ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Самое интересное, что по этой карте можно было гулять. Пройтись по выложенным малахитовой плиткой зеленым пространствам сибирской тайги, перешагнуть яшмовые Уральские горы, и даже поболтать ногой в бассейне в виде Каспийского моря.

Ей показалось странным, что это великолепие не привлекает никого из других обитателей бывшего царского дворца. Во всяком случае, за время своих прогулок она здесь никого не встретила.

Разумеется, Ольга, как только обнаружила этот уголок, сразу притащила сюда племяшку. И уже на второй день они вместе с дочерью Тамары носились «по просторам родной страны», прыгая на одной ножке по пустыне Какра-Кумы и перешагивая через ручеек Волги.

Но как не приятно было побыть в роли принцессы, и как не милы были забавы с племяшкой, уже через неделю Ольга начала тосковать. Хотелось общества сверстников. Хотелось приключений. К которым обстановка дворца не располагала.

– К концу июля ты должен ей осточертеть, – инструктировал Валерий Буробина перед началом экспедиционного сезона.

На этот раз план работ был составлен в соответствие с замыслами Петра. Экспедиция последовательно смещалась на юг, проводя в каждой из природных зон Европейской России по полторы, две недели.

Искали возможность повторить опыт прошлого года. А, повторив, попытаться объективно оценить критерии ситуации, когда гром среди ясного неба возможен.

И удача улыбалась настойчивым экспериментаторам. Им удалось три раза вызвать грозу. Но условия для подобных повторов становились все жестче. Последние опыты должны были быть проведены в засушливых условиях Степного Крыма в разгар сухого сезона.

В начале августа.

Но это был не только сухой сезон в Степном Крыму. Это был еще и курортный сезон для советских вельмож в местах, лежащих совсем рядом, на Южном берегу Крыма.

По замыслам Коваленко, знакомство Буробина и Ольги должно было состояться как бы спонтанно. Причем познакомить будущих супругов должна была Тамара.

Разумеется, она бы не простила Петру такой измены. Но разработчиков интриги не интересовали ее чувства. А интересовали ее возможности и ее действия.

И тут было только два варианта. Либо оскорбленная любовница в порыве эмоций решится воспрепятствовать развитию отношений Петра и Ольги. А это она вполне могла сделать. Действуя хотя бы через генеральшу, которая больше благоволила к старшей дочери.

Либо, если эмоции будут не столь остры, Тамара, изрядно рассорится с сестрой, но от действий воздержится.

И именно для развития событий по такому сценарию она должна была к началу «операции знакомства» с Петром не порвать, но изрядно пресытится им.

Впрочем, у товарища подполковника были аргументы и повесомее. Но о них Петру знать не полагалось. Да и потом, не велико мастерство побить шестерку козырным тузом. Надо уметь решать проблемы наименьшими ресурсами. И шестерки бить семерками.

Буробин в делах политических всецело и слепо доверял Коваленко. В его душе причудливым образом совместились вещи по сути не совместимые. Надо сказать, Тамару он не любил никогда. Она была для него желанным сексуальным партнером и не более того.

С другой стороны, он испытывал к ней чувство огромной признательности за подаренные ему часы блаженства. Блаженства, которого он ранее не испытывал.

Он бы не хотел вести себя с ней так, чтобы причинить ей боль.

Но сейчас он был участником большой интриги. Интриги, которая несла ему социальный успех, невозможный вне этой игры. Но возможность этого успеха подарил ему Коваленко.

И Петр был признателен за это уже ему.

Признательность кому, Тамаре или Валерию преобладала в его душе? Наверное, все-таки Тамаре. Но связь с ней все равно рано или поздно закончилась бы. И почему бы это не сделать сейчас, когда в душе уже бушевали привычные чувства к объекту его мечты. К девушке с фотографии, которая впервые в его жизни могла ожить.

Видя его терзания, Валерий счел нужным просто обратиться к формулировкам великих. Подождав, когда немного утихнет буря чувств, вызванных его пожеланием «осточертеть» Тамаре к началу августа, он произнес строчку из Уайльда

Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал

Петр, несмотря на свой имидж грубияна, весьма неплохо знавший и любивший поэзию, подхватил

Иной жестокостью, другой, отравою похвал.
Коварным поцелуем трус, а смелый наповал

– Вот видишь, не ты первый, не ты последний.

– Слушаюсь, Мефистофель!

– Не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Мефистофель работает только с теми, кто сам этого желает.

– Ты прав. Но как я ей осточертею? Я, конечно же, сейчас нахожусь, как говориться, на пике сексуальной формы. Но ведь ей именно этого и надо.

– Давай так. Если не сумеешь за сезон затрахать ее так, чтобы она на тебя смотреть не могла, я дам тебе кое-какие средства, после которых она все же, мягко выражаясь, скорректирует свое мнение.

– Но на кой черт тогда ей знакомить меня с Ольгой?

– Вот в этом и состоит высший пилотаж. Но, слушай меня, и все будет в лучшем виде.

Участие Ольги в обеспечении встреч пылких любовников вносило в жизнь младшей сестры Тамары остроту и игру, которых ей не так хватало. Она действительно была изрядно избалована, хотя и оставалась в целом девушкой скорее доброй, чем злой. И это весьма ярко характеризует ее натуру, ибо, как правило, такие вот избалованные доченьки вырастают в изрядных стерв.

Но остроты, тем не менее, так хотелось. Собственно, не сами по себе похождения замужней старшей сестрицы возбуждали Ольгу. В свои двадцать четыре года она имела уже неплохой сексуальный опыт.

Но мимолетные связи не приносили ей ни душевного ни телесного удовлетворения. А тут она почувствовала наличие именно сильной страсти. И феерических удовольствий. Она жадно слушала рассказы старшей сестры и все больше хотела оказаться на ее месте.

Тамара довольно поздно поняла эти подвижки в душе младшей сестры, и, однажды, на очередную реплику Ольги о пикантности любви с варваром-интеллектуалом, довольно холодно произнесла:

– Олюня, не раскатывай губки. Этот мужик не про тебя. Трахайся со своими однокурсниками или папиными адъютантами, а потом, если повезет, найдешь и ты себе нечто экзотическое и необычное. К тому же он не в твоем вкусе. Ты же, насколько я знаю, любишь длинных. А он коренаст, как валун. И не выше тебя.

– Да ладно, Томка, я же просто так, – смешалась Ольга.

Но Тамара после этого перестала пользоваться помощью младшей сестры в прикрытии встреч с Петром.

Впрочем, она в этом уже не нуждалась. Начался полевой сезон.

Этим летом Буробин фактически выполнял роль научного руководителя экспедиции. И Тамара без помех и с комфортом проводила почти каждую ночь в его «штабном вагоне». Она заметила, что Петр в делах секса превзошел сам себя.

Как с цепи сорвался, – подумала она. Даже в прошлый сезон такого не было. Впрочем, поначалу ей это нравилось, и только к концу июля начало утомлять.

Опасения в отношении Ольги как-то забылись. И когда они разбили последний в этом сезоне лагерь в Степном Крыму, ей уже хотелось повидаться с сестрой. И даже вытащить ее на какое-нибудь их «фирменное» кочевое празднество.

Стояла августовская крымская сушь.

– Все, пауза. В ближайшую неделю ничего не будет, – сказал Петр Корягину. – Неплохо бы смотаться к морю.

– Как сочтешь нужным, Петр. Но хочу предупредить, наши, так сказать, расслабления всегда проходят на грани фола.

– Понимаю вас, Василий Михайлович. Море и все такое. Не утонул бы никто по пьяне. Нам действительно не нужны ЧП. Но, думаю, обойдемся. А расслабиться хочется.

Узнав о большой паузе в работе, Тамара решила съездить к отцу в санаторий и вытащить Ольгу на их «маленький праздник». Она чувствовала некоторую скрытую вину перед сестрой за внезапное охлаждение их отношений накануне сезона.

15
{"b":"12180","o":1}