ЛитМир - Электронная Библиотека

– Чем могу быть вам полезен, Мэгги? Только не говорите, что вам нужна помощь, чтобы справиться с вашим обширным ранчо.

Его огромный живот свисал над кожаным ремнем ручной работы. В черном костюме и тонкой шелковой рубашке с золотой заколкой-украшением он выглядел жирным и довольным, как призовой боров. Мэгги решила, что его талия увеличивается в обхвате в прямой пропорции с его богатством. И с жадностью.

Прежде чем начать говорить, она еще раз напомнила себе, что следует проявить дипломатичность.

– В Тэнглвуде все хорошо, Маркус. Я хотела увидеться с вами, потому что мы старые друзья. – Она говорила спокойно, не сводя взгляда с его широкого загорелого лица. – Хочу попросить вас положить конец насилию в округе. Во имя старых добрых времен давайте вспомним, что все, вовлеченные в эту междоусобицу, когда-то были друзьями. А теперь людей убивают, калечат, им угрожают, их жизни и дома постоянно находятся в опасности. Это безумие, и его нужно прекратить.

– Мэгги, дорогая, мне, так же как и вам, не нравится то, что происходит вокруг. – Он крутил красивое золотое кольцо на своем пальце и пристально смотрел на нее из-под темных бровей. Сидевшая неподалеку в кресле Аннабел хранила напряженное молчание. – Но вы сами усугубили ситуацию, выйдя из нашей организации. Когда наши ранчо объединялись против общего врага, у нас было намного больше сил и людей. Вместе, Мэгги, мы контролировали почти весь округ.

– В этом-то и дело! Наши изгороди перекрыли водные источники, дороги, основные пастбища… Именно они явились причиной негодования наших соседей. Мы лишили их источников существования.

Глядя на нее, Маркус покачал головой. С годами его темные волнистые волосы поредели и уже серебрились на висках, на широком лице залегли глубокие морщины, между бровями появилась озабоченная складка. Мэгги вдруг показалось, что от него так и веет жестокостью.

– Торопись успеть скорее, Мэгги. У всякого человека есть право взять то, что он может схватить, пока оно еще доступно и не является ничьей собственностью. Так всегда происходило в этих местах. Ваша беда в том, что вы не мужчина, поэтому не можете понять, как все бывает в мужском мире. Я постоянно напоминал себе об этом прошедшие месяцы и старался быть с вами терпеливым.

– О, я понимаю, Маркус. Понимаю, что жадность разрушительна, – резко сказала она. – Она разрушает дружбу, жизнь – она может разрушить и человека. В последние месяцы перед смертью Сойера я просто не узнавала его. Он был поглощен своими амбициями насчет Тэнглвуда. Билл Бенсон тоже стал таким.

Сверкавшие только что оживлением, глаза Маркуса блеснули жестко и холодно, даже несмотря на яркий летний день.

– Зачем вы пришли ко мне, дорогая?

– Потому что вы – движущая сила, стоящая за территориальной войной. Билл следует за вами, точно так же как это делал Сойер. Маркус, этому надо положить конец. Вы должны прекратить это! Перестрелки, угрозы – все! Аннабел вскочила с кресла с искаженным от гнева лицом.

– Как вы смеете говорить таким тоном? – Мэгги еще никогда не видела, чтобы она выходила из себя. Она вся дрожала, встав перед Мэгги и сжав кулаки: – Маркус сделал для этого города и округа гораздо больше, чем кто-либо. Именно он научил Сойера, как ему превратить свою дурацкую маленькую ферму в настоящую империю, – и Билла Бенсона тоже. Маркус проложил путь к процветанию и ко всем благам, которые пришли в Бакай. Вы должны быть ему благодарны! Эти «ночные совы» – или как там они еще себя называют – виновны во всех несчастьях! Они жадные и завистливые, потому что им не повезло, как Маркусу! А вы – просто предательница, Мэгги Блейк! Вы не могли сохранить преданность даже к собственному мужу, естественно, вы не будете лояльны к моему! – Она сделала паузу, ее щеки покрылись красными пятнами, как будто она только что бежала вверх по холму. Она прильнула к Маркусу, когда он подошел к ней с печальным сочувствием на лице.

– Успокойся, не надо, дорогая. Я не могу видеть, когда ты так расстраиваешься. – Он пригладил светлые волосы, упавшие жене на лоб. – Почему бы тебе не пойти наверх и не полежать немного? Эта жаркая погода явно не для тебя, и ты выглядишь взвинченной. Пойдем, дорогая, – уговаривал он. – Я знаю, Мэгги поймет.

Мэгги поднялась, глядя, как он ведет Аннабел к лестнице.

– Не знаю, что Маркус говорил вам, Аннабел, но сомневаюсь, что это была вся правда. Холкомбы, и Макаллистеры, и другие мелкие фермеры – вот кто страдает от этого.

– Нет! – В глазах Аннабел светились отчаяние и злость. – Я знаю своего мужа! – закричала она. – Знаю, что у него есть серьезные причины делать то, что он считает нужным. Я верю ему!

– Вы делаете ошибку. Он зашел слишком далеко, и вы должны использовать свое влияние, чтобы остановить его.

– А вот теперь, пожалуй, хватит! – Маркус резко повернулся к Мэгги, сжав губы. Потом, не сводя с нее глаз, он обратился к Аннабел: – Дорогая, иди наверх, как я сказал. А я уведу Мэгги в свой кабинет, где мы сможем закрыть дверь и не мешать тебе. Не беспокойся. Мне кажется, я смогу кое-что внушить этой маленькой леди. Все будет хорошо.

– Да, Маркус, я знаю, – прошептала Аннабел, когда он снова взял ее за руку. Наблюдая, как они идут к лестнице, Мэгги вдруг пронзила догадка: Аннабел отчаянно нуждалась в том, чтобы продолжать верить в своего мужа, чтобы подтвердилось ее представление о нем как о герое. Она всегда знала, как Аннабел предана Маркусу: ведь он спас ее после войны. Теперь же ее лояльность стала фанатичной, Аннабел отказывалась видеть правду.

Маркус подвел ее к лестнице, но когда Аннабел поставила ногу на первую ступеньку, то оступилась.

– Не волнуйся, разреши мне помочь тебе, дорогая, – услышала Мэгги его успокаивающее бормотание. Он стал подниматься с женой в их спальню.

Пока Мэгги ожидала возвращения Маркуса, ее охватило странное предчувствие. Ей не понравилось, как он смотрел на нее, когда она пыталась втолковать Аннабел правду. Наверное, Джейк был прав и ей не стоило приезжать сюда сегодня. Видно, сердить Маркуса действительно опасно. Впрочем, отступать уже поздно. Твердо решив закончить начатое, Мэгги вышла из гостиной и прошла через холл в кабинет Маркуса, чтобы подождать его там. Она обошла письменный стол и встала у окна, глядя на прерию, которая расстилалась без конца и края под голубым, как сапфир, небом. Ей бросилась в глаза уродливая колючая проволока, растянутая вдали на холмах. Она отвернулась от окна и увидела бумаги, разложенные на столе.

Она вздрогнула, сердце сковал ледяной ужас. Она наклонилась вперед, не веря своим глазам.

Перед ней лежала карта земель Граймса, но она не была похожа ни на одну из тех карт, которые ей приходилось видеть раньше. Внутри четко обведенной границы находились Тэнглвуд и – у западного края – ранчо Холкомба. В верхнем правом углу стояла надпись, сделанная размашистым почерком Маркуса: «Перспективные границы, Трипл-Эл, весна 1883 года».

Маркус рассчитывал, что к весне Трипл-Эл будет включать в себя Тэнглвуд и Бар-Файв? Но каким образом?

Мэгги отодвинула карту в сторону и склонилась над столом, чтобы прочитать документ, который лежал под ней.

Это был план, предварительный распорядок действий. Наверху печатными буквами было написано: «ТЭНГЛВУД». Ниже шли небрежные строчки и вопросительные знаки. «Предложить купить». Под словами «если откажется» было написано: «1. Резать изгороди. 2. Вырезать часть стада. 3. Отравить ручей у Антилоповой лощины». А в самом низу стояли слова, от которых сердце Мэгги замерло в груди: «крайняя мера» и «Джона». Имя ее сына было обведено кружком, и возле него стоял вопросительный знак.

Что это значит? Боже, что?

Листая бумаги дальше, она увидела имя Сэма Холкомба, перечеркнутое черным крестом. Рядом мелкими буквами Маркус написал: «устранить».

От двери послышался его низкий голос:

– Что, Мэгги, похоже, нашли кое-что интересное? Она отпрянула от стола, невольно вскрикнув. На лице Маркуса застыло странное, задумчивое выражение.

74
{"b":"12175","o":1}