ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В комнату Аделаиды, где я шила, вошла Джессика. Она села рядом, глядя на меня.

— Ты пришла послушать книгу? — спросила я — Аделаида занята сегодня, поэтому я не буду читать.

— Значит, мы можем поговорить, — сказала Джессика. — Ты оказываешь на него сильное влияние, — продолжала она.

Разумеется, я знала, о ком идет речь, но сделала вид, что не понимаю.

— Он меняется в твоем присутствии. Он никогда не бывает таким с другими, разве что со Стирлингом.

— Стирлинг — его сын, — заметила я. — А ко мне он относится как к дочери.

— К Аделаиде он так не относится, — сказала она торжествующе. — И никогда не относился. А ради тебя он убил человека.

Мне стало не по себе.

— Об этом не говорят.

— Тем не менее, это произошло.

— Растения не вянут, если их все время поливать, — сказала я. — Так и с воспоминаниями. Если они приятны, их хранишь, если нет — стараешься забыть.

— Ты говоришь умно, — сказала она. — Может быть, это и так. Не знаю, была ли она умна.

— Кто?

— Та женщина в Англии. Бедняжка Мейбелла была неумна. — Хитрый огонек загорелся у нее в глазах. — Ты знаешь, он ей изменял. И не только со мной, были и другие.

Тогда я поняла, что Джессика испытывает к Линксу. Он был ее любовником. Всю жизнь над ней властвовало это двойственное чувство — любовь-ненависть. Любила и ревновала Мейбеллу, любила и ненавидела ее мужа.

— Будь осторожна, — предостерегала Джессика. — Близость к нему до добра не доводит. Он приносит женщинам несчастье.

— Он мой опекун. Он заботится обо мне. Почему я должна бояться его?

— Бедняжка Мейбелла! Ей было бы легче, если бы он хотя бы ссорился с ней. Но он смотрел на нее как на пустое место. Если бы она не умерла от родов, она умерла бы от разбитого сердца. Я была сильнее. Я все больше ненавидела его и радовалась, если могла чем-нибудь досадить. Мое присутствие в доме не дает ему покоя. Я это вижу по его глазам. Ему очень хотелось бы убрать меня, но он не может никуда меня отправить.» У Джесси всегда будет дом»— так говорил мой дядя, так говорила Мейбелла. И даже он не может пренебрежительно относиться к мертвым, хотя ему сам дьявол нипочем.

Она сощурила глаза и пристально посмотрела на меня.

— Он и знать не хотел о Мэри, но когда дело дошло до тебя… Словом, я хочу предупредить…

Я отложила шитье.

— Джессика, я очень признательна тебе, но, знаешь, и сама могу за себя постоять.

— Не очень-то у тебя это получилось у ручья Керри.

Мне хотелось уйти. Она вызывала страшные воспоминания, тот ужас, что я испытала тогда. Но теперь я хорошо понимала чувства Джессики. Все то, что произошло со мной, что я пережила, сделало меня взрослой.

Наступила зима, и пастбища затопило водой. Это было тревожное время, но Джеймс Маддер оказался искусным управляющим. С помощью Стирлинга он сделал все, чтобы урон был не так велик, как того опасались. Дули обжигающе холодные ветры, и выпал снег; трудно было поверить, что на Рождество стояла почти невыносимая жара.

На руднике произошел взрыв, и несколько человек были ранены. Стирлинг с отцом отправились туда и провели там две недели. Я уж и не знала, какое еще несчастье обрушится на нас.

И вот однажды утром принесли труп мальчика. Очевидно, он сбился с дороги и погиб от холода и голода. Я расстроилась еще больше, когда узнала, что этим мальчиком был Джимми. Он, вероятно, пытался найти дорогу, чтобы вернуться к нам, хотя прекрасно знал, что его ожидало. Наверное, он надеялся, что я замолвлю за него слово и мое заступничество снова поможет ему, как тогда, на корабле.

— Бедняжка, он заблудился, — сказала Аделаида. — Здесь это может случиться со всяким.

— Если бы он только остался с нами.

— Если бы только они все оставались, но нет, их гонит страсть к богатству.

Мы похоронили бедного Джимми, а я все думала о том, что заставило его тогда убежать из Лондона. Теперь этого уже никогда не узнать. Надо же было проделать такой долгий путь ради того, чтобы здесь погибнуть.

Линкс говорил со мной о мальчике в своем прежнем насмешливом тоне.

— Твои усилия оказались напрасными, — сказал он.

— Сколько же ему пришлось выстрадать за свою короткую жизнь!

— Не жалей его. Этот мальчишка по натуре беглец. Он бы нигде не прижился. Даже если бы он нашел золото, то промотал бы его и опять оказался в нужде.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Так поступают слишком многие, а Джимми такой же, как и все. Поэтому не сокрушайся из-за него. Ты сделала все, что могла. Он сам выбрал свою дорогу. Давай, больше не будем горевать о нем. Лучше сыграем в шахматы на твоей доске и твоими прекрасными фигурами.

— Вы, наверное, жалеете, что дали отыграть их у себя?

— Да… очень.

— Хотя они никогда и не были вашими.

— Значит, я поступил правильно, что вернул их тебе. — Он грустно рассмеялся. — Какое это имеет значение, Нора, твои они или мои? Они здесь, в этом доме, а этот дом — твой дом.

Он принес доску и разложил ее на столе. Минуту постоял, глядя на меня.

— Надеюсь, Нора, так будет всегда.

Никогда прежде он не говорил со мной так нежно.

Кончилась зима, и наступил сентябрь. Я часто гуляла в саду и опять полюбила ездить верхом одна. Утро было ясным и солнечным. Над головой каркали вороны, веселя вездесущих кукабурр, порхали красавицы розеллы. Я любовалась полевыми цветами — красными, синими, розовыми и лиловыми. Через несколько дней они станут просто восхитительны. Так хотелось насмотреться на них, ведь здесь даже летом цветов бывало мало.

Раньше я всегда избегала места, где убили отца, но в то утро мне внезапно захотелось туда поехать. Я не собиралась предаваться размышлениям о прошлом, вызывать его призраки. Мой отец умер. Я потеряла человека, который был мне дороже всех… тогда. Но сейчас жизнь моя изменилась, и в ней появился другой… другие, должна я, наверное, сказать.

Я любила Стирлинга, хотя и не была уверена, что влюблена в него. Я восхищалась Линксом, наверное, даже благоговела перед ним. Я так ждала наших бесед, мне нравилось встречать в его глазах блеск одобрения.

Я произнесла вслух:

— Я счастлива.

И это было, действительно, так.

Я подъехала к той памятной поляне. Дух захватило от волшебной красоты! Она была совсем не такой, какой я увидела ее впервые, настолько преобразил все вокруг пестрый ковер полевых цветов.

Мне захотелось пить. Спешившись, я привязала Королеву Анну и подошла к ручью. В солнечном свете вода серебряной струйкой сбегала с высокого плато. Я набрала пригоршню, но сразу поняла, что пить эту воду нельзя: она была грязной и оставляла на пальцах осадок.

Присмотревшись внимательней, я с трудом поверила своим глазам. Осадок был похож на золотой песок.

Меня охватила дрожь. Подставив руки, я вновь набрала пригоршню. В воде был все тот же желтый песок. Возможно ли это? Золото!

Я подняла голову и снова взглянула на плато, его крутые склоны. Журчащая вода словно нашептывала:

«Здесь есть золото». Но если так, почему до сих пор его никто не обнаружил? Да просто потому, что кто-то должен был это сделать первым.

Я вспомнила рассказы о том, как пастухи овец находили золото на пастбищах и становились богачами. Это случалось не раз.

Я постояла в нерешительности. Потом услышала, как смеются кукабурры.

Если все это правда, то самое смешное заключалось в том, что именно я нашла золото, я, которая так его ненавидела.

Но полно. Золото ли это? Не заразилась ли я сама этим сумасшествием? Я дрожала от волнения. Может быть, это вовсе не золото. Что я знаю о нем? А вдруг это просто песок, окрашенный горной породой? Отец месяцами гнул спину, сносил немыслимые тяготы ради этого металла, а я без всякого намерения, совершенно случайно наткнулась на золото.

Но вот на берегу ручья блеснул маленький желтый кусочек размером с мускатный орех. Нагнувшись, я подобрала его. Сомнений не было. Это золото!

Не знаю, как долго я стояла, глядя на самородок. Мне захотелось выбросить его, уехать отсюда и никому ничего не рассказывать.

23
{"b":"12172","o":1}