A
A
1
2
3
...
14
15
16
...
65

— Наверное, он предчувствовал смерть. Линкс покачал головой.

— У него частенько появлялись сумасбродные идеи. Он очень увлекался ими, однако в глубине души знал, что их нельзя осуществить. Только когда дело касалось тебя, он возвращался к действительности.

— Почему он выбрал именно вас? Бровь опять поднялась вверх.

— Ты хочешь сказать, что я недостоин такого доверия?

— Он слишком мало знал вас.

— Мы знали друг друга достаточно хорошо. Так что тебе придется смириться с этим. К тому же у тебя все равно нет выбора.

— Вообще-то я могу заработать себе на жизнь.

— В руднике? Ты, кажется, это предложила? Даже если устроишься здесь прислугой или кем там еще, много получать не будешь, поверь мне.

— У меня есть акции. Их можно продать.

— Повторяю, они недорого стоят. Все знают, что этот рудник не приносит прибыли.

— Зачем же продолжать там работу?

— Надежда. Мы всегда на что-то надеемся.

— А пока вы надеетесь, люди умирают?

— Ты говоришь о своем отце. Но разбойников хватает повсюду. Любой из нас может оказаться жертвой.

— Я думаю о том бедняге, которого мы недавно встретили. Он умирает от чахотки.

— Так что же, я должен закрыть из-за этого рудник?

— Да!

Он рассмеялся.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Если я закрою рудник, что случиться со всеми моими рабочими? Они умрут с голода через две недели.

— Я не хочу иметь ничего общего с этим рудником.

— Ладно, мы продадим твои акции, а деньги положим в банк. Но предупреждаю: сумма не превысит и сотни фунтов. А если мы нападем на жилу…

— Я не хочу иметь ничего общего с добычей золота.

Он вздохнул и посмотрел на меня своими блестящими глазами.

— Ты не очень правильно поступаешь. Как говорится, над тобой властвуют чувства. Ты думаешь сердцем. Из-за этого станешь попадать в сложные ситуации, а вызволять тебя оттуда не будет смысла.

— Вы не такой, вы думаете головой.

— Она для того и предназначена.

— А сердце?

— Чтобы контролировать циркуляцию крови. Я засмеялась, и он тоже.

— Тебе что-то еще хотелось бы узнать?

— Да, какую работу я должна здесь выполнять?

— Работу? Помогай Аделаиде и, вообще, будь ей младшей сестрой. Теперь это твой дом.

Я впервые обвела глазами комнату: вдоль одной стены стояли шкафы с книгами, на стенах висели картины, точь-в-точь как в библиотеке обычного английского дома. На полированном дубовом столе была раскрыта шахматная доска, словно кто-то собирался играть. Я вскрикнула — эти великолепные шахматы были мне хорошо знакомы: фигуры из темной и светлой слоновой кости, а в коронах короля и королевы сверкали бриллианты, клетки доски были сделаны из пластин белого и темно-розового мрамора.

— Это шахматы моего отца, — сказала я с возмущением.

— Он оставил их мне.

— Теперь они мои.

— Он оставил их мне.

Я подошла, взяла в руку белую королеву и так ясно представила себе отца, что чуть не заплакала. Линкс стоял возле меня.

— Здесь написано твое имя, — сказал он, указывая на один из квадратов.

— Мы все оставляли на доске свои имена, когда выигрывали в первый раз. Вот имя моего дедушки. Эти шахматы принадлежали нашей семье десятки лет.

— А потом ими завладел посторонний. — На одной из клеток в центре доски крупными буквами было выведено его имя.

— Значит, вы обыграли моего отца?

— Ну, иногда побеждал и он.

— Отец был хороший шахматист Думаю, что я выигрывала, только если он поддавался мне.

— Я тебе поддаваться не стану — Вы предлагаете мне сыграть?

— Почему бы нет? Я очень люблю играть в шахматы.

— На доске моего отца, — заметила я.

— Давай договоримся. В тот день, когда ты меня обыграешь, они станут твоими.

— Я должна играть на то, что по праву принадлежит мне?

— Нет, на право вернуть их.

— Согласна. Когда начнем?

— Почему не сейчас? Ты как?

— Хорошо, — ответила я.

Мы уселись друг против друга. Я ясно видела его золотистые брови, белые изящные кисти, зеленый нефрит. У Стерлинга руки были немного шире, и я поймала себя на том, что постоянно сравниваю его с Линксом. Они похожи, хотя сын был скорее бледным отражением своего отца. Мне было неприятно так думать, словно своими мыслями я предавала Стирлинга. Линкс заметил, что я смотрю на его руки, и вытянул их вперед.

— Видишь резьбу на камне? Это голова рыси Так меня называют Это кольцо — моя печатка. Я получил ее много лет назад от своего тестя.

— Очень красивый нефрит — И очень тонкая резьба. Подходит мне, правда Я кивнула и взялась за королевскую пешку. Довольно быстро я поняла, что не пара Линксу, однако так старалась, что получила мат только минут через сорок пять — результат, которого он, вероятно, ожидал на пятой минуте.

— Мат, — сказал он уверенно, и я увидела, что выхода у меня нет. — Но игра была неплохая, — продолжал Линкс, — надо нам с тобой еще как-нибудь сыграть — Если считаете меня достойным партнером, — ответила я — Уверена, что вы можете найти шахматиста вашего класса — Мне понравилось играть с тобой. И не забывай, тебе нужно отыграть эти шахматы. К тому же, я не собираюсь поддаваться. Если ты выиграешь, знай, это будет настоящая победа…

Взволнованная, я долго не могла сомкнуть глаза в ту ночь. А когда, наконец, заснула, мне приснилось, что шахматные фигуры ожили, а у короля-победителя были глаза Рыси.

Пришел октябрь, а с ним и весна. Это не Англия, где стояла сейчас дождливая, холодная осень Наш сад был особенно хорош. Стирлинг привез с собой из Англии рассаду, и теперь у нас цвели алая герань и пурпурные лобелии.

Однажды я присела в беседке отдохнуть — от работы в саду у меня ломило спину. Внезапно, точно из ниоткуда, возникла Джессика. Меня всегда приводили в замешательство ее неожиданные и бесшумные появления.

— Ой, Джессика! — воскликнула я — Я видела, как ты выходила из библиотеки. — сказала она. — Ты там была довольно долго.

Рассердившись за то, что она шпионила за мной, я холодно спросила:

— Ну и что?

— Он тобой заинтересовался, и тебе это нравится. ведь так? Не обольщайся. В людях его всегда волнует только одно — какую пользу можно из них извлечь.

— За что вы его так ненавидите? — спросила я. Я удивилась, заметив, что Джессика залилась краской, готовая вот-вот заплакать.

— Ненавижу его? Да, правда. Нет… Я не знаю. Ты бы видела его, когда он первый раз появился на Розелла Крик…

— Что это?

— Поместье. Теперь оно называется Херрикс — в его честь, но когда-то им владел дядя Харли. Мы жили счастливо, хотя хозяйство было не очень большим, и у нас всегда что-нибудь случалось. То вокруг бушевали пожары. Нам с трудом удалось спастись. Потом напала саранча, потом было наводнение, потом почва начала разрушаться. Но мы справились… Мейбелла должна была удачно выйти замуж. Один человек частенько приезжал к нам из Мельбурна. Сын владельца магазина, довольно состоятельный. Он собирался сделать ей предложение.

У меня было такое чувство, что меня посвящают во что-то, чего мне знать не следует. Надо бы под каким-нибудь предлогом отделаться от Джессики, но искушение оказалось слишком велико — услышать необыкновенную историю отца Стирлинга, мысли о котором не давали мне покоя.

Поэтому я спросила:

— Расскажи мне об этом. Она робко улыбнулась.

— Ведь тебе хочется о нем все узнать? Так всегда и бывает. С Мейбеллой произошло то же самое. Как только она увидела его, сразу же забыла обо всем на свете. Я помню тот день, когда он появился у нас.

Джессика немного помолчала, глаза ее мечтательно смотрели вдаль, а на губах играла легкая улыбка. На этот раз я не торопила ее. Я ждала, и она заговорила тихо, будто забыла о моем присутствии.

— Дядя Харли отправился в Сидней встретить прибывающий туда корабль с заключенными: нам очень не хватало рабочих рук. Он сказал: «Я возьму двух здоровенных негодяев. Придется, конечно, приглядывать за этими преступниками, однако мы заставим их работать». Он собирался вернуться через две недели, но приехал только через три, потому что шли сильные дожди и многие реки разлились. Мы с Мейбеллой готовили на кухне еду к его возвращению. Дядя вошел, поцеловал Мейбеллу, потом меня. И сказал: «Я привез двух парней, Мейбелла. Один из них… да ладно, сама увидишь». И мы, действительно, увидели. «Какой крупный мужчина», — воскликнула Мейбелла. — Он что, тоже был на судне?»Дядя Харли кивнул:

15
{"b":"12172","o":1}