ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– У нас не принято говорить о пациентках, – сказал он.

– Но, если они умерли, вряд это так важно?

Но если фройляйн Шварц мертва, как же вы собираетесь ее увидеть? Не вижу смысла в посещении бабушки. Я слышал, она тоже умерла, и ребенка взяли на воспитание люди, уехавшие из страны.

Он все больше запутывался и терял спокойствие.

– Если вы убедите меня, что Гретхен Шварц умерла, у меня не будет к вам никаких претензий.

Он вздохнул недоверчиво. Потом дернул за шнурок вызова и попросил появившуюся на пороге сестру принести соответствующий журнал регистрации пациенток.

В ожидании журнала он поинтересовался, что я делала в эти годы. Я рассказала, что вернулась домой в Англию, а затем меня пригласили сюда преподавать английский язык.

– И вот тогда вы решили посетить могилу своего ребенка?

– Да.

– Могилки детей, которых не посещают, очень трудно найти. На кладбище вы увидите множество маленьких могильных холмиков, которые почти сравнялись с землей.

Принесли журнал.

– Когда это было? – Он перелистал страницы. – Вот, пожалуйста. Гретхен Шварц умерла при родах. Ребенок отдан на воспитание.

– Ваши записи неверны, доктор Кляйн!

– Что вы имеете в виду?

– Гретхен Шварц не умерла.

– Откуда такая уверенность?

– У меня нет сомнений, я встречалась с ней.

– Вы ее видели?

– Да, видела. Она замужем за неким сержантом Франком и живет в Рохенберге.

Он задохнулся и после молчания, длившегося несколько секунд, запинаясь произнес, что этого не может быть. Я встала.

– Нет, это правда. Меня очень интересует, почему вы внесли в журнал запись о смерти Гретхен Шварц и передаче на воспитание ее ребенка. Из каких побуждений?

– Побуждений? Не понимаю. Возможно, произошла какая-то ошибка.

– Не возможно, а так оно есть. Извините меня, одну минутку. У меня подруга, которую я хотела бы представить вам.

Не дожидаясь его возражений, я вышла в приемную и возвратилась с Гретхен.

– Я хотела твоей встречи с доктором Кляйном, – сказала я Гретхен.

Он уставился на нее.

– Кто... – начал он. – Что...

– Перед вами фрау Франк, вы помните ее как Гретхен Шварц. Но вы считали, или сказали мне, что считали, что она умерла. Как видите, она жива.

– Но я не понимаю. Вы и она... здесь вместе. Вы специально подстроили это?

– У нас у обеих родились дети в вашей клинике, доктор Кляйн.

– Да, да...

– Вы сказали мне, что ребенок Гретхен жив и был взят на воспитание.

– Здесь явно какое-то недоразумение. Вы не сказали мне, что фройляйн Шварц здесь.

– Теперь ее зовут фрау Франк, но вы были так уверены в ее смерти, и это зарегистрировано в вашем журнале!

– Несомненно, это ошибка регистратора. Я рад, что фройляйн Шварц не умерла, но я вам говорил, это было так давно.

– Зачем вы сделали такую запись?

Он пожал плечами. Самообладание почти вернулось к нему.

– Ошибки случаются с каждым, фройляйн Трант, вам ли этого не знать. Боюсь, ничем больше не смогу вам помочь.

– Возможно, можете. Попрошу вас дать мне адрес фрау Глайберг.

Он наморщил лоб, но это меня не обмануло.

– Она – ваш друг? – спросил он.

– Я потеряла связь с ней.

– Я тоже. А теперь, фройляйн Трант, вы должны меня понять. Я очень занятой человек. Извините, что ничем не смог вам помочь. – Он поспешно проводил нас до дверей клиники.

Возбуждение мое достигло предела. Мне пришло В голову, если он обманул нас, сказав, что ребенок Гретхен жив, не солгал ли он, сказав о смерти моего ребенка?

Он не смог представить никаких подробностей, не смог указать могилу, моего ребенка.

Как мне хотелось скорее увидеть Максимилиана, так много обсудить с ним!

От Энтони пришло очередное письмо.

«Положение очень неустойчивое. Мне совсем не нравится, что вы находитесь в Германии. Французы ведут себя очень воинственно, а они и пруссаки – старые враги. Если возникнет заваруха, а есть мнение, что беды не миновать, мне не хотелось бы думать, что вы находитесь в тех местах. Одно только слово, я приеду и отвезу вас в Англию».

Было бы несправедливо держать его и дальше в неведении, что я нашла Максимилиана. Я так любила Энтони„что хотела бы, чтобы он перестал обо мне думать. Я надеялась, что та девушка, о которой писала миссис Гревиллъ, даст ему все, что он хотел найти в жене, и я от всего сердца желала ему полюбить ее и забыть обо мне.

Как только представится возможность, я напишу ему обо всем.

Фрау Грабен вошла в классную комнату, трепеща от волнения. Я давала урок английского и пыталась сосредоточиться на материалах занятия. Это давалось мне с большим трудом. Я продолжала думать о моем посещении клиники доктора Кляйна и о его поведении... Все чаще и чаще мне приходила в голову мысль, что и в смерти моей маленькой дочери есть какая-то тайна.

Всякий раз, услышав цокот копыт во дворе замка, я вскакивала в отчаянной надежде увидеть Максимилиана. Мне не терпелось поговорить с ним, определить взаимосвязь странного поведения доктора Кляйна с той Массой таинственных событий, окружавших мою жизнь.

– Что случилось, фрау Грабен?

– Приехала герцогиня Вильгельмина.

Я услышала свой внезапно охрипший от волнения голос.

– Что ей надо?

– Она желает видеть вас.

– Меня?

– Она так говорит. Она – в Рыцарском зале.

– А герцог с ней? – спросил Дагоберт.

– Нет, – ответила фрау Грабен. – Она приехала одна, по крайней мере одна пришла в Рыцарский зал. Две дамы ждут ее в карете.

– Я немедленно спущусь к ней, – сказала я. – Не понимаю, зачем я ей понадобилась.

Я велела детям продолжать чтение книжки сказок, которую мы изучали.

Выйдя из классной, фрау Грабен посмотрела на меня взглядом, полным возбуждения.

– Интересно, что все это значит? – прошептала она в недоумении.

– Она сказала, что хочет видеть именно меня?

– Да, конечно. И у нее был такой взгляд.

– Какой взгляд?

– Он напомнил мне айсберг. Не то, что я видела айсберг. Но такой же холодный, очень холодный. До дрожи холодный, я бы сказала. И мне говорили, что основная масса айсбергов под водой, а не на поверхности.

– А что, если...

– Она что-то узнала? Не могу сказать. Новости всегда становятся известными, особенно плохие новости, а эта новость может оказаться плохой для нее. Но вы скоро узнаете. Когда войдете в зал, обращайтесь к ней Ваша светлость и проявите должное уважение. Тогда вы не ошибетесь.

Я вся дрожала от волнения. Я видела эту женщину один или два раза, но издалека. Одно то, что она считала себя супругой Максимилиана, делало ее опасной, по крайней мере. Я чувствовала, что несправедлива к Вильгельмине, но это было не так. Мы попали в такое положение не по ее и не по моей вине.

Она сидела за столом, когда фрау Грабен открыла дверь. Пришла мисс Трант, ваша светлость, – сказала она, и я вошла в помещение. Я знала, фрау Грабен неплотно прикрыла дверь и стояла, прижавшись к двери, подслушивая.

– Вы – мисс Трант?

Холодые голубые глаза оценивающим взглядом прошлись по мне. По их бесстрастному выражению трудно было понять, что она знала. Она была очень красива. Я заметила это, ощутив острое чувство ревности. Как глупо с моей стороны. Он любил меня и никогда не любил ее. Ее красота напоминала красоту статуи: отчужденной и холодной. Светлые волосы окружали бледное, овальное лицо с орлиным аристократическим носом, неулыбчивый рот прекрасно гармонировал с холодом глаз. Бархатный плащ ниспадал с плеч, открывая кружева на запястьях и на шее. Бриллианты сверкали на пальцах и кружевном воротнике платья и прекрасно дополняли ее облик. Мне трудно было представить ее в порыве страсти, а в ее отчужденности проглядывало что-то неживое и смертоносное, как у змеи.

Но мне показалось, что её интерес ко мне превосходит обычное внимание к учительнице английского. Она знает, подумала я, если не все, то многое.

– Я слышала, вы учите детей английскому языку.

60
{"b":"12174","o":1}