ЛитМир - Электронная Библиотека

Так кривонивцы расстались с Граками, надеясь, что навсегда.

Да вот Семён Грак появился снова в Кривой Ниве — уже начальником. Людей он всех хорошо знал, хорошо помнил и все прежние обиды. Он был теперь властелином над кривонивцами и упивался своей властью, испытывая наслаждение, свойственное всем властолюбцам, большим и малым, когда они видят, что внушают страх.

Не забыл он и Алену. В свой пятый, а может, и десятый приезд в деревню навестил её. В тот день неожиданно потеплело, с утра засветило яркое солнце, проходя свой короткий зимний путь по чистому небу, и под теплом его лучей начал таять снег.

Грак вошёл в хату один — в хромовых сапогах, великоватых для него (видно, с чужой ноги), в морском кителе и синих командирских красноармейских галифе. Фуражка немецкая, с длинным козырьком, на ремне висят пистолет в кобуре и мешочек с гранатой, на груди — чёрный немецкий автомат. Удивило, что Грак так легко одет, зима все-таки. Потом догадалась, что шинель, наверное, в школе оставил, где остановились все полицейские.

Алена сразу и не узнала Грака, в прежние его приезды в деревню она с ним не встречалась, старалась не попадаться ему на глаза. Сильно изменился он с тех пор, как уехал из Кривой Нивы, вытянулся, острое когда-то лицо округлилось. Только глаза остались прежними — с застывшим, немигающим взглядом, как у рыбы или змеи, да ямочка на подбородке. Про такие ямочки говорят — гусак ущипнул.

Войдя в хату, Грак протянул руку одной Алене.

— Привет. Поганый пёс тебя приветствует. Узнала?

— Узнала, — она, помедлив, протянула в ответ свою ладонь.

Он крепко, до боли, её пожал и долго не отпускал, как Алена ни старалась высвободиться из его руки, неприятно скользкой от ружейного масла, которым был обильно смазан автомат.

В хате как раз собирались обедать. Серафима схватила табуретку, махнула по ней передником, подставила к столу.

— Пообедайте с нами, Савкович. Вот и бульбочка горячая, рассыпчатая и капусточка из погреба, холодненькая, — начала она приглашать Грака.

Семён сложил руки на груди: левой ухватился за сгиб правой, а правую положил на левое плечо и пожимал его, словно оно болело; в такой позе, новой для него, стоял, презрительно оглядывая стол.

— А что ж это вы бульбу без сала едите?

— Семён, да откуда ж теперь сало? — пожаловалась Серафима. — Были недавно ваши и все, что в кадке оставалось, забрали.

— А где ж припрятанное? Думаете, не знаю, что есть и припрятанное сальце?

Однако сел за стол и начал есть картошку с капустой, запивая простоквашей.

— Обед не хуже, чем при Советах. Правда, Алена?

Алена, не поднимая от миски головы, молча ела.

— Алена, ты что, оглохла? — недовольный её невниманием к своей персоне, переспросил он.

— Слышу, — ответила она, бросив на него короткий взгляд.

— А может, слезы льёте по счастливой колхозной жизни? Забыли, как колоски собирали?

— Было и такое, Семён, что говорить… да потом ведь наладилось, ты же знаешь, — вступила в разговор Серафима.

Макар молчал. Заросшее щетиной лицо его было мрачным, отчуждённым, в глазах стояла тревога. Макар чувствовал, что Грак пришёл неспроста. Что-то задумал или дознался про связь Комковых с партизанами? Надо бы с ним быть поласковей, поугодливей, он же любит, когда перед ним на коленях ползают — как же, начальник, власть; но не умел и не мог Макар притворяться.

— Так что ж, Макар, ты не захотел старостой стать? — обратился к нему Семён. — Или все ещё красных ждёшь, а? — В голосе его прозвучала неприкрытая угроза.

— Партизан боюсь, придут да и прикончат.

— Испугался! А вот отец мой не побоялся. Староста в Круглянах.

— Староста? — удивился Макар.

— Что, не слышали? Уже полгода. И не боится.

— Не слыхал.

— Семён, — заступилась за мужа Серафима, — здоровья нет у Макара, чтоб старостой быть. Мы ж теперь все старосты, по очереди. И то страшно. Вот Парфена убили какие-то люди из леса… Ты лучше расскажи, что на войне слышно, где там наши?

— Наши? — всем телом повернулся к ней Семён. Из-под выпуклых надбровий холодно сверкнули застывшие глаза. — Поджидаете?

Серафима поняла, что сказала не то, начала выкручиваться:

— Семён, да я ж про наших кривонивцев говорю. Вот же сколько на войну забрали, из каждой хаты, считай.

— Дураки ваши кривонивцы. Надо было домой удирать, когда отступали. Меня тоже мобилизовали, а я дома давно.

Грак говорил, поглядывая на Макара со злорадной усмешкой и потирая пальцем свою ямочку на подбородке. Алена видела его недобрый взгляд, и в сердце её закрадывалась тревога.

— Скажи-ка мне, Макар, вот что, — с той же усмешечкой спросил вдруг Грак. — К кому это партизаны по ночам приходят?

— Откуда мне знать, — отрезал Макар.

— Не знаешь, значит. И не знал, и не видел. Врёшь, все знаешь! — крикнул злобно Грак.

Серафима снова бросилась на выручку мужу, начала выспрашивать, как бы это и где достать соли, а то бульбу нечем посолить. Грак ответил, что соли скоро всем хватит, немцы пришлют целый состав.

— Семён, — не умолкала Серафима, обрадованная тем, что Грак поддержал её разговор, — а помнишь, какой ты был у нас общественник, активист. В этой, как её, лёгкой кавалерии был. На всех писал, боролся, чтобы советские законы не нарушали. А теперь ты…

— Мама, замолчи! — воскликнула Алена, заметив, как сжались у Грака губы, как сверкнули гневным блеском его глаза. — Не твоё это дело. — И спросила у Семена о его сёстрах, как они живут, чем занимаются.

Грак, однако, ответил Серафиме, а не Алене.

— Я тогда любил порядок и теперь за порядком слежу. Поняла? — Он подвинул к себе чугунок, достал картофелину. Автомат его так и висел на шее, стучал о стол, когда Грак наклонялся вперёд, доставая что-нибудь. Доев картофелину, вылез из-за стола, поблагодарил за обед. Прощаясь, снова подал руку одной Алене и снова так же больно пожал, задержав в своей ладони.

— Женихов своих поджидаешь? — спросил с кривой ухмылкой.

— Никого я не поджидаю.

— Может, скажешь, никого не было? Так я и поверю. Надеешься, вернутся домой? Дудки! А вечером сегодня приходи в школу на игрище. Поняла?

— Семён, что ты, какое теперь игрище, — махнула рукой Серафима. — Ей и надеть нечего. Да и ноги болят, не до танцев ей.

Грак молча вышел, хлопнув дверью.

— Они что, и вправду хотят игрище устроить? — заговорил Макар. — Неужто решили на ночь остаться?

— Не боятся, значит, — ответила Серафима, — раз девчат собирают.

Зашла в хату соседка, сообщила, что в школе полно немцев и полицаев.

— На двух машинах и мотоциклах приехали. — Сказала и побежала к другим соседям сообщить новость.

Макар глянул на Алену, та на него, и они поняли друг друга без слов: скорее в лес, сообщить об этом партизанам. Раз их столько понаехало, значит, что-то надумали. Как же выйти из деревни незамеченной, ведь время ещё не позднее? Макар посоветовал Алене взять корзинку и пойти не сразу в лес, а на болото, будто бы за клюквой, — теперь её в самый раз собирать по кочкам. А с болота уже, сделав круг, пробраться в лес. В корзинку насыпали клюквы, собранной как-то раньше, и Алена побежала.

Чтобы не попадать людям на глаза, шла низиной, меж кустов, вдоль ручья. Когда выбралась на болото, вздохнула облегчённо — никого не встретила. Но на краю болота, откуда хотела в лес повернуть, наткнулась на засаду — пять немцев и три полицая. Её задержали, привели в школу. Грак послал за Макаром и Серафимой. Стал допрашивать, куда отправили дочь, почему нарушили приказ коменданта: при посещении немецкими или полицейскими чинами населённого пункта никто не имеет права покидать его без разрешения властей.

— Да не усидела девка без дела, — оправдывался Макар. — Снег растаял, ягод полно на болотных кочках.

— Значит, и от игрища сбежала?

— На игрище она пришла бы, успела.

Макара и Серафиму из школы не выпустили, Алену держали от них отдельно. Грак и ей устроил допрос.

12
{"b":"12179","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Великий русский
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
Всегда ваш клиент: Как добиться лояльности, решая проблемы клиентов за один шаг
Рейд
Правильный выбор. Практическое руководство по принятию взвешенных решений
Самый одинокий человек
Зарабатывать на хайпе. Чему нас могут научить пираты, хакеры, дилеры и все, о ком не говорят в приличном обществе
Охотник на вундерваффе