ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
Абхорсен
Соглядатай
Мой звездный роман
Вигнолийский замок
Флейта гамельнского крысолова
Свободна от обязательств
Наследница Вещего Олега
Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией
A
A

Аманда сжала руками пылающий лоб.

– Значит... вы уходите? – медленно проговорила она. Она не могла этого вынести. Она не могла оставаться жить здесь без Лилит и с иронией подумала, что если бы на ее месте оказался отец, он сказал бы, что Бог указывает ему его путь. Это было слишком смело, и она ужаснулась своим мыслям; но почему она должна бояться больше, чем Лилит? Ответ был прост: ей не хватало смелости Лилит.

– Лилит, – сказала она, задыхаясь, – не могла бы я отправиться с вами в Лондон?

Лилит в изумлении смотрела на нее.

– Я... у меня есть кое-какие деньги... даже много, я думаю. Они в копилке. Я их еще не считала. Я возьму одежду для нас обеих. О, Лилит... я отправляюсь... я отправляюсь с вами в Лондон!

Лилит нерешительно улыбнулась, а потом сделала то, чего не делала никогда прежде, – подбежала к Аманде и обняла ее.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Небо начинало светлеть. Аманда, лежа на полу мансарды, в которой она жила с Лилит, наблюдала, как свет пробивался сквозь крошечное окно. Свободная жизнь началась неделю назад.

Мансарда продувалась насквозь; обои отставали от стен, и потолок был весь в трещинах; единственное маленькое окно открывалось с трудом, и еще сложнее было его закрыть, если его все же открывали. Убранство комнаты состояло из двух матрасов – ее и Лилит, – небольшого умывальника и двух стульев. Все это было весьма убого, но она не чувствовала себя несчастной, потому что каждый день случалось что-то новое; она никогда не могла ничего предвидеть. С тех пор как девушка оказалась в Лондоне, Аманда то восхищалась, то возмущалась; она была абсолютно свободна, но эта свобода ее пугала.

Она смогла различить очертания лежащего на полу пакета и улыбнулась, разглядев его. Она с нетерпением ожидала, когда совсем рассветет и она сможет открыть этот пакет; ей хотелось показать другим, что она может стать одной из них.

Этот столичный город, как и сказал Фрит, был по-настоящему удивительным местом; но Аманда знала, что она и Уильям воспринимали его иначе, чем Лилит и Наполеон. Аманде он казался женщиной с обезображенным язвами лицом, но роскошно одетой и усыпанной сверкающими драгоценностями; именно эти контрасты, видные повсюду, пленяли и ужасали ее.

В то раннее утро она вспоминала эту неделю свободы, начавшуюся с бегства из Корнуолла. Она заново переживала их побег, как делала это уже не однажды за последние дни: быстрые сборы и записку родителям, объяснявшую причину ее побега, последнюю встречу с Лилит, а потом с Уильямом, прятавшимся вместе с Наполеоном в морвалском лесу. Несколько часов они шли не останавливаясь, и, лишь уйдя на много миль от Лу, усталые и обессиленные, они уговорили возчика подвезти их до места, где они смогли сесть в «Волшебную карету», транспортное средство для перевозки рабочих, увезшую их из Корнуолла.

Как интересно было ехать впервые по железной дороге! Глаза Лилит горели, как темные драгоценные камни, на которые упал луч света; она без умолку, возбужденно и благоговейно говорила о Лондоне; довольно странно, подумала Аманда, но своим поведением она напоминала рыцаря, направившегося искать мифическую чашу Грааля. Малыш Наполеон был почти так же счастлив, как и Лилит, хотя и не говорил об этом. Если даже и придется ему в этом городе столкнуться с голодом и трудностями, то с ними он уже близко знаком, а близкое это знакомство породило безразличие к ним. Он походил на раба, сбросившего оковы и наконец освободившегося. Уильям же был слишком серьезным, поэтому не разделял беспечного оптимизма своей сестры; он тревожился из-за Аманды. Как могли они знать, что ждет их в этом городе? И что может случиться с такой леди, как Аманда, привыкшей к роскоши? Аманда понимала, как Уильям тревожился из-за нее.

А как они хохотали, когда их болтало в железнодорожных вагонах! А как они замерзли, совершенно не защищенные от ветра!

Потому что, хотя крыша у вагона и была, он напоминал повозку для перевозки скота, будучи открытым с боков. Аманда, закоченевшая от холода, мельком подумала о том, как бы путешествовали по железной дороге Фрит и Энтони; они бы поехали в первом классе, на мягких сиденьях, удобно вытянув ноги. Так бы путешествовала и она, оставшись с родителями или с Энтони. Но что такое замерзшие конечности в сравнении с той дрожью от страха, которую всегда вызывал в ней отец? Что такое небольшая вагонная качка в сравнении с ужасом, вызываемым Энтони?

«Свобода! Свобода! Свобода!» – выстукивали колеса вагона; чувство свободы было удивительным, оно вселяло радость.

Сразу по прибытии в Лондон Аманда была поражена контрастами – роскошью и нищетой, великолепием и мерзостью запустения, обилием продуктов в магазинах и умирающими от голода на улицах людьми. Да и в самой Аманде боролись противоположные чувства – наслаждение и ужас.

Это был год Всемирной выставки, и улицы были переполнены иностранцами со всего света: индусами в изукрашенных драгоценностями тюрбанах, китайцами с косичками, африканцами в развевающихся одеждах. По улицам выстраивались кареты, а в Гайд-парке по дороге к Хрустальному дворцу разодетые женщины и щеголеватые мужчины устраивали веселые пикники с жареными цыплятами и шампанским. На них глазели бедняки – босоногие, в лохмотьях и вшивые, – хватая кости, вышвырнутые из карет; они дрались из-за этих объедков и за возможность подержать под уздцы лошадей, чтобы заработать таким образом один пенс. Окна всех зданий были украшены флагами, а все дороги, казалось, вели к тому широкому проезду, с одной стороны которого располагались огромные усадьбы Эннисмор-хаус, Парк-хаус и Гор-хаус, а с другой высился громадный сверкающий дворец из стекла. Вдоль всего проезда собрались все жаждущие выгоды от великого события в истории Англии. Изобилие фруктов и имбирного пива предлагалось с прилавков и ручных тележек, под которыми шныряли уличные мальчишки, пытаясь отыскать хоть что-нибудь; тут же вились карманники и пытавшиеся обмануть доверчивых людей мошенники. Играли шарманки, танцевали уличные плясуньи, плакали дети, выпрашивая красные, белые и голубые значки на отвороты своих пальто или веселые картинки с выставки на память. Они видели людей среднего достатка, приятно проводивших время на траве перед дворцом, или шедших отдохнуть в саду усадьбы Гор-хаус, или спешивших на ипподром «Бэтти», сооруженный около широкой аллеи в парке Кенсингтон; увидели они и «показ мод» в субботу ближе к вечеру, когда на выставку пускали лишь обладателей пятишиллинговых билетов или абонементов. В Лондоне, как и в Корнуолле, существовало строгое деление на классы, державшиеся друг от друга особняком. Никогда еще Аманда не видела ничего подобного этим улицам столицы с их красочностью и запущенностью, с их богатством и нищетой; этот вездесущий контраст то воодушевлял ее, то вдруг приводил в безысходное уныние, потому что тогда ей думалось, что этот огромный город и сам, как хрустальный дворец, был построен над выгребной ямой.

Аманда теперь вспомнила тот легкий шок, который она пережила, оказавшись на вокзале в Лондоне; он был связан с осознанием того, что она перешла на другую ступень социальной лестницы. На платформе висело объявление, гласившее: «Служащим компании строго запрещено переносить вещи пассажиров вагонов-платформ». Она была рада, что единственная из своих спутников могла его прочесть. Оно было знаменательным. Оно явилось приветствием для нее по случаю ее перехода в новый для нее класс; оно было нормой для того времени. Богатство почиталось, бедность считалась постыдной.

Свою первую ночь в Лондоне они провели в гостинице около вокзала, но они все понимали, что не могут себе позволить и дальше такую расточительность. Им повезло, потому что на следующий день после приезда они нашли дешевые комнаты; и лишь позже, когда начали понемногу разбираться в городе, в котором оказались, они поняли, какой это было для них удачей.

Все началось с того, что, когда они вышли из гостиницы, Аманда заметила слепца, пытавшегося перейти улицу в опасном из-за большого количества экипажей месте. Уильям поспешил ему на помощь, а человек разволновался, когда услышал их разговор. Они из провинции, определил он. Он поинтересовался, кто они такие и что здесь делают. Молодые люди отвели его на постоянное место торговли на Оксфорд-стрит, где его ждала жена. Она принесла ему на продажу букетики роз и незабудок, сделанные ею из шелка.

35
{"b":"12170","o":1}