ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К счастью, Бэлла не буйствовала. Она была полусонной, и Аманде удалось уложить ее в постель. Она со всех сторон заботливо укрыла ее одеялом, как ребенка.

– Виски... – бормотала Белла.

– Довольно.

– Такая же зануда, как он... Но ключ у меня, верно?

– Дайте мне его, и я закрою дверцу шкафа. Белла лукаво улыбнулась.

– Ключ держу при себе. Это мой ключ. Он хотел бы заполучить ключ. Пусть закрывает все, что ему вздумается, лишь бы мой ключ был при мне. Он жесток со мной, да-да. Он не позволяет мне немного выпить, когда мне так хочется. Вы такая же. Вы и Хескет... вы тут заодно. Вы тоже против меня.

Вот и хорошо знакомое настроение, мания преследования. Весь мир против нее. Уж сколько раз она говорила это Аманде!

– Мы хотим вам помочь, – сказала Аманда. – Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя как можно лучше, а если вы будете много пить, вы будете чувствовать себя плохо.

– Я выпила не слишком много. Чуть-чуть. Один глоток... пожалуйста. Дайте мне один глоток...

Ее веки почти сомкнулись. Как ужасно она теперь выглядит – опустившаяся, подурневшая, рыжие волосы потеряли блеск и висят вокруг лица неряшливыми прядями, глаза воспалились, лицо в багровых пятнах, рот полуоткрыт.

– Не дадите... не дадите мне его? Вы и Хескет... вы тут заодно. – Неожиданно она будто проснулась. – Конечно, заодно. Вы думаете, что я не знаю. Вы думаете, что я слепая. Я видела, как он смотрит на вас. Он думает: «Как бы мне хотелось не быть женатым на Белле. От Беллы ничего хорошего. Она больна. Она пьет... жизнь с ней ужасна. Мне следовало жениться на какой-нибудь спокойной женщине, скромной и скучной, которая бы думала, что это чудесно быть женой приобретающего известность врача... которая бы интересовалась моей работой». Вот что он думает. Вам меня не обмануть. Я заметила это. Он думает, вот Аманда Треморни. Она хорошенькая, у нее красивые светлые волосы и голубые глаза... и покорная. Без забот... Я знаю его лучше, чем он полагает.

Аманда резко прервала ее:

– Вам надо заснуть. Вы не должны говорить чепуху.

– Чепуху? Чепуху... Неважно. Дайте мне каплю виски... Всего маленькую каплю... У меня онемели ноги. Я не дойду до шкафа. Понимаете... даже они против меня.

– Засыпайте, – сказала Аманда.

Белла откинулась назад, закрыла глаза. Аманда оглядела комнату, посмотрела на открытый шкаф, на бутылки и бокалы, на изысканную мебель, на женские безделушки, которыми эта женщина любила себя окружать; посмотрела она и на дверь, ведущую в ту комнату, где обычно по ночам находился доктор.

Голова Беллы свернулась в сторону, рот открылся, и раздался приглушенный храп.

Аманда подошла к шкафу и прикрыла дверцу; тихо выходя из комнаты, она сказала себе:

– Да, мне время уходить из этого дома.

* * *

Ресторан процветал. Его все еще называли рестораном Сэма Марпита, но большинство людей мысленно считали его рестораном Сэма и Лилит.

Лилит не только танцевала; она подсаживалась к посетителям и болтала, и острила; вместе с Сэмом она стояла у дверей, чтобы приветствовать самых уважаемых клиентов. Она появлялась в своих замысловатых вечерних туалетах, приветливая, гостеприимная и поразительно красивая.

Лилит изрядно ожесточилась; и жизнь с ней, говаривал себе Сэм, не была такой уж приятной и веселой.

Удивительно, думал Сэм, он-то полагал, что она смягчится, выйдя замуж; он думал, что за ним будет последнее слово. Но оказалось не так. Она вела себя не менее независимо, чем раньше. Чуть какая-нибудь мелочь не по ней – а таких мелочей, конечно, хватало, – и она выходила из себя, и говорила, что уйдет к Дэну Делани в ресторан, как будто не она была для Сэма источником мелких и больших забот. Сплошные заботы! Не ему первому выпало это на долю!

И все же, повторял себе Сэм, я бы сделал то же самое, начни я жить сначала. Его чувства к ней не изменились; просто он разочаровался в семейной жизни. А ведь была еще Фан. Его женитьба совершенно расстроила ее планы. Ну не может человек угождать сразу всем женщинам. Как говорится, для одной свадьба, для другой – погибель. Не то чтобы она ему всегда не особенно нравилась. Фан была одной из тех женщин, которые просто не могут сказать: «Нет». Нежная и податливая. Хотя он даже и женился на Лилит прямо у нее под носом, он знал, что употреби он чуточку лести, потрепи ее по подбородку, шлепни раз или два, и Фан стала бы сговорчивой, как всегда. Возможно, ему стоило бы избавиться от Фан. Ну, нет уж. Или не раньше, чем подыщет ей работу. А почему он должен избавляться от нее? Он считал, что поступил с ней не совсем хорошо. Нельзя же, чтобы она потеряла и работу, и их совместные забавы. Кроме того – говоря себе это, Сэм подмигнул неизвестно кому, – чем черт не шутит!

Лилит не просила его избавиться от Фан. Если бы она сделала это, он был бы вынужден подчиниться. О нет, мадам Лилит была слишком горда, чтобы предлагать такое. Это казалось ему забавным. Любая нормальная женщина сказала бы: «Пусть она идет вон!» Но Лилит прикинулась, что ей безразлично – здесь ли Фан или нет.

Так вот Фан и осталась – на случай дождика, как говорится, сказал себе Сэм и снова подмигнул.

Тот франт больше не приходил в ресторан за Лилит. Сэму хотелось бы знать, что с ним случилось. Что ж, у Лилит есть несколько первоклассных друзей. Это ее кузина или невестка, которая приходит изредка увидеться с ней. Приятная юная леди. Компаньонка у какой-то богатой женщины. Он удивлялся, почему Лилит никогда не ходила навестить ее. Это было так не похоже на Лилит – не сунуть свой нос туда.

Он подумывал о том, чтобы спросить ее, но были некоторые вещи, о которых лучше было Лилит не спрашивать, если дорожишь покоем.

Ну что же, он не должен жаловаться. Дела шли хорошо. Хотя странно, как Лилит удается все еще мучить его, заставлять чувствовать, что он так и не знает ее, несмотря на так называемые «интимные отношения».

Расположившись за прилавком, Сэм ковырялся в зубах и наблюдал, как она подсаживается к столикам. Она, несомненно, привлекает посетителей. И знает, как обращаться с людьми. Слегка пококетничает и тут же дает понять, что бесцеремонности не потерпит.

Лилит была «то, что надо», она делала гораздо больше, чем пела песенки и исполняла этот танец с вуалями. Сегодня вечером она выглядела немного странно... что-то новое появилось в выражении лица. Как бы это назвать? Задумчивость? Нет, не совсем то. Скорее у нее есть какая-то приятная тайна. Тревожась, он все же надеялся, что она не встречается снова с тем франтом. Да и как бы она смогла? Он ловко следил за каждым ее шагом, да она, кажется, и не стремилась удаляться от ресторана.

И все же она изменилась – вне всякого сомнения. Лилит... но не совсем Лилит. Одну за другой она сбрасывала свои вуали. Он был рад, что она не позволила ему убедить ее танцевать в подвальчике. Ныне он мог гордо держать голову; он мог смотреть сверху вниз на того, кто упоминал ресторан Делани. В конце концов, выигрывает добропорядочный, честный человек, соблюдающий респектабельность своего ресторана.

Что с ней произошло? Движения ее не изменились. Теперь он в подробностях знал танец с вуалями... каждый жест. Все было таким же, но она казалась другой, уже не обещавшей самое важное, Не подававшей им надежды на то, что, сбросив последнюю вуаль, она предстанет обнаженной.

По старой привычке он пошел за ней в ее комнату. Он поступал так в прежнее время, когда ухаживал за ней; он подумал, и мысль эта его позабавила, что он до сих пор ухаживает за Лилит.

– О, это ты.

– Ну, нечего сказать, поздоровались.

Она бросила на него один из своих уничтожающих взглядов. Просторечие она не одобряла; она старалась совершенствоваться, стремясь говорить, как эта ее невестка с манерами и наружностью леди.

Она усаживалась, глядя на себя в зеркало, все такая же отрешенная и задумчивая, как в танце. Он положил руки на ее голые плечи, но она вывернулась. Как бы ему хотелось, чтобы она была такой же мягкой и любящей, как Фан.

58
{"b":"12170","o":1}