Содержание  
A
A
1
2
3
...
24
25
26
...
86

Просто некой новизны, подтверждения своей привлекательности. Да, скорее всего именно так. Ибо муж отнюдь не перестал удовлетворять ее. Но она чувствовала в Левоне нечто иное, не свойственное Петру.

Что-то гораздо более острое и опасное. Не медвежью напористость супруга, в сущности отнюдь не страшную. Ибо она давно поняла, что Петр при всем его бесшабашном напоре и частой резкости, в общем-то добр и даже мягок.

Безупречный же джентльмен Тасунян был настоящим убийцей. Она чувствовала это почти наверняка. И это возбуждало любопытство.

Итак, ей захотелось, чтобы случайные встречи продолжились.

И они продолжились.

– Петр, приглашаю на рюмку чая, – позвонил Валерий на работу Петру.

– На спецобъект?

– Нет, в самую простую пивную. Хочется некой простоты и нерафинированного ощущения Родины.

– Откуда такие народнические мотивы?

– Встретимся, обсудим.

– Улетаю в Афганистан, – сказал Валерий почти сразу, как только выпили по первой кружке в самого пролетарского вида пивной.

– Да ты что?!– удивился Петр. – Ты же вроде курировал наши работы по линии заказчиков из вашего ведомства.

– Больше не курирую.

– Что это значит?

– Это может значить многое. И давай об этом больше не будем.

– И эта демонстрация таинственности все, что ты хотел мне сказать, вытащив в эту грязную забегаловку?

– Нет, я хотел сказать тебе, чтобы ты был осторожен, когда окажешься в нестандартной для тебя ситуации с неким Левоном Тасуняном.

– Но он же сын давнего друга Кузьмина! Неужели генерал…

– Он не при чем. И, вообще, может быть все это мои ошибочные построения. И не надо больше вопросов.

Он внимательно посмотрел куда-то в угол зала.

– Ты просто провожаешь коллегу по работе. Который стал тебе другом. Или я не прав?

– Прав, дружище. Прав.

– Тогда, как это в твоих любимых белогвардейских романсах «За наши леса, за родимые клены…».

Они чокнулись массивными кружками.

Отношения Тасуняна с Ольгой, между тем, достигли той стадии, которой и должны были достигнуть. Благо возможности для организации встреч у подполковника ГРУ были. А чего бы им не быть, если и такого рода встречи запланированы начальством этого джентльмена с повадками убийцы. Или убийцы с повадками джентльмена.

Поначалу злой яростный секс с Левоном возбуждал Ольгу новизной. Но потом, она как-то разом поняла, что получает от него гораздо меньше удовольствия, чем от отношений с супругом.

Это стало толчком к тому, чтобы посмотреть на себя со стороны. И она вдруг четко осознала, что ее не любят. Ее, как говорят в народе «имеют». При этом, ничуть не заботясь о ее ощущениях. По принципу, «благодарить должна».

Вот и сейчас, после окончания бурного любовного эпизода Левон откинулся на подушку и лежал, бурно дыша и прикрыв глаза.

Ольга посмотрела на партнера и увидела лицо человека, только что отработавшего некий урок. И, более того, чем-то обозленного. Она вдруг испугалась этой злости. И испугалась показать свое понимание.

Она тоже откинулась на подушку, немного отдвинулась от любовника и закрыла глаза, чтобы скрыть свои чувства.

Со страхом и начинающимся отвращением она ощутила его руку на своей груди.

Как-то по-хозяйски, безо всякой нежности, он не погладил, а как бы взболтнул, ее красивую полную круглую грудь, и сказал:

– Чего заскучала, киса?

– Кажется, я сто раз просила не называть меня так!

– Не злись. Или ты осталась недовольна? Тогда подожди немного, продолжим.

– Я всем довольна, но мне надо домой.

– Не волнуйся, сегодня у твоего лоха будет долгий рабочий день.

– Папа тоже не любит моих не мотивированных отлучек.

– Папа тоже сегодня придет поздно.

– Откуда ты все знаешь?!

– Служба такая. Впрочем, ты права. Пора собираться.

Он легко вскочил с кровати. Смуглый, поджарый. С редкими черными прямыми волосами на груди и животе.

Ей захотелось побыстрее прикрыть свою наготу.

«Как я могла хотеть эту обезьяну?!», – подумала она и снова закрыла глаза.

– Как мило ты краснеешь, прямо как девочка! – со смесью восхищения и иронии произнес он.

– Хватит базарить, – зло сказала она. И собрано, отбросив всякое стеснение начала одеваться, не оглядываясь на него.

В такси она чуть не разрыдалась от злости и унижения.

Все, все, это последний раз. Она любит, она обожает своего неандертальца. Она сейчас тщательно вымоется, смоет с себя следы прикосновений этого орангутанга и встретит Петра с такой нежностью, с такой лаской. Она своей горячей любовью искупит и исправит все свои ошибки.

Ольга долго, больше часа пробыла в ванне. Потом приготовила ужин и сервировала стол.

Посмотрела на часы. Было уже около десяти вечера. Ни отца, ни мужа все не было.

Она прошла в комнату матери.

– Ма, папан не звонил?

– Нет, чего это тебя вдруг отец заинтересовал? Подумала бы лучше о сыне.

– А чего сын, он в порядке под твоим чутким присмотром.

Мать смотрела на нее хмуро. Она как будто знала про нее все. И продолжала смотреть, поджав губы. Ольга начала краснеть. И тут раздался шум в прихожей.

Ольга бросилась в переднюю.

На пороге стояли отец и муж.

– Наконец-то, мужики! – снова уверенно и весело воскликнула она. – Сейчас ужинать будем.

– Погоди, Олюня, – сказал отец. – Не мельтеши.

– Извини, дружище, – сказал муж, – но мне надо срочно улетать в командировку. У меня меньше часа.

– С чего это вдруг?

– Так получилось. Созрели условия для одного очень важного эксперимента.

– А куда лететь?

– Да, так, в одно место…

– Чего ты мямлишь, Петр! Она же дочь генерала. В Афганистан он летит. И давай в темпе. У него меньше часа времени.

Глава 12. Миссия в Кабуле

По прибытии в Кабул, Буробин поселился в так называемом «микрорайоне советников». Этакие типичные Черемушки. Но без единого зеленого стебля. И жара и пыль. Пыль, которая на третий день начинает сводить с ума.

Вопрос об использовании их методики провоцирования землетрясений в Афганистане обсуждался уже давно. Но надо было стечения двух важных обстоятельств – оперативной необходимости землетрясения в некоем районе, занятом душманами, и наличием условий для землетрясения.

Поначалу все эти проблемы обсуждались по-деловому. И Петра отнюдь не смущала возможная перспектива ехать на этот натурный эксперимент, чреватый опасностью.

Более того, он в душе желал приобщиться к этой войне, участники которой казались тогда «героями нашего времени». Тем более, волею судеб он же не рядовой и даже не лейтенант.

Вряд ли что-то грозит полковнику в этой в сущности, полицейской, операции.

Согласимся, рассуждения эти были довольно циничными. Этакое желание стать героем по дешевке. Но ведь мы и не идеализируем товарища Буробина. Тем более, что он и сам себя не идеализировал.

Однако, в последнее время что-то неуловимо изменилось. Их многочисленные и довольно успешные работы стали подвергаться все более жесткой критике. Которая становилась все более несправедливой.

Получалось, что если эксперимент с землетрясениями в боевых условиях не удастся, то все их работы были напрасны.

Как, напрасны?! – много раз доказывал Буробин. А грозы среди ясного неба? Методика уже успешно примененная на практике. А все многочисленные медицинские работы. Которые все больше перемещались в другие институты, но теоретическую базу которых разработали именно они во ВНИИСИ-2? А перспективнейшие работы по социально-политической проблематике?

Но его как будто перестали слышать. Даешь землетрясение в Афгане, и все тут.

Буробин много говорил об этом с тестем. Но тот тоже ничего не понимал. А как-то раз сказал:

– Нам нужен этот афганский успех. Кровь из носу, но нужен. Я сам военный, но мне кажется, что с этим Афганом все как помешались. Это такая периферия с точки зрения всех наших проблем. Но эта периферия становится во главу угла в любых случаях, когда это только возможно. Тут станешь фрондером, как ты. Погубит нас эта чертова авантюра.

25
{"b":"12180","o":1}