A
A
1
2
3
...
19
20
21
...
64

Тетя вошла в мою комнату и окинула меня критическим взглядом, который всякий раз наводил меня на мысль, не рисует ли она себе в красках мучительную картину поисков для меня мужа.

— Какая чудовищная история! — Она прикрыла дверь. — Я никогда не одобряла этой женитьбы. Вот уж не думала, что Эдвард настолько глуп. Это…создание. Она совершенно невозможна! Что им двигало?

— Любовь, — отвечала я.

— Хэрриет, ты что, пытаешься умничать? Нашла время!

— Разве это умничанье — признавать очевидное? Папа очень сильно ее любил, потому он и женился на ней и дал ей все, о чем она раньше могла только мечтать.

— Гм… и она с готовностью это все приняла.

— Ее готовность не шла ни в какое сравнение с его желанием давать.

— Что за чепуха! Я глубоко потрясена и исполнена горя, но это не помешает мне выяснить всю подноготную этой таинственной истории.

— Таинственной? Мой отец умер от удара. Так сказал доктор.

— Ну, это мы еще выясним при вскрытии.

— Вскрытие!

— Девочка моя, при неожиданной смерти всегда делают вскрытие, а твой отец скончался весьма, весьма скоропостижно.

— Тетя Кларисса, о чем вы говорите?

— Только о том, что человек в летах, очень богатый, решает жениться на юной искательнице приключений. Он так и делает и очень скоро умирает.

— Но что она от этого выигрывает?

— Мы, несомненно, это узнаем после похорон, когда будет оглашено завещание. Но вскрытие, скажу тебе, произведут раньше.

— Я точно знаю, что вы ошибаетесь…

— А ты, Хэрриет, чересчур самоуверенна, и твои манеры ужасны, как всегда. — Тетя Кларисса повернулась и собиралась уже выйти из комнаты, но в дверях остановилась. — Ни слова об этом, — предупредила она, — ни слова — ей. Если она думает, что всех нас одурачила, пусть еще немного потешит себя этой мыслью.

И тетя оставила меня наедине с моими мыслями.

«Бедняжка Дженни! — думала я. — Она потеряла возлюбленного и защитника».

Позже, спустившись вниз, я невольно услышала пересуды слуг:

— Ты же не думаешь, что она…

— Да замолчи! Хотя…не знаю. Говорю тебе, он оставил ей кругленькую сумму. Ну да, если она хотела от него избавиться… и продолжить миловаться с каким-нибудь другим парнем…

Я больше не желала терпеть подобной несправедливости. У отца случился удар, тут нет сомнений, потому, что он пытался во всем угнаться за юной Дженни, но это его вина, а не ее.

Подозрения сгущались в доме, словно туман в ноябре.

На следующий день я увидела газеты.

«Сэр Эдвард Делвани скончался от сердечного приступа. Через два месяца после своей женитьбы на хористке, мисс Дженни Джей, сэр Эдвард Делвани умер в своей лондонской резиденции. Теперь предстоят выборы в округе Ланселла, Корнуолл, кандидатом от которого сэр Эдвард был последние десять лет».

Бевил, которого все еще не отправили в Южную Африку, приехал в Лондон на похороны — как представитель семьи, по собственным его словам. Едва миссис Трант сообщила мне, что меня хочет видеть мистер Менфрей, я с готовностью сбежала вниз. Бевил увидел меня, и его лицо озарилось улыбкой. Потом он положил руки мне на плечи и сочувственно посмотрел на меня.

— Бедняжка Хэрриет, — проговорил он. — Это произошло так внезапно.

Он пристально вглядывался в мое лицо; разумеется, он знал, каковы были наши отношения с отцом.

— Я… я не знаю, что делать и думать, — сказала я ему.

— Ну, конечно. Мы все были в ужасе, когда услышали, и все просили вам передать, что любят вас и с удовольствием примут вас в Менфрее, если вы захотите.

— Очень мило с их стороны.

— Гвеннан, конечно, за границей, в своей французской школе.

— Только вчера отец говорил… что я поеду туда, к ней.

— Это — хорошая идея. Отрешиться от всего. А потом вы вернетесь и начнете все заново. Наверное, так лучше всего.

Тут открылась дверь и в библиотеку вошла Дженни. Она испугалась, увидев, что я не одна.

— О, Хэрриет… — начала она и застыла, глядя на Бевила.

— Это моя… мачеха, — представила я ее. Бевил шагнул вперед и взял ее за руку.

— Сожалею, что мы встречаемся в первый раз при таких печальных обстоятельствах.

Его глаза сияли. Я уже видела раньше этот взгляд и потому была полна смятения.

Похороны отца стали чуть ли не сенсацией. Он был известным политиком и совсем недавно попал в колонки новостей из-за своей женитьбы на девушке, годившейся ему в дочери, да притом актрисе; а теперь он скоропостижно скончался, всего через несколько недель после свадьбы.

С тех пор, ощутив аромат лилий, я вспоминаю тот день. Запах дубовых досок гроба, смешанный с благоуханием цветов, и неясные предчувствия заполнили дом. В комнатах царил полумрак, поскольку шторы повсюду были задернуты, и все старались говорить шепотом и выглядеть печальными, а когда упоминалось имя моего отца, о нем вещали в таком тоне, словно это святой.

Я помню медленный печальный кортеж и любопытные взгляды, устремленные на нас, в особенности на Дженни.

— Это — та самая… умеют же некоторые устраиваться. Статисточка в хоре — а потом: «леди Делвани»… и до сих пор «леди», и состояние, говорю тебе, а забот никаких. О да, везет же кому-то.

Бедная Дженни! Казалось, она не обращала никакого внимания на эти голоса. Я же могла ей только позавидовать. Тетя Кларисса сидела прямая и чопорная и смотрела на всех, как мне казалось, с отвращением — в своем черном капоре, расшитом бисером, из-под которого виднелись серьги с драгоценными камнями. Она чувствовала себя обманутой, поскольку вскрытие показало, что мой отец, безусловно, умер от удара.

В церкви было очень душно и жарко, хорошо хоть, что Бевил стоял между мною и Дженни, словно собирался нас защищать.

Мы стояли возле могилы под нестерпимо ярким солнцем, и я перебирала в памяти картины, связанные с отцом, тщетно пытаясь отыскать хотя бы одну радостную. Он выказывал хоть какое-то дружелюбие исключительно в присутствии Дженни; и, услышав глухие удары комьев земли о крышку гроба, я ощутила зияющую пустоту в сердце оттого, что никогда больше его не увижу. Я увидела, что Дженни плачет, и взяла ее за руку; она с благодарностью прижалась ко мне.

Вернувшись в дом, мы выпили вина и поели, после чего мистер Гревилл из конторы «Гревилл, Бейкер и Гревилл» приготовился читать завещание.

Сам воздух в библиотеке, где все это происходило, казалось, был напоен напряженным ожиданием. Мистер Гревилл сидел за столом с очками на носу и все делал печально и неторопливо, словно специально терзая встревоженных людей и оттягивая момент оглашения так долго, как только возможно.

Я очень быстро устала от юридических терминов; меня куда больше интересовало то внимание, которое Бевил выказывал молодой вдове, и я не была полностью уверена, что оно оставалось без ответа.

Насколько я поняла, отец оставил распоряжения насчет слуг, которые работали у него в момент его смерти, затем немного получил Уильям Листер, была упомянута также тетя Кларисса. Я не разобралась, как отец распорядился на мой счет, но не сомневалась, что буду обеспечена должным образом, и, судя по всему, значительную часть состояния унаследовала Дженни.

Я взглянула на нее, но, похоже, она вообще ничего не соображала, а только прилежно комкала в ладонях платок, а потом его разглаживала и тихонько плакала.

Бедная маленькая Дженни. Я отказывалась верить, что она — авантюристка.

Относительно моего будущего было предложено и отвергнуто множество вариантов, но в конце концов решили, что, как того желал мой отец, в самое ближайшее время отправить меня учиться во Францию.

Это было, вероятно, лучшее из всего, что могло случиться; и я перестала предаваться мрачным размышлениям о смерти отца и вместо этого стала думать, какие сюрпризы преподнесет мне будущее.

Бевил буквально на днях уезжал в Южную Африку.

Мы отправились с ним покататься по аллеям, а Дженни, к счастью, не умела ездить верхом. Я была этому рада: в доме рядом постоянно оказывались или моя мачеха, или тетя Кларисса, и нам никак не удавалось остаться наедине.

20
{"b":"12176","o":1}