечто, чего я не могла для себя определить; однако сомневаюсь, чтобы это нечто означало братскую любовь.

Поэтому я была рада, когда в доме остановились Джулия с графиней. Джулия после небольшой передышки снова пустилась на поиски мужа.

Мы с графиней все больше сближались. Она сказала, что восхищается моей бабушкой, которая сумела найти свою нишу, не утратив при этом достоинства; а теперь вот и ее внучка вышла замуж за члена семьи Сэланжеров. Графиня радовалась такой счастливой развязке.

Они с Джулией активно участвовали в светской жизни. Наряды Джулии были постоянным предметом обсуждения. Часто графиня обращалась за советом ко мне.

34
{"b":"12169","o":1}