ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А, миссис Треморни, – сказал он. – Я полагал, что застану вас здесь. – Он взял ее руку и задержал в своей. Взгляд его был тревожным. Он совсем не походил на того человека, которого она встретила в доме Фрита накануне вечером. Он нервничал.

– Миссис Треморни рассказывала мне все о себе, – сказала его жена. – Как она ухаживала за своим бедным больным мужем, и жила в деревне, и как тяготилась жизнью там. Она собирается с большим удовольствием быть со мной. Я уверена, что для меня все станет немного приятнее. Я в этом нуждаюсь. – Теперь она держалась недоброжелательно, и эта недоброжелательность относилась к нему.

«Я не смогу жить в этом доме, – подумала Аманда. – Ведь видно, что это было бы невозможно. Я не смогу ей угодить, ей никто не смог бы угодить. И она ненавидит своего мужа».

– Не осталось ли немного чаю? – спросил он, улыбнувшись Аманде. – Я рад, что вы хорошо провели вместе время.

Аманда передала ему чашку чая и заметила, что его рука слегка дрожала.

– Миссис Треморни собирается жить в комнате рядом с моей, – сказала миссис Стокланд. – Мы все это уже решили.

– Я очень рад.

– Ну... – начала Аманда.

Он тревожно взглянул на нее, и она была тронута больше, чем следовало бы.

– Мы сделаем все возможное, чтобы вам было удобно, – сказал он. – Моей жене, как вы, без сомнения, поняли, необходимо дружеское общение. Ей необходимо дружеское общение с интеллигентным человеком, миссис Треморни. Я весьма рад, что вы будете жить у нас. Вы уже приняли решение, не так ли?

Это был подходящий момент ответить, что она еще не решила, что ей нужно немного времени, чтобы подумать. Она посмотрела на них обоих; обе пары глаз настаивали, чтобы она согласилась, широко открытые и затуманенные глаза женщины и печальные, тоскливые глаза мужчины. Она отдавала себе отчет в своей слабости, над которой смеялись Фрит и Лилит.

– Мы надеемся, что вы согласитесь, – продолжил он. – Это будет так важно для нас обоих.

Он выглядел таким серьезным, таким усталым и надеющимся, как будто говорил: «Помогите мне. Позабавьте ее. Освободите меня от нее хоть ненадолго. Дайте мне возможность не думать о ней».

Неуверенным голосом она ответила:

– Пожалуй, да... конечно, я согласна.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

Аманда лежала в постели и не могла уснуть. Ей была предоставлена удобная комната в доме на Уимпоул-стрит. Она находилась на третьем этаже прямо над гостиной, рядом со спальней Беллы Стокланд.

– Я хочу, – сказала Белла, – чтобы вы слышали, если я вас позову. Мне так уютнее.

Комната была обставлена богато, как все комнаты в этом доме. Ковер был мягким, кровать – из резного красного дерева, гардины – из темно-синего бархата. На тяжелом туалетном столе находилось большое зеркало, отражавшее комнату с ее высоким потолком и лепным плафоном посередине; при малейшем похолодании в камине разводили огонь.

Слуги были с ней предупредительны. Ее положение, должно быть, очень отличалось от положения мисс Робинсон. Все в доме, включая Беллу, сознавали, как велика роль Аманды, потому что, как оказалось, она одна умела делать то, что не удавалось больше никому в доме: она могла гасить вспышки раздражения Беллы и восстанавливать мир и покой. Все остальные, включая ее мужа – и, возможно, он на самом деле больше других, – могли малейшим замечанием взбесить хозяйку дома, а когда она сердилась, бушевала в ярости или плакала от жалости к себе, жизнь в этом доме казалась невыносимой.

Огонь в камине уже угасал, и было, должно быть, уже за полночь. Аманда была крайне утомлена – потому что все ее дни были утомительны, – и все же она не могла уснуть.

Она знала, почему не шел сон. Это было потому, что его не было дома. Впервые за шесть месяцев, с тех пор как она пришла в этот дом, его не оказалось дома; ей было не по себе истого, что комната в конце коридора была пуста.

«Я думаю, – размышляла она, – что мне следует расстаться этим домом, он населен призраками». Великолепная обстановка придавала ему облик солидной респектабельности, и это вводило в заблуждение. Дом был полон ненависти. Прислуга ненавидела свою хозяйку. Она была так непредсказуема, что ей невозможно было угодить. Их кротость была напускной, и они ненавидели Беллу Стокланд. Но им было жаль ее мужа.

А что доктор? Он держался бодро и учтиво, свою жену всегда успокаивал и никогда не позволял себе гневаться на нее.

Был один случай, когда Аманда была готова сообщить ему что она должна уйти, но он, уловив ее настроение, сказал: «Миссис Треморни, я затрудняюсь найти слова, чтобы поблагодарить вас, как бы мне хотелось. Вы успокаивающе действуете на мою жену. С тех пор как вы появились, она чувствует себя счастливее. Я надеюсь, что вы долго будете с нами».

С тех пор у нее возникло новое чувство неловкости. Она поняла, что его благодарность была чрезмерной в сравнении с тем, что она была способна делать. Если подумать, как он умен и как важна его работа, то окажется, что он вдвойне достоин жалости из-за своей беспомощности в отношении жены. Фрит ей сказал, что Хескет Стокланд является одним из «сердечных» светил Лондона и что он очень популярен. Большая частная практика и работа в крупнейшем госпитале в восточной части Лондона занимали все его время. Как странно и как грустно, что человек, который в состоянии так много сделать для страждущего человечества, не умеет обращаться с одной больной женщиной.

Почему он женился на ней? Этот вопрос Аманда задавала себе постоянно. Эта женитьба казалась несообразной. Он такой серьезный, а она такая легкомысленная. Аманда, бывало, смотрела на картину в гостиной и понимала, что эта веселая юная девушка и нанявшая ее женщина – разные люди. Время и страдание произвели эту ужасную подмену.

Ночью, казалось, легче оценивать положение дел. Возрастала ли с каждым днем ее неприязнь к Белле по мере того, как возрастала ее жалость к мужу Беллы?

Бывали дни, когда Белла обедала в своей комнате, тогда Аманда с доктором оставались за столом вдвоем. В таких случаях он становился менее серьезным и напряженным, более непринужденным, чем при Белле. Он старался разговорить Аманду и мало-помалу услышал всю историю ее жизни. Она не собиралась многое ему рассказывать, но он каким-то образом вытянул из нее все. Теперь он знал о ее жизни в поместье Леев; она передала ему атмосферу страха, тяготевшую над ней в детстве. Он прекрасно ее понял, так как сам ощущал в своем доме страх, несколько иного рода. Она рассказала ему о Лилит и о том, как они уехали из Корнуолла; рассказала и об их приключениях в Лондоне. Он удивлялся, ужасался и восторгался, слушая ее рассказы.

Ее общества он никогда не искал, и все же она не могла не видеть, что он рад их встречам наедине. Но это, уверяла себя Аманда, из-за отсутствия жены, а не из-за ее присутствия. Как ей было его жаль! Он жил в постоянном страхе ожидания выходок своей жены. При ней он, казалось, постоянно нервничал, ожидая какого-нибудь взрыва, который он трогательно старался предотвратить.

Аманда многое узнала о них от Беллы, потому что Белла говорила о себе постоянно – но ее муж неизбежно возникал в этих воспоминаниях. Они читали мало, ибо Белла могла сосредоточиваться лишь на себе, и, казалось, какую бы книгу они ни взяли, любое какое-нибудь событие напоминало ей случай из ее жизни, и она говорила.

– Это мне напоминает... Отложите книгу и давайте поговорим...

И тут начиналось одно из тех воспоминаний о прошлом, которые возбуждали ее не меньше хранимых ею у себя в шкафу в спальне алкогольных напитков, производя то же оживление, переходившее немного спустя в тоску или, что еще хуже, в неистовый гнев, направленный якобы против кого-нибудь из домочадцев, но в действительности против самой жизни, нанесшей любительнице весело пожить удар в виде болезни, результатом которой должна быть ранняя смерть.

Аманда узнала о загородном доме, где, как выяснилось, забавы следовали одна за другой. Белла была обожаемым ребенком родителей, во всем потакающих детям; она росла в уверенности, что все ее желания должны выполняться.

56
{"b":"12170","o":1}