1
2
3
...
78
79
80
...
94

Однажды мы пошли туда с Дрэйком. Мы тихо сидели и разговаривали. Он рассказывал мне о своих делах. Я все время старалась заставить его забыть о семейных неурядицах и надеялась, что ему это удастся, если он как можно глубже погрузится в политику.

Он значительно повеселел, когда стал рассказывать о своих планах и о том, чего он уже достиг. Он поделился со мной своими опасениями по поводу здоровья Гладс-тона, которое быстро ухудшалось.

– Роузбери не сможет быть ему полноценной заменой, – сказал он. – Да и кто может?

– Гладстон никогда не умел основательно сплотить партию, а теперь уж он совсем старый человек.

– Многие, кто пробивает дорогу к власти... готовы на все, на самые низкие поступки, лишь бы подняться ступенькой выше.

– Но ты ведь не такой, Дрэйк.

– Возможно, этого мне и не хватает.

– Не говори так.

– О, Ленор, как все могло бы быть по-другому. Когда я думаю об этом, я начинаю сходить с ума от бешенства. Ведь это было так возможно, и все-таки этого не произошло.

– Назад пути нет, Дрэйк.

– Я любил тебя с тех самых пор, как вынес тогда из мавзолея. Ты была такой маленькой и напуганной. А потом я не видел тебя годы... но чувства мои не измени-373 лись. Почему она оказалась рядом со мной? Если бы я был свободен, ты бы вышла за меня замуж. Я молчала.

– Ведь вышла бы, правда, Ленор? – серьезно спросил он. – Ведь ты любишь меня?

Мне показалось, что напротив меня сидит граф и смеется надо мной: «Этот мужчина вас волнует? Находясь рядом с ним, вы чувствуете привкус опасности? Чувствуете, что хотите быть с ним больше всего на свете? Ко мне вы чувствуете все это, мадам Сэланжер. А к нему вы чувствуете то же самое? Скажите же правду, наконец».

– Я очень люблю тебя, Дрэйк. Люблю, но влюбленность – это все-таки нечто иное, правда?

Он пристально смотрел на меня.

– Ты хочешь сказать, что любишь меня, но не как мужчину?

– Я была влюблена в Филиппа и, думаю, что навсегда. Но в любом случае, Дрэйк, мы не должны говорить об этом.

– Я мог бы сделать тебя счастливой, Ленор, если бы...

– Это невозможно.

Он замолчал, и я тоже. Я старалась избавиться от наваждения скептической улыбки на смуглом лице, представшем перед моим мысленным взором. Но я понимала, что никогда не забуду его, и... как же отличалось мое чувство к нему от всего, что я испытывала ранее!

Он протянул руку через стол и взял меня за руку.

И вдруг я услышала свое имя.

– Ленор! Как здорово, что я встретил тебя!

У нашего столика стоял Чарльз. Смутившись, я поспешно отняла руку.

– Ленор... и мой уважаемый шурин! Как поживаешь, Ленор? Выглядишь ты хорошо.

Я покраснела от досады, что он застал нас здесь вдвом. Он был не один. С ним была женщина, которая показалась мне смутно знакомой.

– Это синьорина де Пуччи, – сказал он.

Она улыбнулась и склонила головку. Это была женщина выдающейся, редкой красоты. Одета она была элегантно и небанально: платье в черно-белую полоску с белой шелковой накидкой из-под белой соломенной шляпки с черными и голубыми лентами выбивались почти угольно-черные кудри.

– А это мадам Ленор из салона «Ленор», о котором, дорогая синьорина, вы обязательно услышите, если подольше пробудете в Лондоне. Ленор – очень неглупая деловая женщина. А это мой шурин – Дрэйк Олдрингэм.

Она выразила глубочайшую радость по поводу нашей встречи. У нее был легкий акцент – такой же очаровательный, как и все остальное. Ее имя показалось мне знакомым, так же как и лицо... хотя я не видела ее уже много-много лет.

– Теперь я вспомнила, – сказала я. – Вы останавливались когда-то в Шелковом доме. С вами произошел несчастный случай.

Она вспыхнула.

– Так вы помните.

– Вряд ли такой необычный эпизод можно забыть.

– Вы тогда только-только вышли замуж. О, я вспоминаю... вы были такой приятной парой. А ваш муж?.. – Она в замешательстве посмотрела на Дрэйка.

– Да, – сказала я, – Филипп Сэланжер. Он умер вскоре после вашего отъезда.

– О... как грустно.

Чарльз окинул меня столь хорошо знакомым мне оценивающим взглядом.

– Мы зашли сюда выпить чаю, – сказал он. – Обожаю их ватрушки. И я решил, что синьорина де Пуччи должна обязательно их отведать, раз уж она оказалась в Лондоне.

– Мне теперь живо все вспомнилось, – сказала я. – Ваш отъезд был таким неожиданным.

– Не думаю, что это было неожиданно. Брат прислал за мной... и я уехала.

– А я был вне себя от злости, помнишь, Ленор? – сказал Чарльз.

– Прекрасно помню.

– Но почему? – спросила она. – Почему вы рассердились?

– Потому что вы уехали от нас. Я хотел познакомиться с вами гораздо ближе, чем мы успели за то время. У нас сложились такие хорошие отношения.

– А Джулия уже виделась с синьориной? – спросила я.

Чарльз покачал головой.

– Но еще увидится. Ей будет интересно. Мы все очень хорошо помним ваш визит.

– Надеюсь, ваши повреждения не имели неприятных последствий?

– Повреждения? – недоуменно пробормотала она.

– Разве вы не повредили ногу, когда экипаж перевернулся?

– Да... да. Она вскоре зажила. – Она обворожительно улыбнулась Дрэйку. – Не знаю, что бы со мной было, если бы не мои добрые друзья.

– Мы были рады вам помочь, – сказал Чарльз. – По счастливому стечению обстоятельств я встретил синьорину недалеко от дома. Мы долго смотрели друг на друга, пока наконец не узнали. Боюсь, что вел себя довольно невежливо.

– Нет... нет, – запротестовала она.

– Я так обрадовался, – сказал Чарльз.

– И как долго вы пробудете в Лондоне на этот раз? – спросила я.

– Все зависит от брата. У него много дел. Он поехал в глубь страны. Когда он приедет, мы вместе вернемся в Италию.

– Я помню вашу горничную... Марию. Она все еще при вас?

– Мария со мной.

– Ну, надеюсь, вы приятно проведете здесь время.

– Я прослежу за этим, – пообещал Чарльз. – Ну... было очень приятно повидать вас обоих. – Он со значением посмотрел на каждого из нас. – Надеюсь, мы еще встретимся. А сейчас я повезу синьорину к Джулии. Аи revoir.

Я посмотрела, как они уходят, и сказала:

– Как неудачно получилось. Я имею ввиду... что Чарльз встретил нас вместе.

Дрэйк пожал плечами. Думаю, он находился тогда в таком отчаянном положении, что не замечал опасности. Но мне очень не понравилось то, как посмотрел на нас Чарльз, и в словах его явно прозвучала угроза.

Я рассказала Дрэйку про синьорину – как у нее сломался экипаж, и как она жила в Шелковом доме, а потом уехала вместе с братом и прислала нам из Лондона два письма с изъявлениями благодарности, после чего окончательно исчезла с нашего горизонта.

– Вскоре после этого произошло несчастье с Фил-липпом, – сказала я. – Этот случай как-то выпал у меня из памяти. По правде, я даже не сразу вспомнила, кто она такая, хотя лицо ее показалось мне знакомым.

– Интересно, что Чарльз опять встретил ее... и совершенно случайно.

– Мне кажется, почти все в жизни выходит случайно. Вернувшись в салон, я никак не могла выкинуть из головы эту встречу в чайном магазине. Мне было неприятно, что Чарльз застал меня наедине с Дрэйком, зная какие выводы может сделать из этого такой человек, как он.

Через несколько дней я услышала о Чарльзе и Маддалене де Пуччи от Касси.

– Она остановилась в гостинице вместе со своей горничной и ждет возвращения брата.

– Да, она говорила об этом, когда я видела ее. – Я рассказала Касси о встрече в чайной, куда мы с Дрэйком зашли выпить чаю.

Касси знала о нашей дружбе с Дрэйком. Можно сказать, она знала почти все. Касси жила чужими проблемами, ее очень интересовало все, что происходило с другими людьми. Она была доброй и хорошо понимала движения человеческой души – наверное, потому, что люди были ей интересны, и потому, что она любила их.

– Чарльз очень увлечен ею, – сказала она мне, – конечно, она очень красива... исключительно красива... и то, что она иностранка, только добавляет ей очарования. Мне очень жаль Хелен, если это действительно так. – Хелен была женой Чарльза. – Он никогда не был верным мужем, и до сих пор она мирилась с этим. Но на этот раз он увлечен слишком сильно.

79
{"b":"12169","o":1}