ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да. Он сказал: «Хэрриет тоже участвовала в заговоре…пообещав хранить все в секрете. Если бы только она нам намекнула… но, разумеется, она не могла этого сделать!»

— Так, по-твоему, он правда меня понимает?

— Ну, конечно. Он бы и сам поступил точно так же. Он сказал, что будет появляться на ваших вечерах. Твоя тетя послала ему приглашения.

Я не могла скрыть своей радости, но в душу мою закрадывались сомнения, когда я смотрела на свою симпатичную мачеху: ее глаза лучились от радости, пока она описывала визит Бевила, ее кожа была такой свежей, нежной и бархатистой и таила в себе нечто невероятно притягательное.

Через несколько дней мы отправились на бал, который леди Меллингфорт давала для своей дочери Грейс. Приготовления заняли весь день. Меня ждало горькое разочарование, ибо Бевила туда не позвали, хотя я надеялась, что моя тетя об этом позаботится.

Уединившись в своей комнате, я попробовала танцевать. Это у меня получалось, как я смогла убедиться в той круглой зале в Менфрее и на маскараде в «Вороньих башнях», но мне казалось, что мне недостает грации.

Но если я ради чего-то и пошла бы на бал, то только в надежде встретить Бевила.

Я была одета в зеленый цвет, который, как сообщили мне мои кузины, сулит неудачу. Одевалась я не без колебаний, поскольку выбрала это платье больше из бравады, нежели почему-либо еще. Зеленый шелк, раскроенный и сшитый измученной мисс Гленистер. Я подумала, что наряд этот едва ли меня красит; а по довольному выражению лиц моих кузин поняла, что они считают так же.

Платье Сильвии было розовое с серебром, а филлис — голубое с серебром. Одна и та же серебряная лента пошла на оба: если покупаешь сразу много, выходит дешевле. Я не могла не признать, что они выглядят очень славно — по меркам того, что я, обманывая себя, называла дешевым вкусом. Горничная, которая у нас была одна на всех, причесала их прелестные локоны. Никто не догадывался, что эти локоны прошлым вечером закручивали в тряпки, — довольно неудобно и выглядит смешно, но тетя Кларисса была против парикмахерских щипцов. Я просто причесала свои прямые волосы и свернула их в пучок на макушке.

— Как у старухи! — счастливым тоном прокомментировала Филлис.

— По крайней мере, — отозвалась я, — на балу не будет трех фарфоровых куколок с верхушки рождественской елки.

— Ревнуешь! — прошептала Сильвия.

— Нет, — отрезала я. — Просто констатирую факт.

Я и вправду выглядела не самым лучшим образом. Я с презрением отвергла румяна, которыми мои кузины тронули свои щеки, и решила отправиться на бал бледной, без мишуры — только для того, чтобы показать, что мне все равно.

— Она похожа на гувернантку, — сказала Сильвия Филлис.

— О да, за исключением того, что гувернанток не пускают на бал.

— Филлис! Сильвия! — оборвала я их. — Ваши манеры и вполовину не так хороши, как ваши платья.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вхожу в роль гувернантки, раз уж я так выгляжу.

Как бы они удивились, узнав о том, что на самом деле у меня комок стоял в горле и глаза щипало. Мне хотелось броситься на кровать и разрыдаться: такой несчастной я себя чувствовала, словно вернулись те давно прошедшие дни, когда мой отец ясно дал мне понять, что моя судьба его не заботит, а тетя Кларисса заранее ломала голову над тем, где приискать мне мужа.

Карета уже ждала у дверей, и мы расселись. Я смотрела на тетю Клариссу: ее лицо обретало очень самодовольное выражение, когда она смотрела на собственных дочерей. По ее мнению, они выглядели чудесно.

Недалеко от дома леди Меллингфорт на Парк-Лейн мы попали в поток экипажей, доставлявших гостей. Это был один из самых пышных балов сезона, и тетя Кларисса, радуясь, что ее пригласили на такой роскошный праздник, одновременно терзалась сомнениями, удастся ли и ей выступить с подобным блеском, когда придет ее очередь.

Прохожие бросали на нас заинтересованные взгляды — некоторые из этих людей были плохо одеты, с изможденными лицами. Я вздрогнула: такие картины мне никогда не нравились. Наверное, они ненавидят нас, сидящих здесь, думала я, за то, что мы не только сыты, но и одеваемся в роскошные наряды — одно платье стоит столько, что целая семья могла бы кормиться на эти деньги несколько недель.

Поэтому я порадовалась, когда мы наконец к дому.

Там нас ждали красный ковер, напудренные лакеи, пальмы в белых горшках, шум восторженных голосов и встревоженные взгляды рвущихся в бой мамаш.

Мы поднялись по белой лестнице, на верху которой нас встретила леди Меллингфорт, облаченная в белый атлас, бриллианты и перья.

Как я и ожидала, это был кошмар. Матери приветствовали друг друга, обменивались комплиментами по поводу красоты дочерей, хмурыми глазами высматривали самых привлекательных соперниц и наиболее заманчивую добычу.

Меня они не опасались, я читала их мысли, словно в открытой книге.

«Дочь сэра Эдварда Делвани! Не красавица! А после того, как ее отец женился на молодой…и не слишком богата. Бедняжка».

Я чувствовала себя здесь чужой. Как я ждала того момента, когда мы попрощаемся с хозяйкой, выразив ей живейшую благодарность; и насколько же приятней моя собственная комната.

Все происходило ровно так, как я и боялась. Меня представили нескольким мужчинам — в возрасте и мало симпатичным, — которые рассматривали меня весьма задумчиво. Похоже, даже мое сильно уменьшившееся состояние представляло для них некоторый интерес. Я неловко потанцевала и чуть-чуть поболтала с ними, но, поскольку я не делала никаких попыток поддержать сей пустой разговор, они ретировались.

Я видела, как танцуют Филлис и Сильвия; к сожалению, они тоже меня видели и посылали мне сочувствующие улыбки, которые не могли скрыть их радости по поводу собственного превосходства.

Меня не волновало, что они скажут, но я пообещала себе, что никогда больше не появлюсь на этих глупых балах.

А потом ко мне подошел он. Я заметила, что некоторые из мамаш-хищниц уже нацелились на него, но он об этом явно не подозревал. Однако он был если не самым красивым, то, без сомнения, самым ярким из мужчин в этом зале.

— Хэрриет! — произнес он громко, так что это услышали все соседки и навострили уши, а уж брови их невольно поползли. — Я охочусь за вами последние полчаса!

— Бевил! — почти прокричала я, не в силах скрыть радость.

Он присел рядом со мной:

— Я собирался появиться здесь раньше, но задержался в парламенте.

— Я не знала, что вы придете.

— Я тоже не был уверен, что сумею это выдержать. Но когда Тони Меллингфорт сообщил мне, что ваша тетя приглашена вместе со своими протеже, я понял, что выбора у меня нет. Вы рады меня видеть? Какой шум!

В первую минуту я от радости не могла произнести ни слова. Но потом мне все же удалось овладеть собой, и я проговорила:

— Именно то, чего и следовало ожидать: музыка и болтовня.

— На самом деле я, по мере возможности, избегаю подобных мероприятий.

— Я бы тоже их избегала, но вам это легче, чем мне. Есть какие-нибудь новости о Гвеннан?

— Никаких, — ответил он. — Но я должен извиниться перед вами. Я был зол и думал только о том, что всего этого не случилось бы, если б вы рассказали нам, что происходит; но теперь я понимаю, что вы с Гвеннан были друзьями, она доверяла вам полностью и вы бы никогда ее не предали.

— Я рада, что вы это понимаете.

— Вы ведь видели этого парня, да? О господи, какой шум! Может, поищем местечко потише?

Бевил взял меня за руку, а потом и под руку; и пока мы пробирались к алькову, отгороженному от залы пальмами, нас провожали несколько пар глаз.

— Так будет лучше.

— Подальше от всех этой суматохи, — пробормотала я, воспрянув духом.

— Но все же недостаточно далеко. Этот актер, что он собой представляет?

— Я видела его только на сцене и — мельком — за кулисами.

— И что вы о нем думаете, Хэрриет?

— Не знаю. Он — слишком актер, и всегда кажется, что он играет роль — как на сцене, так и за ее пределами.

30
{"b":"12176","o":1}