ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А может есть? Может плохо искали?

И начал Сварог свой поиск.

Белая ночь легкой опаловой дымкой накрыла землю. Огромные валуны, местами покрытые мхом, казалось, дремали в этом мерцающем, светлом, легком одуряющем безмолвии.

Сварог присел у ручья. Он наклонился к воде и начал пить чистейшую ледяную воду. Сзади надвинулась чья-то тень.

Сварог повернулся. Рядом стоял человек, чем-то неуловимо похожий на него.

– Здрав будь, брат.

– И ты будь здрав, брат. Что ищешь в наших местах?

– Ты прав, брат. Хожу ищу землю, из которой можно лить светлую медь.

– Зря ищешь, нет такой земли в наших местах. Надо тебе за ней на Каменный пояс идти.

– Про Каменный пояс я и так знаю. Да хотелось бы поближе найти.

– А откуда идешь?

– С Серой реки, что около Волчьей горы начинается. Слышал о такой?

– И бывал иногда. На малых сборах.

– Да, но теперь и малые сборы реже случаются. После того, что на Лысой горе было…

– Понял я, зачем ты медную землю ищешь. Думаешь нашим родовичам мечи да топоры лить?

– Да.

– Эх, брат, не один ты это ищешь. Но не найдешь ничего у нас. Я сам искал.

Он протянул Сварогу свою обожженную в горнилах руку. И Сварог сразу понял, что перед ним знаток тайн металлов.

Сварог пожал эту руку своей, точно такой же, заскорузлой рукой с мозолями и следами ожогов.

– Да и посмотри, – продолжал незнакомый брат, – сколько ты прошел от своей Серой реки до наших полуночных земель. Подальше будет, чем от вас до Каменного пояса. И ничего не нашел. Значит, не то мы, брат делаем. Не то ищем.

– Так что же, назад поворачивать?

– Все равно придется тебе это. Через два дня пути упрешься в Студеное море.

– Ладно, брат. Спасибо, что предупредил. Пойду.

– Удачи тебе, брат.

– И тебе, брат.

Завернувшись в волчью шкуру, чутко спал Сварог в мерцающей дымке белой ночи.

Из этой дымки выплыла Тамирис. Она была легка и прекрасна, как тогда, когда посвящала его в волшебство любви.

– Не нахожу я металла, Тамирис, не нахожу.

Она улыбнулась.

– Пойди еще раз на Каменный пояс. А лучше лети. На Белую гору, к моему сыну.

– На Каменном поясе и так много медной земли. Это я и без твоего сына знаю.

– А ты походи просто, посмотри, потри ее руками.

– И я найду, что ищу?

– Не знаю.

– Как, не знаешь? Ты же теперь Богиня. Ты все знать должна.

– Ошибаешься, Сварог. Не Богиня я. Обычная ведунья. Вот отдохну в стране Вечного лета и вернусь назад простой смертной.

– А почему простой смертной?

– Потому что чего-то не поняла, чего-то не додумала. Вернусь, и буду искать то, что мне суждено.

– А я?

– А ты должен найти, что суждено в этой жизни.

Все рудники и плавильни Каменного пояса показал Сварогу сын Тамирис и Купалы.

Но ничего нового Сварог не обнаружил. Распухали пальцы в холодных ручьях, пока он перебирал и перетирал камни, из которых получается металл.

Неподъемным становился мешок с этими камнями, которые Сварог собирал.

И слезились глаза в бесчисленных плавильнях и около угольных ям.

Эти слезы на глазах оставались постоянным спутником его исканий. Они не оставляли его и дома, когда сложив маленький горн, он жег и жег разные камни, привезенные с Каменного пояса. И хотя бы в чем-то похожие камни, найденные в окрестностях его родных мест.

И все меньше металла давали причудливые смеси из привезенных камней.

А нового металла не было вообще.

Боже! Какие сны снились Сварогу, когда он сваливался в изнеможении у горна! Какие рецепты не мерещились ему горячечными ночами!

А утром снова гудение огня, обожженные пальцы, слезящиеся глаза и бесконечные попытки эти рецепты испытать.

А в итоге?

Горстка перекаленного песка и каких-то каменных зерен. Это все, что осталось от мешка принесенных камней.

И тупое отчаяние.

Никогда не поймет он того, что ему надо понять. Никогда его родовичи не сравняются с наглыми захватчиками с полудня.

Никогда, никогда, никогда!

Сварог сидел у потухшего горна, тяжело опустив руки, повисшие между колен.

– Свароже! Брат, ты здесь?

Нет сил даже отвечать.

– Что с тобой?!

Рыська вбежала в его одинокое жилище. Ее тонкие пальчики пробежали по вискам волхва. Легкое тепло и приятная бодрящая дрожь, сменяясь волнами, прошли, опоясывая голову.

Но слабо, очень слабо. Раньше, от таких бодрящих прикосновений он был бы уже на седьмом небе, а сейчас…

А сейчас так, легкое взбадривание, и вновь тяжелое отупение.

Он погружается в него, как в темную воду. И нет сил вынырнуть к солнцу и свету.

– Я останусь с тобой! Я помогу тебе!

– В чем? В чем ты мне можешь помочь?

– Молчи! Молчи и не мешай мне делать свое дело.

Рука тяжела, как будто налита медью. Медью, медью… Проклятой медью, лучше бы ее не было на свете! Лучше бы ее не было. Лучше бы наши родовичи дрались с захватчиками на равных. Каменными топорами против каменных топоров.

И не поможет никакая Рыська.

Тяжелая, налитая медью рука неловко берет ее руку и тяжело, медленно снимает со своей головы ее бодрящие ласкающие пальчики.

– Иди, Рысье Сердце. Иди. Оставь меня.

– Сварог! Я Рыська, Рыська, а не Рысье Сердце! Не прогоняй меня! Я помогу тебе!

Он тупо смотрит на нее

Хорошая девчонка Рыська. Как он учил ее летать. Как были распахнуты от радостного любопытства ее глаза на Лысой горе, когда они прилетели туда первый раз.

А ведь она могла быть там и в тот раз. В тот раз, в тот раз, в тот раз…

Медные струи льются из плавильни. И глаза начинают слезиться. От жара и слепящего света.

Надо уходить. Не надо бессмертия.

Если не можешь быть Богом, надо уходить.

Не для того же, чтобы бесконечно трахать этих полубогинь и полных дур, как Зев на Олимпе, живет волхв.

Не для того.

И ты не поможешь мне, милая Рыська.

Как же слезятся глаза! И как ломит пальцы, просуженные и обожженные одновременно!

Но это не главное. Главное, как ломит голову не решенная задача!

Как ломит голову.

Глава 4. Божественное озарение

Сварог тяжело проснулся и сел на своем грубом ложе, застеленном волчьими и медвежьими шкурами.

Кажется, вчера приходила Рыська. Или это приснилось? Он ее прогнал?

Нехорошо. Наверное, обидел девчонку. Девчонку Рыську. Маленькую милую любимую Рыську. Которая все ревнует его к мертвой Тамирис. И ко всем сестренкам, бывшим с ним до нее.

Живым и… и погибшим тогда на Лысой горе под бронзовыми мечами захватчиков.

Бронзовыми…

Встань!!! Встань, если ты не животное! Да, ты не волхв, а тем более, не Бог. Но ты человек!!! Человек вольного Севера! А это не мало.

Севера? Что за слово? Мы обычно говорим полуночь.

Да, Севера! Свободного Севера. И ты, не как волхв, а как человек должен встать и выполнять свой долг. Ты должен. Должен Вольфгангу, Тамирис, Рыське. Всем, кто тебя учил, кто тебя лечил, кто тебя любил. И всем, кто верит тебе.

Встать!!! И раздувать горн! И пусть огонь слепит глаза, и пусть от мыслей раскалывается голова.

Ты умрешь над этим горном. Но не отступишь, пока не увидишь этот сероватый металл, цвета наших небес.

Почему сероватый?

Потому что я знаю, каким он будет! Не верю, а знаю!!!

Знаю!

– Здрав будь, Сварог!

– Здравствуй, Веда. С чем пришла?

Огонь горна освещает лицо Сварога. Нет на нем следов бессмертия и вечной молодости. Это лицо сурового мужчины в летах. Усталого, но стойкого. Мужчины, который не сдастся, который уже бросил в этот горн и свою молодость, и свое бессмертие. Но не жалеет об этом. Он так же бестрепетно бросит туда и свою зрелость, и свою старость. А если бы мог, то бросил бы туда и все свои жизни, и эту, и будущие.

Веда внимательно смотрит на Сварога.

– Ты молодец, волхв.

– Наверное, уже не волхв.

– Нет, ты ошибаешься, все еще волхв.

52
{"b":"12180","o":1}