ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Фея с островов
Византиец. Ижорский гамбит
Рыцарь ордена НКВД
Вигнолийский замок
Пластичность мозга. Потрясающие факты о том, как мысли способны менять структуру и функции нашего мозга
Группа крови
Невеста
Ложь во спасение
Эрхегорд. Сумеречный город
A
A

Такие мысли тешили, и мисс Робинсон провела тот декабрьский день в хорошем настроении.

* * *

За обедом мисс Робинсон оказалась справа от пастора, который был с ней очень любезен в своей обычной оживленной манере. Как ему должно было быть приятно найти в ней такую приятную собеседницу в разговорах о церковных делах. Лаура Лей выглядела очень привлекательно в шелковом платье цвета сливы; И даже хозяин дома казался менее мрачным, чем обычно. Он произнес какую-то необыкновенную, длиннее обычной, молитву.

Стрит стоял и ждал, когда можно будет подавать на стол, рядом с ним ждала Бесс, а Ада и Джейн ходили в кухню и обратно. Аманда думала о том, что делает Лилит; она была уверена, что та рано или поздно появится, потому что с тех пор как она узнала о своем родстве с дворянами, она стала живо интересоваться их обычаями. Она придет под каким-нибудь предлогом, в этом Аманда не сомневалась.

Фрит улыбался Аманде; он выглядел старше того юноши, с которым она совершала прогулки верхом и который, когда последний раз приходил на чай, показал ей тело кролика, препарированное им самим. Он хочет стать хирургом, сказал он ей и Алисе по секрету; а с этим могут быть проблемы, так как, естественно, его тетушка – будучи самым волевым из его опекунов – захочет, чтобы он стал священником. Но Фрит был из тех молодых людей, которые делают то, что хотят, думала Аманда; об этом недвусмысленно говорил его волевой подбородок.

Подавали суп из фазана, и Пол Лей с пастором говорили в основном о делах прихода, о штормовых ветрах, бушевавших в нынешнем октябре сильнее обычного, и о том, что предстоящая зима будет трудной.

На рыбное подали два вида палтуса с соусом из омара. Когда всех обслужили, Лаура, будто бы уловив намек мужа, сказала:

– Это первый званый обед нашей дочери. Мистер Дейнсборо поднял свой бокал.

– Примите поздравления, дорогая Аманда.

– Благодарю вас, – ответила Аманда.

– И что же вы думаете о своем первом званом обеде? – спросил Фрит. Его глаза лукаво поблескивали, он очень изменился; видя его теперь среди взрослых, она обнаружила, что он стал совсем таким, как они. Он уже учился в колледже, повидал свет; он внутренне окреп и подготовился к бою с мисс Дейнсборо и, возможно, с отцом.

– Мне нравится, благодарю вас, – сдержанно ответила Аманда.

Она понимала, что ее родители и мисс Робинсон прислушивались к каждому ее слову, к каждой интонации; она чувствовала себя как на уроке, где она отвечает домашнее задание. Как же ей было подготовиться, если ее не предупредили ни о проверке, ни о смысле этой проверки?

– Моей дочери, – сказал отец, – уже исполнилось пятнадцать лет. Нам кажется, что для нее настало время изредка оставлять свою классную комнату, чтобы подготовиться к битвам в реальной жизни, если она с ними столкнется.

Аманда молчала; лицо ее раскраснелось; она чувствовала себя такой растерянной, не понимая, почему им захотелось, чтобы она пришла сегодня к обеду. Фрит продолжал улыбаться, а у нее от вина горели щеки. Если бы не присутствие отца, то было бы истинной правдой, что ей все это нравится.

К разговору снова приступили мужчины. Они заговорили о войне, которую Америка вела против Мексики; а к тому времени, когда появились отбивные котлеты из барашка, они обсуждали главные темы дня – отмену законов о торговле зерном и о достоинствах свободной торговли и протекционизме.

– Я вполне согласна. Мой отец был того же мнения, что и вы. Он тоже, разумеется, был священником.

– Это интересно, – сказал мистер Дейнсборо, который всегда и со всеми бывал любезен. – А где же был его приход?

– В Беркшире, – сияя, ответила мисс Робинсон, – небольшое местечко вблизи Ватиджа...

– Не тот ли это Джеймс Робинсон, кого я знал... да ведь это было почти сорок лет тому назад...

Отец мисс Робинсон, к несчастью, был не тем Джеймсом Робинсоном, но как отрадно было разговаривать таким вот образом с мистером Дейнсборо – не на благотворительном базаре и не в храме как прихожанке с пастором, а за одним обеденным столом.

Фрит разговаривал с мистером Леем, и по выражению лица мистера Лея было понятно, что он не согласен с тем, что говорил Фрит. Прислушиваясь, Аманда дивилась смелости Фрита; казалось, он совершенно не боится ее отца.

Они обсуждали некоего мистера Чарлза Диккенса – весьма неприятного, по мнению мистера Лея, человека, а по мнению Фрита – весьма интересного.

– Я бы, – говорил мистер Лей, – не позволил своей семье читать ничего из того, что пишет этот господин.

– Но почему, сэр?

– Действительно, почему? Потому что, мой дорогой юноша, то, что он пишет, я считаю неподходящим для женщин.

– Но, сэр, сравните его с Бальзаком и э-э...

– Не хочу его ни с кем сравнивать, и, разумеется, я еще меньше желал бы тратить свое время на французского выдумщика, который, как я догадываюсь, даже более неприятен, чем его английский собрат.

– Сэр, прошу меня простить, но вы очень много теряете.

– Я вас прощаю, Фрит, – ответил мистер Лей с достоинством. – Я прощаю вас, учитывая вашу молодость, неопытность и безответственность.

Фрит пожал плечами и вдруг улыбнулся Аманде.

– Хотя я не хочу марать свои мысли писаниной этого Диккенса, – продолжал мистер Лей, – я однажды прочел о нем кое – что, убедившее меня в том, что я не одинок в своем мнении. По-моему, это было в «Атенее». «Метеор, – писал автор, – которого мы видели промелькнувшим в небе, плюхнулся оземь и даже не взорвался яркими искрами...» – или что-то подобное. И после этого вы настаиваете на своем мнении о вашем мистере Диккенсе, Фрит?

– Я сохраняю высокое мнение о нем, а о критике у меня возникло очень плохое мнение.

Мистер Дейнсборо разразился привычным для него взрывом хохота.

– Фрит еще молод, – сказал он. – Он неистово любит и ненавидит. Такова молодость.

– На мой взгляд, это звучит слишком категорично, – суровс заметил мистер Лей.

Лаура сменила тему разговора, когда внесли цыплят.

– Я слышала, – сказала она, посмотрев на мужа, из чего Аманда сразу поняла, что слышала она это от него, – что Пиль совершил политическое самоубийство, отменив хлебные законы.

– Это, вне всякого сомнения, факт, – сказал мистер Дейнсборо.

– Он должен был бы это понять, когда снимал налоги, – уточнил мистер Лей. – А что будет теперь с нашими фермерами, как вы полагаете? Что они теперь получат за свое зерно – при такой конкуренции?

– Главное, – заметил Фрит, – то, что бедняки получат дешевый хлеб. Фермеры о себе позаботятся, я не сомневаюсь.

Мистер Дейнсборо удовлетворенно посмотрел на сына, а Лаура поспешила вмешаться:

– Не знаю, к чему мы придем. С подоходным налогом в семь пенсов на фунт... я на самом деле не знаю...

– Мы живем в печальное время! – поддержал ее мистер Дейнсборо веселым тоном, показывающим, что он вовсе не считает его печальным.

– И отнюдь, – присовокупил мистер Лей, строго глядя на Фрита, – не улучшающимся оттого, что этот радикальный господин Диккенс играет на чувствах безграмотных.

Фрит по натуре был спорщиком, но сегодня вечером он превзошел себя.

– Не безграмотных, сэр, – возразил он, – а грамотных. Он хочет, чтобы страдания безграмотных поняли грамотные.

Аманда была взволнована. Ей казалось, что Фрит мыслит так же, как и Уильям. Возможно, как и все молодые люди; возможно, борьба идет не между богатыми и бедными, а между старыми и молодыми.

– Фрит, – сказал его отец с улыбкой, – стал членом дискуссионного клуба колледжа; и ныне, стоит кому-либо в нашем доме высказать свое мнение, как он тут же возражает в надежде вовлечь нас в дискуссию.

– Ах, – заметила Лаура, – мне показалось что-то в этом роде. Так вот, Фрит, если вы будете продолжать в этом же духе, люди станут вас считать отъявленным спорщиком.

– Я полагаю, – ответил Фрит, – что я как раз такой и есть. Внесли лимонный пудинг, и Аманда заметила вошедшую Лилит, она несла миндальный соус. Стрит вытаращил на нее глаза. Он понял, что Лилит придумала это для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Она не имела права входить в столовую.

19
{"b":"12170","o":1}