ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Здесь, мисс Хэрриет, вам и место.

— Смотри, — закричала я, — я вижу Менфрею!

— Да, мы уже скоро приедем.

— Я всегда радуюсь, видя ее в первый раз — после долгой разлуки.

— О, вы любите этот старый замок. Говорят, мистер Хэрри пообещал после свадьбы привести там все в порядок, и голову даю на отсечение, что мисс Гвеннан заставит его сдержать слово.

— Ты имеешь в виду ремонт?

А'Ли показал кнутом в сторону дома:

— Такой замок надо ремонтировать постоянно, мисс Хэрриет. За ним нужно все время следить, ухаживать…а он простоял так сотни лет, при наших штормах и при нашем море, так что, по правде сказать, его теперь требуется чуть ли не строить заново.

— И Хэрри Леверет намерен это сделать. Здорово.

— Потому Менфреи так довольны свадьбой. Они не стали бы привечать мистера Хэрри, если б не его деньги. Спросите меня, и я отвечу, что это мисс Гвеннан выпала удача. Менфреи! Неужели то, что ты можешь перечислить всех своих предков за пару сотен лет, — предмет для гордости? В конце концов, у нас у всех были предки, разве нет?

— В общем, да, — ответила я.

— Ну а если все те легенды, которые я слыхал о делах Менфреев, правда, хоть наполовину, тут уж вообще гордиться нечем.

— Наверное, — согласилась я. — Но если Левереты довольны и Менфреи — тоже, значит, все к лучшему. О… смотри… остров!

— Ох, я совсем забыл. Он же теперь ваш.

— Не совсем мой. Отец женился, и у меня теперь есть мачеха.

— Так, значит, он — ее?

— И не совсем ее. Я не знаю точно. В любом случае им теперь владеет наша семья.

— Нам это не слишком нравится…что исконная земля графства переходит в руки чужаков, но, как я уже говорил, если теперь в нем будет хозяйничать маленькая мисс Хэрриет, это не так уж плохо.

— Ты добрый.

— Это — не доброта. Это — правда.

— Я собираюсь отправиться на остров.

— Только не вздумайте снова там ночевать.

— Эту историю будут помнить вечно.

— О, это — замечательная история. Она попала в газеты. Дочь члена парламента и все такое… весь Лондон искал ее, а она пряталась здесь, в нашем графстве… прямо, можно сказать, у нас под носом.

— Это была большая глупость, простительная только по молодости.

— Наши не считают это такой уж глупостью.

Его подбородок снова начал подрагивать, а я умолкла, потому что мы уже добрались до ворот Менфреи и свернули под арку, где были установлены те старинные часы, которым никогда не позволяли остановиться.

Я подняла взгляд. Как обычно, они показывали точное время, и я отметила это про себя.

— Разумеется, они идут правильно, — заметил А'Ли. — Да и как иначе? Обязанность Томаса Дауни — содержать их в образцовом порядке, и Менфреи кормят и одевают этих Дауни и дают им крышу над головой последние сто лет — с тех самых пор, как часы остановились и сэр Редвер Менфреи упал с лошади. Теперь все стараются, чтобы с часами ничего не случилось.

Мы миновали арку, проехали сторожку и домик, где жили Дауни, и по аллее, обсаженной гортензиями, азалиями и прелестным остролистом с ярко-алыми ягодами, приблизились к дому.

В большом холле, увешанном картинами, со сводчатым потолком и лестницей, вдоль которой на стенах висело оружие времен Гражданской войны, принадлежавшее неким Менфреям в те дни, я вспомнила ночь, когда Бевил привез меня сюда с острова, и как Гвеннан с упреком глядела на меня сверху.

Теперь А'Ли позвонил в колокольчик, и Пенджелл, дворецкий Менфреев, вышел в холл и проводил меня в гостиную, где меня ожидала леди Менфрей.

Как чудесно было снова оказаться с Гвеннан. В ней словно полыхал какой-то неугасимый огонь, данный ей от рождения, ослепительный и жгучий. Я оживала просто от одного ее присутствия.

Она вбежала, когда я пила чай с леди Менфрей, набросилась на меня и потащила в свою комнату. Конечно, она изменилась. Она стала настоящей женщиной — красивой и чувственной, восхитительной и нетерпеливой.

И я подумала: такова Гвеннан влюбленная.

Она заговорила о свадьбе:

— Вся округа ожидает чего-то грандиозного. Я думаю устроить некое подобие пышной средневековой церемонии. Мое подвенечное платье будет точной копией того, которое носила моя прапрапрапрабабушка. Мне приходится все время ездить на примерки. Ужасно, потому что я должна брать с собой Дину. Незамужним молодым леди непозволительно отправляться в город в одиночку. Одно из главных преимуществ замужней дамы — свобода. Ты, Хэрриет, еще будешь в цепях, а я их сброшу.

— Мужья иногда оказываются ревнивцами.

— Только не мой. Неужели, по-твоему, я согласилась бы сменить одну тюрьму на другую?

— На самом деле, я думаю, твои родные снисходительней многих.

— К чему вся эта болтовня, когда нам нужно столько обсудить? Теперь ты — подружка невесты. Мы тебя оденем в сиреневый шифон, и будешь выглядеть просто…

— Безобразно, — вставила я.

— Это — идея! Чтобы подчеркнуть красоту новобрачной.

Мы расхохотались. Как хорошо, что мы снова вместе. Гвеннан, похоже, подумала о том же, потому что сказала:

— Я так рада, что ты приехала, Хэрриет. Как только я выйду замуж, ты должна стать нашей первой гостьей в «Вороньих башнях».

— Не представляю тебя там.

— Почему? Мы там все переделываем. Хэрри старается для своей королевы.

— Ты влюблена в него до безумия.

— Может быть. Только мне положено скрывать свои чувства до самой свадьбы. За день до этого он должен будет упасть передо мною на колени; а потом силой вырвет у меня признание и клятву.

— Он не осмелится!

— Надеюсь, его на это хватит. Он обожает меня. А теперь слушай. Завтра мы поедем в Плимут. Это довольно забавно. У Дины там есть сестра, так что я отправлю ее повидаться с ней, и она не будет нам мешать.

— Мешать в чем?

— Увидишь. Но сначала надо зайти к портнихе и заняться сиреневым платьем для тебя.

Гвеннан улыбнулась — как мне подумалось, в мечтах о будущем, и я еще раз призналась себе, что очень ее люблю: эта новая Гвеннан была мягче, озаренная, как я полагала, светом любви, — и очаровывала меня даже больше, чем прежняя. Если Хэрри Леверет любит ее, а она — его, они будут очень счастливы.

И тут она сказала странную вещь:

— Хэрриет, иногда мне кажется, из меня получилась бы хорошая актриса.

Я подняла брови, ожидая продолжения, но Гвеннан больше ничего не сказала, а просто улыбалась.

На следующий день нас отвезли на станцию и там посадили в поезд до Плимута. Дина, горничная Гвеннан, проводила нас до дома портнихи, где и оставила, пообещав вернуться за нами вечером.

— Не много ли времени на портниху? — заметила я.

Но Гвеннан рассмеялась и заявила, чтобы я полагалась на нее.

С меня сняли мерки; я посмотрела сиреневую ткань, и Гвеннан пообещала, что через три дня мы зайдем на первую примерку. На все это ушло примерно полчаса.

— У меня для тебя сюрприз, Хэрриет. Мы отправляемся в театр. Тебе понравится. Это — действительно чудесно. «Ромео и Джульетта». Помнишь, как хорошо ты читала стихи, но игрой ты никогда не блистала в пьесах. Просто тебе никогда не удавалось отрешиться от себя самой. В этом вся суть.

— Но почему же ты не сказала мне, что мы идем в театр?

— А зачем?

— Так — ради интереса.

Гвеннан промолчала, на ее губах все еще играла улыбка.

— После представления я даже смогу отвести тебя за кулисы.

— Ты хочешь сказать… у тебя есть друзья в труппе?

— Ты всегда говорила, что я не перестаю тебя удивлять, и ты никогда не знаешь, что я выкину в следующий раз. Ну как, ты удивлена?

Я согласилась, что так оно и есть.

— Тебе понравится, Хэрриет.

Гвеннан купила билеты, и мы вошли в зал. Из программки я узнала, что то была постоянная труппа, гастролировавшая в Плимуте и дававшая, кроме традиционного Шекспира, пьесы Генри Артура Джонса и Пинеро.

Но в данный момент меня больше интересовала Гвеннан. Она явно пустилась в очередную авантюру. Я замечала знакомые признаки, и меня начали мучить некоторые опасения. С чего бы это Гвеинан так заинтересовалась театром — накануне свадьбы?

24
{"b":"12176","o":1}