ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
«Черта оседлости» и русская революция
Золотой запас. Почему золото, а не биткоины – валюта XXI века?
Список желаний Бумера
Шум пройденного (сборник)
Последний шанс
Письма моей сестры
Свободная касса!
Прощальный вздох мавра
Смертельный способ выйти замуж
A
A

Керенса кивнула, но она вовсе не была уверена, что подобные дела когда-нибудь кончаются.

Она была старше Доминика, и, несмотря на его разумность, была уверена, что он не знает так хорошо странный мир взрослых, как знает его она.

* * *

Годы Аманды текли спокойно, оставаясь в памяти благодаря разным праздникам: дням рождения детей, которые торжественно отмечались в библиотеке; Рождеством, когда красиво украшалась мишурой и подарками елка согласно недавнему, но уже ставшему популярным обычаю, введенному супругом правящей королевы; дням летнего отдыха, проводимым за городом с матерью Хескета, посвятившей свою жизнь сыну и его детям. Она была уверена, что теперь Хескет счастлив и что мучившие его в первые годы этого брака укоры совести утихли. Мысль о том, что Доминик родился слепым из-за того, что его отец позволил себе грех любить Аманду, пока еще была жива Белла, казалось, забылась. Теперь у них появился маленький Денис, крепкий, нормальный, здоровый мальчик, правда, не такой милый, как Доминик, но кто может привлекательностью сравниться с Домиником?

Аманда часто с любовью размышляла о своих детях. Ни у кого из них не было чувства ревности к Доминику, с которым все окружающие невольно обращались более нежно, чем с другими детьми. Клавдия и Марта, бывало, ссорились из-за куклы или из-за книжки с картинками, но ни одна из них никогда не отказала Доминику в том, что ему хотелось. Возможно, причина была и в том, что Доминик никогда не претендовал на то, что, как он думал, хотелось другим. Аманда начала склоняться к мысли, что недуг Доминика по большому счету не такой уж и недуг, поскольку маленький слепой мальчик, казалось, прививает другим детям доброту, терпимость и ответственность за тех, кто слабее.

Итак, если не принимать во внимание небольшие перепалки, незначительные волнения, маленькие несоответствия, то это была вполне счастливая семья.

Даже Лилит была довольна. Ее встречи с Фритом были нерегулярными, но они знали друг друга уже так давно, что их отношения были похожи на своеобразное супружество. Фрит так и не женился; казалось, он вполне удовлетворен положением вещей.

Он не был таким ревностным работником, как Хескет. Аманда теперь подозревала, что его стремление приобрести профессию врача в те давние дни в Корнуолле было просто желанием избавиться от ограничений деревенской жизни. У него был небольшой, но избранный круг пациентов из среды богатых людей; в основном это были женщины. Он главным образом наслаждался жизнью, много путешествовал, проводя почти все зимние месяцы вне Англии и оставляя вместо себя ассистента лечить богатых женщин.

– Они тем больше меня ценят, – говаривал он, – чем меньше я доступен.

Фрит заявлял, что он эгоистичен и ленив; его бы никогда не заинтересовал приют доктора Барнардо, как он заинтересовал Хескета. Хескет был так серьезен, так настроен быть полезным людям. Поэтому он постоянно много работал, не щадя себя, и большую часть времени посвящал благотворительности.

Аманда встречалась с сестрой Фрита Алисой и с Энтони, своим кузеном, когда они приезжали в Лондон. Фрит сказал, что было бы глупо не встречаться с ними. Восстановление отношений с Алисой доставило ей радость; им было о чем поговорить, так как у Алисы родилось уже шестеро детей. Что касается Энтони, то теперь Аманда удивлялась, как это она могла когда-то бояться этого упитанного человека среднего возраста. Она могла себе представить, что он какое-то время злился на нее за то, что она от него сбежала. Но в конце концов Энтони ничего не потерял из-за ее побега, поскольку теперь он стал наследником ее отца, и Аманда была уверена, что Алиса стала для него такой подходящей женой, какой сама она никогда бы не могла стать.

Алиса сказала, что мать Аманды часто говорила о ней и что ей очень бы хотелось увидеть внуков. Возможно, предположила Алиса, когда они с мужем в следующий раз приедут в Лондон, то смогут привезти с собой мать Аманды.

После возвращения Алисы и Энтони в Корнуолл Аманда стала получать письма от матери, которые ее успокаивали, как будто залечилась незаживающая рана.

Так и шло время. Дни рождения, рождественские праздники, недомогания детей, признаки их взросления, волнения за них, постоянная большая любовь к ним... это была та семейная жизнь, которой ей всегда хотелось.

Денису уже исполнилось четыре года, детьми в доме в основном занимались няня и мисс Робинсон, поэтому Аманда находила время помогать Хескету в его благотворительной деятельности. Все это началось после того, как она побывала с ним в новом доме Тома Барнардо в Ист-Энде и увидела детей, которых этот добрый человек собрал на улицах, и услышала рассказанные им их грустные истории.

Вот это и есть настоящая благотворительность, подумала она тогда. Люди, подобные Барнардо, оказывающие практическую помощь, и являются настоящими филантропами. Давид и Уильям мечтали... это были неопределенные мечтания. Мечтания Давида были порождены совестливостью богатого человека, мечтания Уильяма – обидой бедняка; но их мечтания явились результатом их собственных переживаний. Теперь она поняла, что такое настоящий реформатор, человек практического склада, она смогла увидеть, в чем разница. Том не говорил: «В данном случае это справедливо, а то – несправедливо». Он говорил: «Бездомные дети голодают на улицах Лондона, поэтому я дам им кров и накормлю их; я обучу их ремеслам; я помогу им уехать из этой страны туда, где они найдут для себя достойную жизнь».

Мало-помалу дети взрослели. Керенсе исполнилось четырнадцать лет, а Лею, которого Аманда привыкла считать своим не меньше, чем Лилит, – восемнадцать.

* * *

Лей на каникулы приезжал домой. Благодаря своему усердию он преуспевал в учебе, но очень радовался, приезжая домой, потому что был сильно привязан к семье; спокойный и сдержанный, он лучше всего чувствовал себя дома.

Он любил мать, понимая, что многим ей обязан. Он сознавал, насколько она всю себя посвятила ему – не то чтобы она это подчеркивала, – и как велико было ее желание, чтобы он познал лишь счастье и успех. Ему были известны его не очень близкие родственные связи с этой семьей, и это знание было причиной его благодарности за то, что он единодушно ими в нее принят. Он понимал, как поняли это Керенса и Доминик, что в доме существуют тайны, которые он может когда-нибудь узнать; но в отличие от Керенсы он не стремился узнать эти тайны. Его вполне устраивал тот факт, что в этой любимой им семье у него было свое место.

Лея всегда радовало возвращение домой. Когда поезд прибывал на вокзал, он нетерпеливо разглядывал платформу, чтобы увидеть, кто приехал с Амандой; он всегда надеялся, что с ними будет и Керенса. Глаза Лилит, бывало, сияли, когда она замечала, как он возмужал, и она требовала, чтобы он подробно ей рассказал – хотя мало в этом смыслила – о сданных им экзаменах. Она мечтала, что он станет великим врачом... и джентльменом. Он никогда не забывал ту молитву, которой она его научила: «Пожалуйста, Господи, дай мне быть хорошим мальчиком и джентльменом».

Эта молитва о многом ему рассказала; он понял, как мать ради него старалась, как планировала его будущее, как мечтала обеспечить ему достойную жизнь, которой, если бы не благодеяние доктора, у него могло и не быть.

Но больше всего по приезде домой ему хотелось увидеть Керенсу, которую он любил. Он хотел бы, чтобы она была старше; но временами он бывал рад, что все так, как есть. Так как ему было только восемнадцать лет, то лучше, чтобы Керенса подольше оставалась ребенком, пока он не повзрослеет. Возможно, когда ему исполнится двадцать один год, а Керенсе будет семнадцать, он сможет поговорить с ней.

Если бы Керенса не была так прекрасна, так очаровательна, так не похожа ни на одну другую девушку, он мог бы предположить, что эту мысль внушила ему мать, как она внушила ему, в чем он не сомневался, многое другое. Он знал, что его мать хотела, чтобы он женился на Керенсе.

84
{"b":"12170","o":1}