ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Дело, Юрий Тимофеевич в том, что очень многие процессы в природе часто развиваются с эффектами, которые можно назвать «эффектами спускового крючка». Вот нависла осыпь. Кинул камешек, маленький такой. И осыпь покатилась вниз. А в ней камней в миллионы раз больше, чем тот, что мы кинули.

Да что там камешек. Вот снежная лавина. Тут и кидать ничего не надо. Просто крикнул, и она поехала.

Но это примеры самые простые. Я пока понятно говорю?

– Конечно, понятно. Чего тут сложного?

– Юрий Тимофеевич, то что вам понятно, не вызывает у меня сомнений. Я о другом. Вашим собеседникам, о которых вы говорили, будет это понятно?

– Ну, это же и ребенку понятно.

– То, что понятно ребенку, не всегда понятно старому маразматику.

– Ох, Петр, ну что бы ты делал без меня? Ну разве можно рассчитывать на успех в жизни и быть таким открытым врагом любого начальства?

– Так я, Юрий Тимофеевич, и не рассчитывал на успех в жизни. Я смирился с тем, что его не будет.

– А на кой ляд ты тогда получал второе высшее образование и защищал кандидатскую?

– Знаете, для себя. Чтобы доказать себе, что могу. Это примерно, как и со спортом. Занимался, выступал, старался побеждать. Но знал, что максимум до чего дойду, так это до кандидата в мастера.

– Это, конечно, черт знает что. Но я тебе верю. И говорю тебе, что жизнь не спорт. И я из тебя сделаю человека. Если не для тебя самого, то хотя бы для твоих детей, моих внуков. Которых ты хочешь иметь много. Насколько я понял, к этому-то ты относишься ответственно?

Петр сразу посерьезнел, и коротко бросил:

– Да.

– Вот хотя бы один аспект в жизни есть, которым ты не играешься и не шутишь.

– А разве можно этим шутить?

– Да сейчас многие этим шутят.

– Вымирающая популяция.

– Опять фронда, опять революционные настроения. Да ты прямо какая-то смесь Марата с Робеспьером.

– Да нет, Юрий Тимофеевич, скорее смесь Степана Разина и батьки Махно.

Генерал вдруг рассмеялся.

– А знаешь, я понял, от чего тебе нравится эта тематика, связанная с кризисами, катастрофами, всеми этими «эффектами спускового крючка». Ты изучаешь все это фанатично, не для научной карьеры, а для того, чтобы когда-нибудь взять, да и взорвать весь этот мир, который тебе так не нравится с помощью своих знаний.

Я прав?

Петр на миг задумался.

– А знаете, черт побери, вы поняли меня лучше, чем я сам себя. Ведь верно, верно! Вот уж, никогда не догадывался.

– Но, Петр, ты же муж и будущий отец, пора бы стать более спокойным. Пора бы упорядочить свою ярость. Тем более, что я же вижу, как ты любишь Ольгу. Подумай, хорошо ли вам будет во взорванном тобой мире?

Генерал говорил в совершенно не свойственной для себя манере. Так мягко он не говорил даже с любимой младшей дочерью. И Петр оценил это. Впрочем, отнюдь не только сейчас. Он оценил отношение Кузьмина к себе гораздо раньше.

– Буду стараться, Юрий Тимофеевич. Буду стараться. Но вы правы, все эти исследования действительно интересны для меня. А как направить успех этих исследований в нужное русло, как конвертировать его в успех социальный, вам виднее. И здесь я полностью в вашем распоряжении.

– Ну, вот и славненько. А теперь продолжай. Итак, лавина и камнепад это самые простые примеры. И все гораздо сложнее.

– Да. Во-первых, лавина и камнепад это примеры, когда процесс может идти только в одну сторону. Камни падают вниз. Но в природе есть масса процессов, когда, условно говоря, можно и столкнуть лавину вниз, и вызвать ее взлет вверх. Это, конечно же, неудачное сравнение, но в целом должно быть понятно, что есть ситуации, когда малыми воздействиями можно толкнуть развитие событий по крайней мере в две стороны.

– В общем, это тоже понятно. Но что же во-вторых?

– Во вторых, сложнее. Уж извините. Дело в том, что мы пока рассмотрели некие статические состояния. На самом деле, все в природе колеблется. И эффекты спускового крючка по большей части не легкие толчки в ту или другую сторону неких лавин. А столь же слабые, но раскачивания ситуации. Систему раскачивают, входя в резонанс с некоторыми ее собственными колебаниями.

И от частоты этих качаний, от того, с какими процессами внутри самой системы достигнут резонанс, зависит, куда понесет систему. В какую сторону она сама сперва раскачается, а потом и понесется, как лавина.

– Пример можешь привести?

– Да вся гомеопатия пример именно таких сверхмалых воздействий.

– А где здесь качания?

– Папан, поверь неандертальцу на слово. Вся жизнь организма, это масса ритмических процессов. И любое терапевтическое вмешательство это по большому счету изменение ритма этих процессов. Говорю тебе это, как дипломированный врач.

Ольга появилась в дверях кабинета неожиданно тихо.

Петр сразу вскочил.

– Олюня, как себя чувствуешь? Чего ты встала?

Ольга была на девятом месяце беременности.

– А мне не надо лежать, мне надо двигаться. Хотя бы по квартире. А пришла я сказать вам мужики, чай пить будете? А то мне одной скучно.

– Будем, конечно, – с энтузиазмом воскликнул Петр.

Когда Ольга была на шестом месяце, Петр решительно сказал:

– Все, пора заканчивать выпендреж. Переезжаем к твоим родителям. Тебе там сейчас будет лучше и удобнее.

– А как же наша неуемная гордость? – лукаво спросила она.

– Когда речь идет о здоровье жены и будущего ребенка, я реалист и циник.

– Да, циник-романтик, тот еще коктейль.

– Считай, что это фирменный напиток в нашей таверне.

– Ну, тогда поехали.

Так они оказались в квартире Кузьмина.

Они прошли на кухню. Ольга шла впереди, утиной походкой беременной женщины. Впрочем, беременность ее не портила. Она переносила ее поразительно легко.

– Знаешь, временами мне кажется, что ты стала еще сексуальнее в этом положении, – сказал ей как-то Петр.

– Так зачем дело стало, неандерталец? Вперед и с песнями.

– А можно?

– Если осторожно и в неклассической позе. И потом, ты стал со мной поразительно робок. Я ценю твою заботу, но мне иногда кажется, что когда ты смотришь на меня, у тебя начинают трястись руки, и ты бледнеешь. Ну, не бойся ты так за меня. Это перебор, дружище.

– Заметано, подруга. В ознаменование исполнения твоих пожеланий, можно тебя по заднице хлопнуть?

– Хлопнуть нельзя, погладить можно.

Он погладил ее по бокам и бедрам, а потом они начали целоваться прямо в коридоре. Видевшая это генеральша, подумала про себя, что они сумасшедшие.

Разумеется, все это было в прошлом. А сейчас Ольга шла на кухню по длинному коридору огромной генеральской квартиры и, оглянувшись, шутя прикрикнула:

– Не отставать, мужики!

Когда они сели за стол, генерал спросил:

– Как назовете?

– Извини, папан, – ответила Ольга, – но Юрием мы назовем второго. Первого я хочу назвать в честь своего несравненного неандертальца, Петром.

Она не сомневалась, что будет сын.

– А знаешь, Олюня, – сказал вдруг генерал. Юрием назовешь третьего. А второго давай-ка в честь моего отца, Тимофеем.

– Заметано, экселенц. За нами не заржавеет.

– И откуда у тебя такой жаргон?

– Да все детство и юность по отдаленным гарнизонам, – с лукавым смирением потупила глаза Ольга.

– Ну, что ты, Олька врешь, – вскинулся генерал. – Это Томка росла в отдаленных гарнизонах. А ты уже в областных центрах и в столице.

– Папан, тебе никто не говорил, что беременным женщинам перечить нельзя? Вот обижусь сейчас, расстроюсь и рожу прямо на кухне. Что делать будете, мужики? А?

Петр при этих словах побледнел.

А Ольга рассмеялась.

– Неандерталец, опять бледнеешь по пустякам. Шутка. Давайте лучше про умненькое. Чтобы неандерталец номер два был таким же интеллектуалом как неандерталец номер один. Итак, что вы там говорили про гомеопатию.

– Да вот, Петр говорил про возможности малых воздействий. Его послушаешь, так все в природе можно переиначить по-своему, лишь слегка пошевелив пальцами.

20
{"b":"12180","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Assassin's Creed. Кредо убийцы
Маркетинг от потребителя
Фаворит. Сотник
Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена
Леди и Некромант
Птице Феникс нужна неделя
Смерть от совещаний
Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов