ЛитМир - Электронная Библиотека

Я не поверила этому. Это не могло быть правдой. На суде я хотела встать и крикнуть им всем об этом. Бабушка удержала меня.

Я позволила увезти себя домой. Она сказала, что позаботится обо мне, уложила меня в постель, раздела и легла рядом.

– Это неправда, – твердила я снова и снова.

Она ничего не говорила, просто крепко обнимала меня.

Шли дни... серые и тоскливые. Леди Сэланжер плакала настоящими слезами и спрашивала, что она сделала такого, за что Господь так ее наказывает. Чарльз во многом помог нам. Он взял на себя все формальности, которые неизбежны при подобных обстоятельствах. Касси пыталась меня утешить, говоря, что нам следует быть благодарными за то, что остался Чарльз. Бедная девочка, ее сердце было разбито. Филипп был ее любимым братом.

– Почему он сделал это? – спрашивала я. Никто не мог ответить мне на вопрос.

– Он был так счастлив, – говорила я.

– Чарльз считает, что это умопомрачение. Иногда оно находит на людей, и тогда они совершают дикие поступки.

– Филипп был самым уравновешенным человеком, которого я знала.

– Иногда это случается и с уравновешенными людьми.

– Должна же быть какая-то причина, – не соглашалась я. – Но какая?.. Какая? Неужели он мог быть настолько несчастен, чтобы решить расстаться с жизнью?

Я не верила в случившееся. Это было совершенной нелепостью. Насколько нужно устать от жизни, чтобы пойти на такой шаг?

Люди много говорили об этом... шептались. Испытующе смотрели на, меня. Что-то должно было быть.

Люди терялись в догадках, и, как всегда в таких случаях, сами придумывали объяснение случившемуся. Я была ближе всех к нему. Мы только поженились. Конечно, я должна знать. Не связано ли это со мной? Он был страстно влюблен в меня. Почему же вдруг захотел оставить меня, если...

Я начала думать, что в глубине души они считают меня виноватой. Леди Сэланжер... Кларксон, миссис Диллон... я могла себе представить, какие разговоры ведутся среди слуг.

– Должно быть, ему стало что-то известно про нее... Кто она такая в самом деле? Она не имела права входить в семью, на которую работает ее бабушка.

Временами мне было безразлично, что про меня говорят. Они всегда были склонны к сплетням. Единственное, что имело значение, это то, что Филиппа больше нет, и я потеряла его навсегда.

Я жила в состоянии, близком к летаргии. Так больше не могло продолжаться. Что-то нужно было делать.

Однажды ночью я вдруг проснулась. Тело мое покрылось испариной, я вся дрожала. Это был сон. Мне снилась Флоренция, и я шагала по улице. Впереди я увидела человека в оперной шляпе и в плаще. Я видела, как к нему подкрадывается злодей, как он заносит над ним нож. А потом я поняла, что это Лоренцо... и когда он упал, то превратился в Филиппа.

Только через несколько секунд я осознала, что это был сон. Он казался таким реальным.

Я полежала какое-то время. Потом надела халат и тапочки и пошла к бабушке.

Она вскочила.

– Ленор, что такое?

– Мне приснился сон.

Она выскользнула из-под одеяла и взяла мои руки в свои.

– Ты дрожишь, – сказала она.

– Я не хотела тебя беспокоить, но мне нужно поговорить. Я должна рассказать тебе об этом.

– Конечно. Давай, забирайся ко мне.

Я легла рядом с ней, и она крепко обняла меня.

– Я рассказывала тебе об этом человеке в Италии – Лоренцо. Он надел плащ и шляпу Филиппа, и его убили..

Мне вдруг все стало ясно. Он был такого же роста, как и Филипп, и сзади их вполне можно было перепутать. Это не было ограблением... потому что ничего не взяли. Кто-то подкрался к нему сзади и ударил... возможно, он только потом узнал, что убил не того человека...

– Не того человека. Что ты хочешь сказать?

– Филипп не мог совершить самоубийство. Я уверена, что кто-то убил его.

– Но ружье...

– Не так уж трудно было представить это как самоубийство. Теперь я думаю, что Лоренцо убили по ошибке вместо Филиппа. Я знаю, что это было убийство. Теперь я уверена в этом. Я слишком хорошо его знала.

– Никто из нас не знает, какие тайны хранят чужие сердца.

– Ты по-прежнему считаешь, что я чего-то не знала о Филиппе?

– Возможно, и так. Но теперь это уже позади. Не стоит ворошить все снова. Тебе лучше заснуть.

– Этот сон... этот кошмар... Бабушка, то была разгадка тайны. Я уверена. Кто-то собирался убить Филиппа еще во Флоренции. Но вместо него убил Лоренцо. И теперь... теперь ему это удалось, он убил его в лесу.

– У кого могло возникнуть желание убить такого человека, как Филипп?

– Не знаю. Но кому-то это было нужно.

Она погладила меня по голове.

– Я приготовлю травяной настой. Он успокоит тебя. Тебе нужно поспать.

Я не отвечала. Невозможно было убедить ее в том, в чем я была теперь совершенно уверена.

Я покорно приняла из ее рук чашку с питьем.

– А теперь я отведу тебя в твою комнату. Там тебе будет удобнее. И не вставай утром до тех пор, пока я к тебе на зайду.

Я вернулась в свою постель.

Питье оказало свое действие, и я вскоре уснула, но утром проснулась с твердым убеждением, что гибель Лоренцо каким-то загадочным образом связана со смертью Филиппа.

Как ни странно, эта мысль помогла мне прийти в себя.

Я больше не верила, что Филипп совершил самоубийство, потому что жизнь со мной была для него невыносимой.

Я отчаянно хотела узнать, почему. Но как? Я прокрутила в голове все события. Ту ночь во Флоренции. Как мы там жили. Воспоминания о том счастливом времени разрывали мне сердце. Лоренцо воспользовался представившейся ему возможностью и выскользнул из гостиницы, облачившись в шляпу и плащ Филиппа. Кто-то притаился возле гостиницы и выжидал... потом пошел за ним по улицам и потом... набросился на него с ножом. Должно быть, он слишком поздно понял, что ошибся в выборе жертвы. И продолжил преследование? И потому Филипп погиб в чаще... от своего собственного ружья? Как такое могло произойти?

Если принять эту версию, то у убийства могло быть несколько причин. Но какую бы из них я ни начинала обдумывать, сразу наталкивалась на препятствие. Мне не с кем было обсудить свои подозрения. С бабушкой? С Касси? Обе они говорили одно и то же. Филипп взял ружье из оружейной комнаты в Шелковом доме; а как мог сделать то же самое неизвестный злодей? Он определенно пошел в лес и застрелился.

Это было единственным объяснением, но я упорно отказывалась принять его.

Я размышляла над этим. Иногда просыпалась среди ночи, думая, что нашла разгадку; но потом при свете дня она казалась мне совершеннейшей чепухой.

Я чувствовала, что плыву по течению. Дальше так не могло продолжаться. Бабушка очень тревожилась за меня.

– Пришла пора что-то менять, – сказала я.

И перемены наступили.

У меня зародилось подозрение. Я не смела поверить в это. Но вскоре оно превратилось в уверенность.

У меня должен был родиться ребенок.

Поначалу это был лишь слабый проблеск в моей мрачной жизни. Я чувствовала, что потеряла Филиппа не насовсем. Его жизнь могла продолжиться в его ребенке.

Бабушка, узнав об этом, была вне себя от радости, потом забеспокоилась.

– Теперь мы должны особенно следить за тобой, – сказала она.

Касси тоже была очень рада.

– Ребенок, – воскликнула она, – милое маленькое дитя. О, это самое лучшее, что только может быть!

И я была с ней полностью согласна. Ребенок поможет мне забыть мое горе. Теперь все мои дни были заняты планированием того, что нужно сделать для ребенка. Бабушка вспоминала, как у нее родилась моя мать. Отношение слуг ко мне тоже изменилось. Все с нетерпением ждали появления в доме малыша.

Вместе с беременностью на меня снизошла безмятежность. Теперь я в основном размышляла, какое приданое приготовить моему малышу и какую для него выбрать колыбель. Я была полностью поглощена мыслями о ребенке.

Леди Сэланжер ворчала. Она не любила, когда в доме происходили какие-нибудь перемены, но в данном случае ей представилась возможность вспомнить о тех ужасных временах, когда у нее родилась Касси, что по большому счету было не очень-то тактично, если учесть, что в доме находилась женщина, которая готовилась стать матерью.

37
{"b":"12169","o":1}