ЛитМир - Электронная Библиотека

Я позабочусь о делах ранчо. А твоя забота – девочки, ты сама и малыш, которого ты носишь.

Какие чудесные слова он сказал! Все неприятное исчезло: холодность Хэтти Бенсон и других женщин, постоянное сравнение ее с Айви. Сойер заботится о ней и о ее ребенке! Он выполнит данное слово и воспитает ее малыша как своего собственного.

– Спасибо, – тихо сказала Мэгги, поймав его руку и порывисто целуя ее. – Ты такой хороший, такой добрый!

Этой ночью, когда они любили друг друга, она чувствовала себя ближе к мужу, чем когда-либо с первой ночи после их женитьбы, и ей показалось, что чувства Сойера тоже изменились, стали глубже. После вечера у Граймсов они стали смотреть друг на друга новыми глазами, с любовью и уважением.

Неделю спустя Мэгги решила установить дружеские отношения с соседками и пригласила человек шесть на вечер, чтобы обсудить узоры лоскутных одеял. Целый день она крутилась на кухне, испекла пироги, приготовила паштет из оленины, хрустящие хлебцы и тушеную говядину. К назначенному часу она оделась в клетчатую блузку и юбку, зачесала волосы назад, повязав их лентой, и пригласила Тересу, чтобы та присмотрела за девочками. Она ждала у окна гостиной, высматривала в бесконечной пыльной прерии признаки приближающегося фургона или коляски. Прошел час после назначенного времени, а она все еще стояла там. Никто не приехал.

Через пятнадцать минут появилась Аннабел Граймс в сверкающем черном экипаже. Она предупреждала Мэгги, когда они встретились в Бакае несколько дней назад, что, возможно, немного опоздает, но Мэгги и предположить не могла, что она окажется единственной гостьей. Шея и щеки Мэгги покрылись красными пятнами, когда она ввела Аннабел в сверкающую чистотой, но пустую гостиную.

Аннабел, одетая в жемчужно-серое шерстяное платье с черными кружевными манжетами и оборками по вороту, с черным бархатным поясом на изящной талии, казалось, не обратила никакого внимания на тягостную тишину, царившую в доме. Она устроилась на диване и вежливо улыбнулась хозяйке.

– Я была уверена, что приеду последней, – сказала она. – Но в данном случае это приятное заблуждение. Когда прибудут остальные леди?

Мэгги зарделась еще больше и села на самый краешек обитого ситцем кресла у камина.

– Судя по всему, никогда. Аннабел изумилась:

– Вы имеете в виду…

– Вы не ошиблись временем, Аннабел, – несчастным голосом произнесла Мэгги. – Все должны были быть здесь больше часа назад. Полагаю, Хэтти Бенсон и Кейт Бингем специально сделали это. – Она вспомнила холодность Кейт, когда Бингемы приезжали на воскресный ужин. – Вот оно, техасское радушие, – с горькой улыбкой добавила она.

– Они очень любили Айви, и, как я понимаю, им трудно смириться с мыслью, что кто-то занял ее место, – растягивая слова, сказала Аннабел, глядя на Мэгги спокойным, изучающим взором. – На нашем вечере я заметила, как они обращались с вами, но вы не должны обращать на это внимания.

– Да как же я могу не обращать внимания? – вспылила Мэгги.

Аннабел наклонила голову набок, и длинный золотистый локон лег ей на плечо.

– Скажите мне вот что. Дети Сойера уже приняли вас как свою мать?

– Нет. Еще нет. Мы хорошо ладим друг с другом, но они не чувствуют ко мне то, что чувствовали к… ней. – Ей было трудно вслух произнести имя Айви.

Аннабел кивнула.

– Я полагаю, вы терпеливы с ними? И не ожидаете, что они сразу бросятся в ваши объятия?

– Ну разумеется, нет.

– Тогда позвольте дать вам небольшой совет… можно? – вдруг нерешительно спросила Аннабел.

Мэгги совсем растерялась, она не привыкла разговаривать так откровенно с кем-либо. К тому же после вечера у нее сложилось впечатление, что Аннабел Граймс – очень скрытная особа, и чем больше она ее узнавала, тем больше убеждалась в своей правоте. Аннабел разгладила на коленях юбку, дожидаясь разрешения Мэгги продолжить.

– Пожалуйста. – Мэгги подошла к дивану и села рядом с ней. – Мне очень нужно, чтобы кто-нибудь отнесся ко мне по-дружески, посоветовал, как быть.

Аннабел с минуту разглядывала узор на ковре и наконец заговорила:

– Лично мне совершенно безразлично, что происходит в Бакае и его окрестностях, если это устраивает моего мужа. Я предана Маркусу и делаю все, что могу, чтобы доставить ему приятное, но, признаюсь, совсем не стремлюсь разделить компанию или жалкие развлечения, которые существуют в этой дикой, нецивилизованной стране. – Она несколько натянуто улыбнулась. – Вы можете посчитать меня снобом, но мне действительно не хватает утонченности образа жизни на Юге – элегантных балов, чайных вечеров и концертов и изысканных манер людей, которых я там знала. Понимаю, что все, что я любила там, на Юге, исчезло навсегда, ушло в прошлое, но… здесь все совсем по-другому. О, джентльмены галантные, но в душе они остаются неотесанными. Цивилизация – одна видимость, развлечения – грубоватые и шумные, таково же и большинство местных жителей. – Она вздохнула. – Я считаю, что их вполне можно выносить, но предпочитаю оставаться дома, на ранчо, и меня не интересует общение, которое здесь так ценят. Вы еще очень молоды, – неожиданно сказала она, разглядывая Мэгги своими удивительными фиалковыми глазами. – И ваше положение совсем другое. Вы хотите стать частью этой жизни.

Мэгги некоторое время не могла говорить, пораженная неожиданным открытием.

– Да. Вы правы. Впервые в жизни я хочу… нет, мечтаю найти свое место здесь, в Техасе. Хочу, чтобы он стал моим домом!

– Тогда вы добьетесь своего.

– Нет, если Хэтти Бенсон и другие продолжат вести себя так.

Аннабел снова удивила ее. Покачав головой, она сказала:

– Не торопитесь с выводами. Они очень добросердечные люди, милые, великодушные и сильные. Мужественные. Я такой никогда не была. – Она посмотрела на свои руки, и ее голос стал мягче. – После войны я находилась в полном отчаянии, казалось, все окружающие умерли или хотели умереть. И я тоже хотела умереть. Вы даже представить себе не можете, что такое захваченный победителями город! – Она вздрогнула, но сразу же взяла себя в руки, и затравленное выражение, которое появилось в ее глазах, исчезло. – Если бы мне не встретился Маркус, не женился на мне и не увез бы меня от разрушения и ужасающей бедности, то, мне кажется, я сошла бы с ума. Он спас меня, и мы неплохо живем здесь вместе. Но такие женщины, как Хэтти Бенсон и Кейт Бингем, – они совсем другие. Они боролись всю свою жизнь, пережили нападения индейцев, засуху, наводнения и выстояли. Я восхищаюсь ими! Эта земля, эта дикость, которая называется Техасом, все время была для них и другом, и врагом. И она научила их быть до кончиков волос такими же сильными, как и любой враг, с которым они могут встретиться.

– Но я же не враг им! – воскликнула Мэгги, и ее глаза сверкнули от злости. – Я их понимаю. Ценю их не меньше, чем вы. Аннабел, я ведь приехала из Канзаса и прекрасно знаю, что такое работа на земле и борьба с трудностями. Я нисколько не отличаюсь от них!

– Будьте терпеливы, – посоветовала Аннабел. – Дайте им время. Это очень дружное общество, и Айви являлась важной частью их жизни. Ее все любили. По правде говоря, я считала ее своей единственной подругой, потому что она была с востока и обладала культурой и вкусом, как вы можете сами видеть, судя по дому и обстановке.

– О да, я видела.

– Но она дружила со всеми.

– Просто святая! – воскликнула Мэгги. – Ну как я могу соперничать со святой?

– Это глупо. – Аннабел досадливо поморщилась. – Вам не нужно соперничать. Нужно забыть, забыть об Айви. Перестать сравнивать себя с ней, тогда и все прочие сделают то же самое. – Она пожала плечами. – Им только нужно собственными глазами убедиться, что вы хороши для Сойера и его дочерей, и тогда они примут вас вместо нее.

Мэгги подумала об Эштоне, где она ни разу не пыталась перейти границы, установленные для нее Энн. Однако у нее была Амелия, и поэтому она могла позволить себе оставаться чужой для всех в городе. Она постоянно цеплялась за свою веру в то, что однажды за ней приедет Бен, сказочно разбогатевший, и с триумфом увезет ее от Энн и Эштона. Но теперь мечты умерли, превратились в пыль… Она осела здесь, в Техасе, с новым мужем и семьей, с ребенком, который когда-нибудь станет членом этого общества. Она приехала сюда, чтобы остаться, и по этой причине чувствовала потребность, страстное желание быть принятой.

33
{"b":"12175","o":1}