A
A
1
2
3
...
62
63
64
...
93

– Я вот размышляла о мистере Янге.

– Он теперь солдат, Лилит. Находится за много миль отсюда... в Крыму.

– Значит, он ушел в солдаты. А... а что с Фритом? Не думаешь ли ты иногда выйти замуж за него?

– О, Лилит, ты все еще думаешь о нем?

– Когда у тебя малыш, то нет времени думать о чем-то еще. Просто мне пришло в голову, что ты могла его видеть и...

– Я уже давно не видела его. Он тоже уехал.

– Уехал?

– На войну.

– Что, как солдат?

– Нет. Он уехал в качестве хирурга. Он думал, что должен поехать, как он сказал, потому что врачи там будут нужны не меньше солдат. – Аманда говорила торопливо. – Он вернется. В доме у него все по-прежнему. Там теперь живет его ассистент и ведет его дела. Наполеон учится быть грумом. Он очень счастлив.

Лилит была ошеломлена. Он был ей более дорог, чем она себе представляла. Теперь она сердилась на себя за то, что так мало обращала внимания на разговоры о войне. Такие названия, как Альма... Балаклава... Инкерман... пришли ей в голову. До этого они были просто названиями, а теперь стали местами – местами, где мог быть Фрит.

– Но... там, должно быть, очень опасно.

– Он будет избегать опасности. Он сказал, что будет. Он сказал, что бы там ни было, у него все будет благополучно. Лилит, он тебя очень любил. Я думаю, что он поэтому уехал.

Лилит рассмеялась.

– Мне смешно, – объяснила она, – что он предпочел встречу со смертью женитьбе на мне. Это непонятно.

– Лилит, он хотел... не могу тебе передать, как он хотел.

– Знаю. Он хотел, чтобы я была бы леди. Я не леди, поэтому он посчитал, что лучше уехать на войну, чем жениться на мне.

– Масса людей считает, что они должны туда ехать. Я подумываю поехать туда сестрой милосердия.

– Так у них там есть сестры?

– Да. Мисс Найтингейл взяла с собой несколько человек. Я хотела поехать с ней. Для меня это тоже было бы выходом из положения. Фрит сказал, что я там не пригожусь. Он почти настоял, чтобы я осталась здесь.

– Уехать в качестве сестры милосердия! – сказала Лилит, и в глазах ее появилось мечтательное выражение. Она представила себя с Фритом в какой-то немыслимой стране. «Но, – подумала она, глядя на малыша, – какое мне теперь дело до Фрита? Какое мне дело даже до того, что он может не вернуться? У меня есть Лей, и для меня теперь никто, кроме него, не имеет значения».

Тут она взяла его у Аманды, потому что в этот момент ей непреодолимо захотелось, чтобы он был у нее на руках. Она поцеловала его и крепко прижала к себе.

– Именно таким я его себе воображала, он очаровательный, он изумительный... – она переиначила слова старинной песни, которую она когда-то пела в ресторане; Аманда, глядя на нее, с облегчением улыбнулась. Слава Богу, что у Лилит есть ее малыш. Оба влюбленных нашли утешение после своего злосчастного романа: Фрит – в службе в армии, Лилит – в своем сыне.

Прижимая к себе малыша, Лилит думала о том, что ее небольшой план теперь ей уже не пригодится. Как бы мог Фрит обеспечить ей жилье? Как же мог бы он ей помочь воспитать малыша джентльменом, если он далеко на этой войне?

– Расскажи мне о себе, Аманда. Расскажи мне, как тебе живется здесь. А эта женщина, у которой ты работаешь... какая она? – Аманда не знала, что ответить. – Она мегера, наверное?

– Нет, не совсем то. Она очень больна... от этого у нее временами появляются небольшие странности. Но... у меня все в порядке. Я справляюсь.

– Аманда, ты когда-нибудь думала, что станет с тобой, если она умрет?

Аманда неожиданно вспыхнула. С чего бы это, удивилась Лилит.

– Если... если она умрет?.. Ну... почему я должна?..

– Так ведь ты работаешь на нее, верно? Если она умрет, ей уже не будут нужны твои услуги, я полагаю!

– Я должна буду найти какую-нибудь другую работу.

– А ты сможешь?

– Думаю, что смогу. Теперь у меня есть опыт. Доктор мне поможет, он очень добрый.

– С ним легче, чем с ней... ладить?

– Я вижу его, естественно, не часто.

– О, Аманда, как бы я хотела видеть тебя хозяйкой такого вот дома... с твоими малышами, чтобы я могла приводить маленького Лея играть с его кузенами. Они ведь были бы кузенами, верно? Пусть троюродными. Вот на что мне хотелось бы посмотреть, Аманда.

– Не стоит тебе тревожиться обо мне. Я не пропаду.

Лилит немного рассказала о ресторанчике; она едва удержалась, чтобы не рассказать Аманде о своих страхах, что Сэм испортит малыша, о своих желаниях и надеждах в отношении ребенка. Без сомнения, новость о Фрите слегка обескуражила ее. Должно быть, она рассчитывала на его помощь больше, чем отдавала себе в этом отчет; и совсем уже было приготовилась внутренне забрать малыша подальше от ресторана и от Сэма, пока он не повзрослел.

Когда она уже уходила и Аманда прощалась с ней в холле, вошел доктор.

Как он отнесется, забеспокоилась Лилит. Имеет ли Аманда право вот так уделять внимание своим гостям, если она работает здесь?

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Это миссис Марпит, – сказала Аманда. – По-моему, я говорила вам о ней.

Доктор взял руку Лилит.

– Как поживаете, миссис Марпит?

– А это – Лей, – сказала Аманда. – Сын миссис Марпит. Аманда подняла малыша, показывая его; что-то в этой сцене озадачило Лилит. В задумчивости покинула она Уимпоул-стрит.

Значит, этот человек влюблен в Аманду. В хорошеньком положении оказалась Аманда: обслуживать больную, муж которой в нее влюбился! Когда эта женщина умрет, он, возможно, женится на Аманде. Тогда она снова пробила бы себе дорогу в то сословие, из которого вышла.

И хотя Аманда могла этого не понимать – потому что она всегда была дурочкой, – Лилит было ясно, что она разделяет чувства этого человека.

* * *

Лилит почти не спала ночами, раздумывая обо всем этом. С каждым днем ресторанчик Марпита казался ей все мрачнее. С каждым днем все невыносимее становился запах затхлого воздуха из-за табачного дыма, свечного освещения и паров спиртных напитков. Она больше не танцевала; с этим было покончено перед рождением Лея; но она по-прежнему выходила к гостям, садилась за их столики, ослепительная в своем вечернем черном платье с алой отделкой, с красными розами в волосах. Как и прежде, она привлекала клиентов несмотря на то, что не танцевала.

Настал день, когда она поняла, что больше не может не действовать. Накануне у них состоялся, по выражению Сэма, торжественный вечер; отмечался день рождения малыша, ему исполнился год. Сэм, облаченный в свой лучший жилет, с багровым от джина и возбуждения лицом, с блестевшими напомаженными волосами, вышел на середину зала и поднял руку.

– Леди и джентльмены, сегодня у меня большое, э... очень большое событие. Одно из самых важных событий в моей жизни. Может быть, некоторые из вас, господа, знают, что один очень уважаемый член моей семьи не присутствует сегодня здесь. А почему? Далеко уехал? Ничего подобного. Он в доме, но наверху, в своей кроватке... крепко спит. Господа, я говорю о своем сыне. Сегодня ему исполнился год, и я собираюсь просить вас выпить со мной за его здоровье... за счет этого заведения... лучшего шампанского... шампанского ресторана Марпита, если вам угодно, что значит, льщу себя надеждой, то же, что «лучшего шампанского». Чарли! Джек! Наполните бокалы.

Постоянные посетители бурно приветствовали заключительные слова, потому что ничто не могло доставить им большего удовольствия, чем возможность выпить задаром, и они готовы были пить за здоровье Лея, тем более дармовое шампанское.

– За мальчишку! – крикнул он, поднимая бокал. – За юного Марпита.

Все было бы ничего, если бы на этом кончилось, но не кончилось. Лилит разговаривала с кем-то из гостей, как вдруг увидела Сэма с малышом, розовым со сна, протирающим глаза, удивленно озиравшимся.

Сэм сказал:

– Леди и джентльмены, вот и парнишка собственной персоной. Конечно, нехорошо, не следовало бы его будить, но ведь не каждый же день в году бывает у него день рождения, я полагаю, что ничего плохого не случится. От этого с тобой ничего плохого не случится, верно, сын?

63
{"b":"12170","o":1}