ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Люди окружили малютку, а теперь, когда он уже проснулся, ему явно нравилась обстановка, потому что больше всего маленький Лей любил ласковое внимание взрослых. Дорри Квинн, которая использовала ресторан как место для свиданий со своими приятелями, взяла малютку у Сэма и расцеловала его.

В наблюдавшей за этим Лилит клокотал гнев.

Взрослые посадили Лея на стол, угостили пирожными и конфетами. Он смеялся, этот самый дружелюбный малютка на свете, и все восхищались этим днем рождения.

Сэм потирал руки, Сэм бросал ей вызов, и Лилит поняла, что все это было своеобразным обрядом посвящения для ребенка; он как бы говорил, что ребенок не только ее сын, но и его, и у него с сыном общая жизнь.

Лилит воспользовалась тем, что Лей вдруг громко заплакал. Кто-то пролил на его одежду шампанское, а пожилой человек с завитыми усами, попытавшийся позабавить ребенка, почти вплотную приблизил к нему лицо и скорчил гримасу, отчего Лей испугался и завопил.

Тут Лилит поторопилась к нему.

– Что такое, мое сокровище? – Она взяла малютку на руки, а он обнял ее за шею и прижался к ней лицом. – Все хорошо. Мама с тобой. Теперь все хорошо. – Она улыбнулась присутствующим. – Он сейчас пожелает всем вам спокойной ночи. Скажи «спокойной ночи», любимый.

Лей поднял лицо от лица матери и с серьезным видом помахал рукой.

– Спокойной ночи, малыш! – громко ответили присутствующие.

Лилит поспешила подняться с ним наверх. Когда глубокой ночью ресторан закрылся, а Лилит и Сэм оказались одни в своей спальне, она в бешенстве накинулась на Сэма; он не догадался, что бешенство было наигранным и входило в ее план.

– Ну, ты и сообразил!

– Что? – с невинным видом спросил он.

– Что! Взять ребенка из постели в подобное место... Все в дыму... И все эти люди... Удивительно, что он остался жив.

– Ему это не повредило. Парнишка был доволен.

– Доволен! Полагаю, что поэтому он так отчаянно завопил.

– О, да ведь это было потом. Разве ты не видела, как он смеялся? – Сэм хлопнул себя по бедру, но начал нервничать.

– Смеялся! Очень мило! Сперва ты хочешь, чтобы твоя собственная жена танцевала в подвальчике обнаженная... потом берешь собственного сына и пытаешься сделать из него пьяницу.

– Послушай, – сказал Сэм, – чего ты добиваешься? Вовсе я и не хотел, чтобы ты шла в какой-то подвальчик.

– О, не хотел? А тогда зачем говорил об этом?

– Так ведь это было тогда, когда ты пришла сюда впервые.

– Понимаю. Только пытался погубить невинную девушку.

– Не такую уж невинную, – заметил Сэм.

– Ты всех судишь по себе... и по Фан. – На это он промолчал, а она продолжала: – Я не потерплю, чтобы моего малютку таскали снова вниз в ресторан... никогда впредь.

– Ну, ведь это только потому, что был день его рождения.

– Мне безразлично, что за причина. Для него это было вредно, я против этого. Я тебе говорила, что хочу воспитать его как джентльмена.

– У тебя большие задумки.

– Они лучше маленьких.

– Они слишком большие для тебя, Лилит.

– А для него в самый раз. Я должна заботиться о нем, потому что я вижу, что никто больше не будет это делать.

– Послушай, Лилит. Надо быть разумной. Я хочу мальчику всего самого хорошего. Никто никому не мог бы пожелать лучшего, чем я ему желаю. Но ведь ему придется зарабатывать себе на жизнь, как мы это делаем. А у тебя в голове джентльмены.

– Сэм, – сказала она, – думаю, ты прав. У меня в голове джентльмены. Поэтому я не позволю, чтобы мой сын стоял в дверях ресторана, кланяясь всяким подонкам Лондона лишь потому, что они могут зайти и напиться до одури. – После этого она замолчала.

А утром она надела свой новый кринолин, малыша одела в его лучший наряд и отправилась повидать Аманду.

Наверху, в комнате Аманды, она сказала то, что репетировала по пути к Уимпоул-стрит.

– Аманда, у меня беда. – Это было правильное начало. Она знала свою Аманду – голубые глаза сразу же озабоченно расширились. – Мне не надо было бы обременять тебя своими заботами.

– Кому же еще ты можешь рассказать о них? Я бы обиделась, если бы ты не пришла ко мне после всего, что мы пережили с тобой вместе. В чем дело?

– Все ужасно, Аманда. Ну, просто все. Я испортила себе жизнь. Мне ни за что не надо было выходить замуж за Сэма.

– Не вышла бы замуж, не было бы у тебя Лея.

– Да, это так; ради него, Аманда, я готова умереть.

– Я знаю. Но скажи мне, чем ты огорчена. Позволь мне помочь тебе.

– Моя семейная жизнь вовсе не то, что ты думаешь. Сэм мне изменил.

– Вот как, Лилит! Я удивлена. Я... я думала, что он такой хороший... что он так тебя любит.

– Любит меня! – Лилит рассмеялась. – Да знаешь ли ты, что когда я ждала малютку, он возобновил отношения с Фан?

– Ты имеешь в виду...

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Они гуляли до того, как я пришла в ресторанчик, а потом... ну, начали снова. Как ты думаешь, что я должна чувствовать, живя в доме, где такое творится?

Аманда была поражена.

– Я не могла себе представить.

Лилит закрыла лицо руками и на время замолчала. Малютка, которого держала на руках Аманда, решив, что мама в слезах, принялся плакать. Он вывертывался и пытался до нее дотянуться.

Лилит взяла его к себе и успокоила.

– Ну-ну, сокровище мое, все хорошо. Мама смеется... видишь?

Лей кивнул и тоже начал смеяться.

– О, ну что он за милашка, – сказала Аманда. – Что бы ни случилось, это счастье, что он у тебя есть.

– Вот как раз из-за него я и волнуюсь. Сама бы я терпела, но Сэм причинит вред ему, Аманда, ужас, какой вред.

– Не хочешь же ты сказать, что он с ним жестоко обращается! Но... он выглядит таким здоровым и веселым. Он выглядит так, как будто для него ничего не жалеют...

– Он не бьет его. Но делает кое-что похуже. Он пытается оспорить мое право на сына. Знаешь, что он делает? Он приносит его вниз в ресторан и позволяет этим женщинам... ты же знаешь, какого рода женщины приходят в рестораны... ну, он дает им ребенка на руки, позволяет его ласкать и забавлять. Он будит его ночью, чтобы снести его вниз и проделать это с ним.

– Лилит!

– Перестань повторять «Лилит»! Этим не поможешь. Что мне делать? Продолжать жить там, позволить мальчику узнать, в каком доме он живет... где Фан ходит с важным видом и полно полупьяных женщин?

– Это ужасно. Не знаю, что делать. Мне бы хотелось как-то помочь.

– Я хочу уйти из этого ресторанчика. Я не могу позволить, чтобы мой малютка рос в подобном месте. Я не могу оставаться с человеком, который мне изменяет. Аманда, ты не считаешь, что мы могли бы поселиться здесь... малыш и я?

– Поселиться здесь?

– Ну, они, похоже, очень тебя ценят. Не забывай, что я твоя кузина. Я подумала, что здесь найдется для меня какая-нибудь работенка. Они же не станут возражать, что со мной будет малютка, верно? Я подумала, что доктор кажется очень добрым, таким человеком, который в состоянии понять, посочувствовать мне, который не хотел бы, чтобы такой ребенок, как мой Лей, воспитывался в таком месте, как ресторан Марпита.

– Он очень добрый, – сказала Аманда. Лилит улыбнулась.

– Если бы ты попросила, я полагаю, он мог бы сделать что-нибудь... на самом деле. Только подумай, Аманда, что это для меня значит.

– Но что... могла бы ты делать?

– В таком большом доме, как этот, у них полно слуг... Должно быть какое-нибудь местечко.

– Ты имеешь в виду, что ты хотела бы жить здесь в качестве прислуги?

– Я на все готова, лишь бы взять моего малютку из ресторана «Марпит».

– Но, Лилит, ты так гордилась. Ты всегда говорила, что никогда больше не пойдешь в служанки.

– Ныне у меня ребенок, о котором надо подумать. Я не могу себе позволить быть гордой. Меня страшит то, каким он вырастет, если останется в «Марпите».

– И ты думаешь, что здесь он мог бы быть лучше?

– Да, думаю. О, Аманда, ты для меня больше чем кузина. Ты мне близка как сестра. Ты и я... мы будем неразлучны... что бы ни случилось. Если бы я жила здесь, ты была бы со мной и помогала бы мне растить Лея. Я хочу, чтобы он разговаривал, как ты... и как Фрит. Я не хочу, чтобы он походил на своего отца. Если бы мы все были вместе, ты могла бы давать ему уроки, как мисс Робинсон, бывало, давала тебе. Он бы рос так... как не росла я... и как я не могу сама помочь ему расти. Не плачь, Аманда, просто потому, что я прошу тебя мне помочь.

64
{"b":"12170","o":1}