A
A
1
2
3
...
53
54
55
...
93

– Я лучше других знаю, что для меня хорошо, Аманда, и ты ведь не думаешь, что я бы согласилась на плохое, верно?

– Не думаю.

– А ты все-таки не выходишь замуж?

– Нет.

– Аманда, что ты собираешься делать? Вот что меня заботит. Наполеон устроен. Я... я буду миссис Сэм Марпит. А ты?

– Я думаю, что найду какую-нибудь работу. Фрит собирается мне помочь. Пойду в гувернантки, компаньонки или что-то в этом духе. Это все, что я могу делать, кроме шитья сорочек, в действительности меня поддерживала ты. Я это понимаю. Я не такая способная, как ты, Лилит. Ты сильная. Без тебя я бы не выжила.

Лилит кивнула.

– Считаю, что ты права. Ну, у меня все складывается хорошо. Сэм – человек не бедный, и я позабочусь, чтобы он стал еще богаче.

– У тебя всегда все будет хорошо, Лилит. Что-то есть в такое, что позволяет мне так говорить.

– У тебя тоже все наладится. Я об этом позабочусь. Помнишь, как я приносила тебе наверх из кухни еду, когда они запирали тебя в твоей комнате? Я тогда приглядывала за тобой и теперь буду это делать. Если в гувернантках будет невыносимо, приходи ко мне. Ты можешь жить здесь.

– О, Лилит, какая ты хорошая... очень хорошая.

– Ну-ну, не плачь. Слезы еще никому не помогли. А вот и Сэм пришел познакомиться с тобой. Сэм, это моя кузина и оца же невестка. Пришло время познакомиться тебе с моей семьей.

– Очень приятно. Очень.

– Мне тоже, – сказала ему Аманда. – Рада наконец встретиться с вами. Лилит так много говорила о вас.

Он хлопнул себя по бедру.

– Говорила, правда?

Он обнял Лилит, но она вывернулась из его объятий.

Что станется с нами со всеми, размышляла Аманда; с ней самой, готовящейся к новой жизни, которая превратит ее в лучшем случае еще в одну мисс Робинсон; с Лилит, любящей Фрита, но выходящей замуж за Сэма Марпита?

* * *

На неофициальном обеде, устроенном Фритом, присутствовали только два гостя: некая мисс Гиллингем, говорливая вдова средних лет, и доктор Стокланд, мужчина лет тридцати, сдержанный, высокий и худой, с печальными глазами, производивший впечатление меланхолика.

На протяжении всего обеда миссис Гиллингем говорила о своем загородном доме, о доме в центре города и о своих собаках. Фрита миссис Гиллингем забавляла. Он был с ней сверхлюбезен, и Аманда, узнавшая Фрита основательнее, догадалась, что он считает, что миссис Гиллингем может быть когда-нибудь полезна. Он ее поддразнивал, Добродушно подшучивал над ней, флиртовал с ней, и ей это, казалось, нравилось.

По сути, думала Аманда, этого доктора Стокланда и меня здесь как бы и нет.

Она посмотрела на доктора, и он ей улыбнулся; ей показалось, что он разделяет ее мысли.

Когда они пили кофе в гостиной, Фрит продолжал уделять внимание миссис Гиллингем, предоставив Аманде и доктору Стокланду возможность поговорить друг с другом. Он наклонился в ее сторону и заговорил тихим голосом:

– Фрит сказал мне, что вы после смерти мужа остались в стесненных обстоятельствах.

Она про себя усмехнулась тому, как деликатно Фрит описал обстоятельства. Не могла же она выдать его, рассказав правду доктору Стокланду? И она кивнула. Он продолжал:

– Он сказал мне, что вы ищете какую-нибудь работу... что-то подходящее для молодой дамы в вашем положении.

– Да, это так, – согласилась она.

– Говорил ли он вам что-нибудь о моих обстоятельствах?

– Ни слова.

– Полагаю, он посчитал, что будет лучше, если я расскажу. Я живу на этой же улице. Моя специальность – болезни сердца.

– Понимаю.

– Моя жена страдает от болезни сердца и поэтому не в состоянии вести активный образ жизни. Она нуждается в компаньонке, в такой молодой, как вы. В ком-нибудь привлекательном, кто бы мог ей читать, разговаривать и просто быть с ней. Я думаю, вы вполне поладили бы. Видите ли, когда-то она была очень жизнерадостной, очень живой. Нынешнее ее состоящее является для нее чудовищным испытанием. Не согласитесь ли прийти и увидеться с ней?

– Вы предлагаете мне работу?

– Да, если вы и моя жена решите, что вы друг другу понравились и вам будет хорошо вместе. Так вы придете увидеться с ней?

– Как любезно со стороны Фрита так хлопотать ради меня. – У нее навернулись слезы, он это заметил и быстро отвел взгляд.

Глядя на очень красивое и современное резное украшение над камином, он сказал:

– Я знаю, что вы отнесетесь к ней с сочувствием. А это, понимаете ли, не так-то легко. Я уверен, что моя жена будет рада подружиться с вами. На самом деле, как только я увидел вас, я сразу же понял, что, если бы вас удалось убедить принять предложение, это было бы для нас – для жены и меня – большой удачей.

– Мне бы хотелось надеяться, что я понравлюсь вашей жене. Я очень нуждаюсь в работе. Я так вам признательна...

– Могу я ей сказать, что вы придете навестить ее завтра? – спросил он. – Приходите к чаю. Вы бы могли тогда все решить между собой.

– Спасибо. Я с удовольствием приду.

Она улыбнулась, так как Фрит в это время смотрел на нее и, отвечая на ее улыбку, забавно поднял бровь.

* * *

На следующий день Аманда навестила миссис Стокланд. Дом Стокландов был гораздо больше дома Фрита. Пока она поднималась на крыльцо и звонила в дверь, сердце ее учащенно билось. Дверь открыл слуга.

– Я миссис Треморни, – сказала она. – Я надеюсь, миссис Стокланд ждет меня.

– Пожалуйста, пройдите сюда, мадам.

Ее проводили в гостиную на втором этаже. Слуга постучал, и Аманда услышала голос – высокий, почти девичий, ответивший «Войдите».

В первые же секунды Аманда заметила роскошное убранство комнаты: дорогие ковры покрывали полгостиной, заставленной тяжелой современной мебелью. Она тут же заметила изысканную чайную посуду на столе, этажерку с безделушками, украшения из бронзы, нефрита и слоновой кости в разных местах комнаты. Зеркало в позолоченной раме, висевшее над камином, отражало гостиную, а на каминной полке стояли позолоченные часы.

– Простите, миссис Треморни, что я не встаю. Сегодня один из моих плохих дней.

Голос раздавался из кресла, в нем она увидела жену доктора. Это была крупная женщина тридцати с лишним лет, склонная к полноте и к излишествам в нарядах, спереди ее волосы были подстрижены и лежали челкой, а остальные были зачесаны наверх в высокую прическу; в ушах висели серьги, а блуза была вся сплошь в кружевных рюшах и розовых атласных бантиках; на пальцах сияли кольца, на запястьях – браслеты, а на шее поблескивала подвеска из аквамарина.

– Здравствуйте, – сказала Аманда, беря ее протянутую руку.

– Садитесь, пожалуйста. Вы совсем юная.

– Мне двадцать лет.

– Выглядите вы моложе. Я слышала, вы вдова.

– Да.

– Ваш муж умер, стало быть, молодым. Это печально. Вы должны рассказать мне об этом подробнее. Я люблю слушать рассказы о людских бедах. Конечно, я сама очень больна. Надеюсь, Хескет сказал вам об этом. У меня, знаете ли, больное сердце. Благодаря этому мы и встретились. Его отца пригласили лечить меня. Он был специалистом по сердечным недугам. Это было так давно... Мое недомогание тогда едва давало о себе знать. Я просто слегка задыхалась, думали, что это из-за туго затянутого корсета. Конечно, тогда я вовсе не была больна. Это началось после замужества.

– Как это печально.

– Пожалуйста, позвоните. Надеюсь, Стокланд сказал им, чтобы сюда принесли чай. Я велела принести его сюда, как только вы придете... да ведь, – ее лицо вдруг стало почти сердитым, они не всегда обращают внимание на то, что я говорю. Пожалуйста, позвоните. Спасибо. Садитесь. Итак, вы хотите быть моей компаньонкой? А также и сиделкой, по словам Хескета. Вы ухаживали за своим мужем, как он сказал. Изредка я нуждаюсь в сиделке. Я, знаете ли, очень больна. В это нельзя поверить, верно? С сердечниками всегда так. То вы на ногах, то сваливаетесь через минуту. И больной по-настоящему не выглядите. Это у меня наследственное. Мой отец от этого умер. Ox...

54
{"b":"12170","o":1}