ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов
Непобежденный
Дневник моей памяти
София слышит зеркала
Чаша волхва
Екатерина Арагонская. Истинная королева
Дурная кровь
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Эринеры Гипноса

Июньскими вечерами женщины Тэнглвуда приходили в себя после утомительного дня. Они сидели на веранде с Джоной, укачивая его и глядя в небо. Обычно в такие вечера Мэгги держала ребенка, Дотти Мей напевала своим нежным, чистым голосом, а Абигейл и Регина сидели на ступеньках веранды и пытались сосчитать звезды.

– А когда папа вернется?

Регги задавала один и тот же вопрос каждый вечер, и каждый вечер Мэгги отвечала ей:

– Как только продаст скот, солнышко, и как только подсчитает выручку, он сразу же прискачет к нам. Наверное, сейчас он лежит где-нибудь на своем одеяле и смотрит на ту же самую звезду, что и ты, вон на ту.

– Привет, па! Скажи, красивая звездочка? – кричала тогда Регги, а Мэгги и Дотти Мей смеялись. Только Абигейл опускала голову и что-то бормотала.

В середине июня Дотти Мей уехала от них, потискав на прощание обеих девочек, поцеловав Джону в лобик и обняв Мэгги с такой силой, как будто она больше никогда не увидит их.

Сэм Холкомб наблюдал за ними из фургона. Он должен был отвезти Дотти Мей в Гейтсвилл. Он сидел тихо, как ястреб, и терпеливо ждал, пока она распрощалась со всеми, а потом под слепящим солнцем направилась к нему, надвинув шляпку на глаза, чтобы спрятать слезы. Она забралась в фургон и села прямо и неподвижно. Мэгги решила, что она похожа на беззащитного птенца, которому нет возврата в родительское гнездо.

– Возвращайся поскорее! И помни, что я говорила тебе о Бакае! – закричала Мэгги, когда лошади тронулись и фургон покатился по прерии.

Дотти Мей была абсолютно не создана для работы в «Счастливой звезде», но Мэгги сомневалась, что она оставит салун, если только не подвернется что-нибудь более определенное в другом месте. Ее предположения подтвердились в ближайший месяц, когда в двух письмах, полученных от Дотти Мей, ни слова не говорилось о намерении перебраться в Бакай и только вскользь упоминалось о неудачной попытке устроиться на работу в шляпном магазинчике в Уэйко, где ей недвусмысленно указали на дверь.

Видимо, Дотти Мей смирилась со своей жизнью в салуне, но Мэгги чувствовала, что за легкомысленным тоном письма кроется отчаяние, и это ее очень беспокоило. Несмотря на то что в Уэйко у Дотти Мей была сестра, она оставалась одинокой совсем так же, как Мэгги на ранчо. Хорошо, если хоть несколько раз за месяц ей удавалось пообщаться с кем-нибудь, кроме Джоны, приемных дочерей и Тересы. Даже Сэм Холкомб отсутствовал уже почти неделю: он объезжал ранчо, чтобы проверить, нет ли в стадах слишком маленьких телят и истощенных и ослабленных животных, которые могут не перенести долгий путь до рынка.

Однажды, когда Мэгги сидела на веранде в тени, где было почти тридцать восемь градусов, и кормила Джону грудью, она вдруг почувствовала какое-то волнение. Пока Джона сосал, она обдумывала план и, когда он наелся, уже совершенно точно знала, что нужно делать.

Поспешив в дом, она позвала Тересу.

– Да, сеньора Блейк? – Мексиканка, подметавшая пол, выпрямилась, по ее красновато-коричневому лицу сбегал пот.

– Тереса, я еду в город с Эбби и Регги. Мы будем там недолго. Ты не присмотришь за Джоной? Когда придет время его кормить, я уже вернусь, а сейчас он должен проспать несколько часов. Если он вдруг проснется, дай ему воды из бутылочки.

Тереса широко улыбнулась.

– Я буду петь ему, сеньора, если малыш проснется. Он любит, когда я пою.

– Спасибо, Тереса.

Мэгги поднялась в детскую и уложила сына в колыбель. В последний раз она была в городе за месяц до того, как родился Джона. Как будет замечательно вырваться хоть на несколько часов из душного дома, увидеть людей, купить кое-что в магазине и осуществить задуманный план. Эбби и Регина вяло играли в саду за домом. Мэгги переодела их в свежие платья, на головы им надела большие широкополые шляпы, и вскоре они сели в коляску.

Несмотря на жаркий день, все трое были полны энтузиазма: они едут в Бакай! Мэгги вспотела, сама управляя лошадьми. Хорошо еще, что шляпа защищала глаза от слепящих лучей. Она тоже переоделась – в аккуратное голубое льняное платье с бантом на талии. За ней на сиденье лежала фляжка с водой. Эбби и Регина по очереди отпивали из нее по глотку, пока коляска катилась под выгоревшим бирюзовым небом, на котором сияло солнце, похожее на волшебный хрустальный шар.

– А мы купим какие-нибудь сладости у Нейлора? – с надеждой спросила Регина, передавая фляжку сестре и вытирая рот рукавом.

– Каждая из вас выберет по три конфеты, – сообщила им Мэгги. – Но сначала у меня есть кое-какие дела, поэтому я хотела бы, чтобы вы вели себя хорошо и тихо.

Любопытство перебороло обычную молчаливость Абигейл:

– Какие дела?

– Я хочу помочь Дотти Мей найти работу в Бакае и собираюсь узнать, не нужен ли какому-нибудь хозяину магазина клерк или помощница. Может, в магазине готового платья миссис Белл, или у мистера Данстона в редакции газеты, или где-то еще.

– Я хочу, чтобы Дотти Мей жила с нами! – воскликнула Регги, и ее маленький острый локоток уперся в бок Мэгги, когда она выхватила фляжку из рук сестры и стала жадно пить. – Дотти Мей хорошая!

– Ты выпьешь всю воду! – Лицо Абигейл вспыхнуло от злости. – Сейчас моя очередь!

– Не ссорьтесь, девочки! Здесь достаточно воды для всех. – По вискам Мэгги сбегали капельки пота, шея под воротником платья стала влажной. Даже руки, державшие вожжи, были скользкими от пота. Солнце, сиявшее над головой, обдавало их жаром. Колокольчики и маргаритки поникли в выжженной траве, лошадиные спины покрылись пеной, хотя ехали они не быстро. – В городе мы наполним флягу, перед тем как отправиться домой. Посмотрите на краснохвостого ястреба, который сидит на можжевельнике. – Она переложила вожжи в одну руку и показала пальцем. – Видите, он следит за нами?

Но Регги и Абигейл отбирали друг у друга фляжку. Соперничество и жара июльского дня вытеснили хорошее настроение. Ни одна из девочек не хотела уступать.

– Прекратите сейчас же! – приказала Мэгги. – Эбби, отпусти ее!

– А почему ты не говоришь ей, чтобы она отпустила? – Эбби с горящими глазами вцепилась во флягу еще сильнее. – Она выпила всю воду!

– Неправда! Там еще много осталось! Мама, она мне не дает попить! – Регги плакала, но все же крепко держала флягу.

– Отдайте ее мне! – рассердилась Мэгги. – Прекращайте, иначе это плохо кончится.

Не успела она закончить, как Эбби изо всех сил дернула за флягу как раз в тот момент, когда Регги выпустила ее. От резкого движения Эбби вывалилась из коляски и вскрикнула от страха.

– Боже мой! – Мэгги резко потянула за вожжи, чтобы остановить лошадей, и выскочила из коляски еще до того, как она остановилась. В панике она подбежала к Эбби. Девочка лежала вытянувшись на спине; рука неестественно вывернута, темные пряди волос пропитались кровью. Мэгги с ужасом смотрела на камень, о который девочка ударилась головой. Она бросилась на колени рядом с ней.

– Не двигайся, Эбби. И ты тоже, Регги, – хриплым шепотом сказала Мэгги малышке, которая следом за ней спрыгнула на землю и теперь круглыми глазами смотрела на распростертое тело сестры.

Мэгги же смотрела на гремучую змею, которая приготовилась к броску в трех футах от руки Эбби.

Медленно, едва дыша, Мэгги потянулась за своим револьвером, и он выскользнул из ее ботинка, как гладкий камешек из песка. Она нацелила его в голову змеи, пытаясь унять дрожь в руках. Эбби, скосив глаза, чтобы увидеть, куда смотрят Мэгги и Регина, увидела змею и истерически закричала.

Мэгги нажала на курок как раз в тот момент, когда змея сделала смертельный бросок.

Звук выстрела эхом отразился от холмов, как пушечная канонада. Пуля разнесла голову змеи, лошади же, испуганные выстрелом, пустились в галоп, унося с собой коляску.

– Стой! – закричала Мэгги, пускаясь в погоню. – Тпру! Тпру! – беспомощно кричала она вслед, пока упряжка не пронеслась сквозь рощицу и не скрылась за скалой. От исчезнувшей коляски остались лишь клубы пыли, медленно оседающие в жарком сухом воздухе. С поникшими от отчаяния плечами Мэгги повернула назад. Обширная равнина, окруженная молчаливыми холмами и неподвижными деревьями, казалась мрачной и угрожающей.

38
{"b":"12175","o":1}