ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Па, мы пойдем с тобой жечь костер в лес? Ты же обещал.

Младший сын Буробина, Тимофей, вбежал в комнату.

– Конечно, пойдем. Разве папа когда-нибудь не выполнял своих обещаний?

– Не…

– Так что же задаешь некорректные вопросы?

– А что такое не…

– Не корректные, значит не вежливые. А ты же джентльмен. Должен быть всегда вежлив.

Он вдруг рассмеялся, вспомнив один афоризм из времен своей бурной молодости.

– Вежливо, но в зубы.

– Неандерталец, ну чему ты ребенка учишь? – Ольга стояла в дверях, слушая их разговор с сыном.

– Олюня, разве я учу? Я так, подаю личный пример. «К смелым делам по примеру отцов, будь пионер готов» – пародийно пропел Буробин и поднял сына к потолку.

– А ты, маленький неандерталец, готов к смелым делам по примеру отцов?

– Петр, ну хватит прикалывать. Ребенок твоего юмора не поймет.

– Этот юмор адресован вам, любовь моя.

Он поставил сына на пол, и подошел к ней. Она оставалась для него все такой же желанной и сладкой. Хотя в чем здесь парадокс? Ему только слегка за сорок, а ей только тридцать пять. Какие наши годы?!

– Знаешь, – сказал он ей ночью после сеанса любовных игр, – я удивляюсь нашей с тобой судьбе. Сейчас у всех все начинается. Все в каких-то надеждах, перспективах. А мы с тобой как будто уже всего достигли. Достигли всего, чего хотели. Мы так мало хотим? Или так мало можем?

– Ну, можем-то мы еще не так уж мало…

Ее улыбка даже в полумраке ночной комнаты была заметно лукава. Он нежно погладил ее грудь, а потом скользнул рукой вниз.

– Ты права, сладкая моя.

За последние годы тесть заметно сдал. Было видно, что генерал не поспевает за бегом времени. И это его гнетет.

– Ну, хоть ты, Петр объясни мне, что происходит? Куда мы катимся? – спросил он как-то при встрече.

– Как куда катимся? Катимся к неизбежному концу вашей красной империи, Юрий Тимофеевич.

– Какой вашей, Петр?! Почему вашей?! Она что, не твоя тоже?!

– Давайте по рассуждаем. Я хороший ученый? Хороший. Скажу без ложной скромности. Польза с моей науки есть? Есть. Сколько жизней наших ребят я сберег, завалив эти чертовы пещеры, например. Но пошло ли это все на пользу? Нет. И этот долбанный Афган мы все равно просрем.

Так что все мои знания и умения псу под хвост. И потому-то мы так убого живем.

Генерал хотел возразить, но Петр прервал его.

– Убого, убого. Ну, что такого особенного в том, что у нас с Ольгой трехкомнатная квартира и вторая за всю жизнь машина. Это только на фоне общего убожества остальных кажется раем. А так, все по минимуму.

И то, получил я все это вроде бы своим трудом, но на самом деле только благодаря вам. Так значит без вас я никчемный? Значит, грош мне цена в базарный день?

А остальные? Такие же, как я, но у кого нет доброго Юрия Тимофеевича? Они что, вот так все вообще поголовно никчемные? Надоело это всем нам, Юрий Тимофеевич. Надоело.

– Но будет же еще хуже! Неужели вы, дураки, этого не понимаете?!!

– Лучше тридцать лет питаться живой кровью, чем триста лет падалью. Не я сказал. Классик. А потом, чего вы мне-то это говорите? Я не при чем. Сижу себе. В бизнес не лезу. В политику тоже. Вот хотел в академики пролезть. Не вышло. Ну, да черт с ним. Нам с Ольгой хватает и того, что есть. А пупок драть за большее как-то не хочется.

Да, надо бы нам какую-нибудь недвижимость за городом приобрести. Что там слышно, когда нормальным людям разрешат нормально покупать дома в деревне?

– Вам нашей дачи мало?

– Так Юрий Тимофеевич, она же казенная. Сегодня есть. Завтра нет. А хочется своего, кровного.

– Эх, Петр, учился бы у своего свояка Влада. Он вот гораздо старше тебя, а куража не растерял. В Америку намыливается.

– Да ну? И в каком качестве?

– Будет там профессором в университете каком-то.

– Е…ть мой лысый череп, – Буробин теперь совершенно не стеснялся при тесте, – ну, чему научит там американов никчемный Влад. Он же ничего не умеет, кроме как интриговать.

– Умеет, не умеет. А вот устраивается.

– Вот, видите, кстати, и вы уже к таким перспективам относитесь без истерик. Могли бы себе представить, что семья вашей старшей дочери переедет на постоянное жительство к потенциальному противнику?

– Да они только на год.

– Бросьте, Юрий Тимофеевич. Сами знаете, что не на год. Они уже в России больше десяти лет не появляются. Отвыкли от мелочей нашего неустроенного быта.

«Будет же еще хуже! Неужели вы, дураки, этого не понимаете?!!». Эти слова тестя Буробин тогда попросту пропустил мимо ушей. Однако вспомнил их, когда грянул Чернобыль.

Тогда многие чины Академии наук то ли в порыве патриотизма, то ли желая искупить часть своей косвенной вины за случившееся, потянулись участвовать в ликвидации аварии.

Буробин откровенно игнорировал намеки начальства, что неплохо бы и ему съездить туда.

– Что мне там делать? Это не по моей части, – отвечал он на такие намеки.

Однако, потом намеки стали более настоятельными. И он понял, что может попасть под кампанию. Благо по всей стране шла кадровая чистка. И он, скрепя сердце, поехал.

Суть его задания состояла в том, что было необходимо выяснить, имели ли место некие спровоцированные микроземлетрясения, внесшие свою лепту в то уникальное сочетание неблагоприятных условий, которые и привели к аварии.

А он как никак был ведущим специалистом страны в вопросах подобного рода.

– Ну, как, что удалось выяснить? – спросил его Коваленко после приезда.

Валера опять появился в его жизни как чертик из табакерки, и попросил о встрече. И предложил в качестве места рандеву спецобъект «Лысая гора».

Но на этот раз Петр отказался от услуг милых ведьм. Ему вполне хватало его сладкой женушки.

Поэтому встретились в одном из только что появившихся кооперативных ресторанов.

– Знаешь, Валера, выяснил я не так много. Признаюсь откровенно, истина была мне по барабану. Главной задачей для меня там было держаться как можно дальше от объекта. Да, собственно, объект мне был и не нужен. Ибо если там была некая геологическая структура, в которой можно было вызвать микроземлетрясение, то она отнюдь не ограничивалась станцией.

– Ну, и что. Была структура?

– Знаешь, была. И есть. Геология-то не меняется так быстро. И эта структура такова, что микроземлетрясение вполне могло в ней быть спровоцировано.

– Ты это написал в своем отчете?

– Написал. Но, если мы будем исходить из гипотезы, что там было некое напряжение, то этим микроземлетрясением оно снято. И определить сейчас было ли оно, практически невозможно.

– А теоретически?

– Теоретически можно. Но в отчете я этого не писал. Ибо тогда пришлось бы начинать там большие детальные исследования. Расследовать причины таких событий гораздо сложнее, чем их вызвать.

Так вот, я не желаю такие исследование инициировать и торчать в зоне заражения. Поэтому написал, что микроземлетрясение вполне было бы возможно вызвать, но так ли это было на самом деле сейчас определить нельзя в принципе.

– Хорошо, не для отчета. Твои чисто личные впечатления.

– По-моему что-то было. Но не уверен. С другой стороны, если что-то и было, то оно наверняка было спровоцировано искусственно. Это уже полная уверенность.

Однако в этой связи хочу заметить тебе, что спецы говорят о целом букете неблагоприятных маловероятных событий. Тогда это микроземлетрясение лишь один, извини, цветок, в этом букете.

Понимаешь?

– Как не понять. Хороша ложка к обеду. И тот, или те, кто эту ложку подносил, знали, когда будет обед. Те, кто тряс землю, знали, когда будет проводится этот рискованный эксперимент по опробыванию новых режимов работы станции. Да-а-а…

– И я про то же. Впрочем, это уже не моя тема. Однако, просто интересно, это внешние, или свои? И кто-то из «своих» просто хотел подставить нового генсека, затеявшего широкие реформы?

– Не знаю, не знаю. Искренне тебе говорю. Но, похоже, что наши методы осваиваются достаточно широким кругом лиц.

31
{"b":"12180","o":1}