ЛитМир - Электронная Библиотека

– Стой. – И резко спросил у Дина: – А это кто?

– Бен Клей. На него можно положиться. Я сказал ему, что он может ехать с нами. – Дин с братом уже проникли в кабинет. – Пошли, Торн, все нормально.

– У нас нет лишней лошади для него.

– Он поедет со мной, – бросил Уильям через плечо, переступая через тело Амоса Линдена.

– Пошли, – хрипло сказал Джиму Торну третий бандит, который до сих пор молчал, – приземистый нескладный парень с черными волосами и бородой, кузен Дина. – Разберемся позже. Кто знает, сколько народу слышало выстрелы. В любую минуту может кто-нибудь появиться.

Торн пристально рассматривал Бена.

«Он пристрелит меня, – подумал Бен с неожиданной уверенностью. – Не доверяет мне и не хочет, чтобы я ехал с ними. И прекратит все дискуссии, пустив мне пулю в лоб». Но как только он почувствовал леденящий ужас, пронзивший его насквозь, у входной двери возникла возня. Бен, Торн и бородач повернулись как раз в тот момент, когда Мэрфи, возвращавшийся с подносами из кухни за углом, натолкнулся на Уильяма Дина, выходящего из тюрьмы на улицу. Поднос полетел на землю, брат Дина потянулся за револьвером, но Уильям оказался проворнее. Словно ниоткуда, он выхватил нож Бена, серебристо сверкнувший в полумраке, и вонзил его в горло Мэрфи. Помощник шерифа умер мгновенно.

– Пошли, – прорычал Калвин, и все побежали. Бен старался поспевать за ними.

Третий брат Дина, Джо, которого раньше не было видно, вместе с лошадьми ожидал их в переулке. Бен едва успел перевалиться на спину коня позади Уильяма Дина, как они поскакали бешеным галопом по улицам города.

В наступивших сумерках они мчались мимо оцепеневших прохожих, которые, в страхе прижимаясь к зданиям, уступали им путь. Никто не сделал ни одного выстрела.

Сидевший впереди Бена Уильям Дин прокричал:

– Держись, парень! Четыре часа хорошей езды. Бен сглотнул, чувствуя тошноту и головокружение. По его лицу струился пот, заливая рубашку. Пульсирующая боль в руке была непереносимой. Он не стал отвечать Дину, понимая, что лучше экономить силы. Уильям Дин расхохотался.

– Да ты свалишься даже прежде, чем мы доскачем до перевала Сеттер! – прокричал он, перекрывая шум ветра и топот копыт по равнине.

– Не свалюсь, – прохрипел Бен, закрыл глаза и собрал все силы, чтобы держаться за мясистую талию Дина.

– Посмотрим, – снова заорал Дин, и после этого остались только вой ветра, мучительные толчки от бега лошади и душистая тьма Аризоны, сгущавшаяся вокруг всадников.

Бен кусал губы до крови и мечтал о том, чтобы у него были силы хотя бы помолиться.

Глава 9

Сойер Блейк был амбициозным человеком – намного амбициознее, чем полагала Мэгги. Но за первый месяц совместной жизни она получше узнала своего мужа и поняла, как страстно он хочет превратить свое ранчо в настоящую животноводческую империю, которая сравняется, если не превзойдет, империю Маркуса X. Граймса, самого богатого скотовода в этом районе.

Долгое время Сойер держал свои амбиции при себе. Хотя Тэнглвуд и был процветающим ранчо с хорошими источниками и просторными пастбищами для двадцати тысяч голов скота, все же это была не империя. И теперь, когда было кому позаботиться о дочерях и когда дела на ранчо пошли гладко благодаря новой хозяйке, он мог наконец полностью посвятить себя развитию дела и приобретению все большего и большего количества животных.

Его стада свободно бродили по огромному пастбищу почти в сорок тысяч акров, хотя лично Сойеру принадлежала только четвертая его часть. В этом-то и была прелесть системы открытых ранчо, как он объяснил Мэгги в первые недели после женитьбы. Пастбища были доступны всем, кто имел скот и занимался им. С каждым годом стада приумножались. Весной нужно было клеймить животных – как можно больше, потому что на скот без клейма мог претендовать любой из владельцев ранчо в этом районе. Поэтому Сойер собирался нанять еще человек пять ковбоев на сезонную работу и съездить по делам в Канзас. К следующему году он планировал расширить свой бизнес и поставить на рынок больше молодняка.

Мэгги восхищалась решительностью мужа и была настроена поддерживать его, как только могла, понимая, что сейчас они одна команда. Сойер целыми днями управлял и следил за ранчо, а Мэгги пыталась приобрести авторитет у приемных дочерей и в доме. Она начала обустраивать дом Блейков на свой манер: из Тэнглвуда исчезла одежда и безделушки Айви. Мэгги съездила в фургоне в Бакай и купила массу новых вещей. В доме появились вышитые диванные подушки в гостиной, другие занавески на окнах спальни и набор для специй на кухне. Каждый день она готовила завтрак для Сойера, Регины и Абигейл, одевала девочек, подметала, вытирала пыль и убирала весь дом. Приходила и мексиканка, которая присматривала за девочками, пока Сойер не женился. Она помогала Мэгги убирать и готовить, но основную работу делала Мэгги. Она хваталась за все: скоблила полы, выбивала дорожки, готовила вкусный ужин для своей новой семьи. Она читала детям на ночь сказки, причесывала их, укладывала в постель, а потом обычно заставала Сойера уже спящим в их общей постели, изможденного длинным рабочим днем. Иногда она сидела возле пылающей печки на кухне до поздней ночи – шила или читала последний журнал, купленный в Бакае. Она словно хотела спрятаться от собственного разочарования, потому что, несмотря на все ее заигрывания с Абигейл и Региной, она чувствовала себя в Тэнглвуде посторонней. Она не стала матерью девочкам, не стала настоящей хозяйкой. Никакие занавески и подушки не могли сделать дом родным.

– На это нужно время, – сказала она Сойеру в их первую брачную ночь, а теперь ему приходилось постоянно успокаивать ее. С виду все шло гладко, Сойер был доволен, и, когда она решилась доверить ему свои сомнения, он посоветовал ей не быть такой чувствительной.

– Девочки привыкнут к тебе. Ведь прошло всего два месяца, – сказал он как-то вечером и, небрежно чмокнув ее в щеку, крупными шагами поднялся по лестнице в спальню – спать.

Оставшись одна на кухне, где лежал недописанный перечень покупок на следующий день и где в духовке румянился пирог, Мэгги села за стол и закрыла лицо руками. Сколько раз поучала ее Амелия, что нужно быть терпеливой, добиваться своего медленно, но уверенно. Учила ее вышивать, красиво и аккуратно разливать чай, говорить ровным голосом, как приличествует леди. Но сейчас совет подруги воспринимать каждую секунду такой, какая она есть, звучал неубедительно. Мэгги всю жизнь мечтала найти свой дом, мечтала, чтобы ее любили, нуждались в ней. Она работает до изнеможения для этой семьи, а ее ценят не больше, чем экономку или повара! Сойер занят исключительно расширением ранчо, а девочки просто терпят ее присутствие и снисходительно принимают ее услуги.

В припадке ярости она схватила лист бумаги и карандаш и швырнула их об стену. И тут почувствовала толчок внутри себя. Она затаила дыхание. Движение повторилось.

Ребенок! Душа Мэгги вдруг наполнилась несказанным волнением. Ребенок двигался! Толкался!

Она снова села на стул и засмеялась.

– Ты будешь любить меня? – прошептала она крохотному существу, находящемуся в ней. – Что бы ни случилось, ты будешь только мой!

Десятого января Маркус Граймс устраивал вечер на своем ранчо Трипл-Эл. По словам Сойера, он пригласил почти половину округа.

– Это будет твое первое знакомство с Бакаем, – сказал он Мэгги за две недели до вечера. – Купи себе новое платье и приготовься засидеться допоздна. Если ты никогда раньше не бывала на техасском празднестве, то тебя ждет немало сюрпризов.

Мэгги не с кем было обсудить свои опасения насчет важного события. С тех пор как она появилась в Тэнглвуде, здесь побывало всего несколько посетителей, и все женщины вели себя по отношению к новой хозяйке совершенно так же, как Хэтти Бенсон, – с подозрением и холодно, будто Мэгги была самозванкой, искательницей приключений, осмелившейся занять место святой бедняжки Айви. Как ей хотелось с кем-нибудь поделиться своими чувствами и сомнениями! «Если бы Дотти Мей была здесь, она поняла бы», – думала Мэгги каждый вечер, когда из шелка цвета зеленого яблока шила себе платье, которое скрыло бы ее округлившийся живот.

30
{"b":"12175","o":1}