ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пора, – подумал Сварог, и у тех, кто пошел против работорговцев, появились стальные мечи.

Такую войну нельзя было организовать никому, кроме волхва, который может смотреть на землю сверху. Разрозненные стычки принимали осмысленный характер, и те, кому Сварог вручил меч, теснили врагов к Большой реке.

Они, носящие этот подарок Сварога, уже не называли себя скифами. Они стали сарматами. И все больше степей отвоевывали они у недавних сородичей.

Но точку в существовании приморских работорговцев должны были поставить ближние и дальние родовичи Сварога.

Западный ветер крепчал. Казалось, это душа Вольфганга, хозяина Запада, воспаленная и горячая, летит навстречу дикарям юго-востока. Сухая трава гнулась под порывами этого ветра. И Сварог видел сверху, как навстречу ветру уходят от сарматов разрозненные скифские толпы.

Хорошие кони у скифов. Уйдут от погони. Соберутся в другом месте. Обойдут стороной. Ударят в спину.

Потому особо и не опасаются этих своих бывших сородичей, так ловко бьющих их в открытом бою новым оружием.

Болваны горбоносые, – подумал Сварог. – Вы отличаетесь от сарматов, потомков Тамирис, тем, что у вас нет своих волхвов. Вы жадны, тупы и ленивы. Взяли чужих богов, и думаете, они вас спасут?

Не спасут чужие боги.

Не спасут.

Подожженная северными волхвами степь огненным валом рванула навстречу скифам. В панике заметались они между огнем и сарматскими мечами.

Но вырвались и ушли в сожженные равнины. Где трава сгорела, а колодцы были загодя отравлены.

Пали их кони.

И пешими встретили они молчаливые суровые ряды тех, за кем вчера охотились, как за дичью.

В руках у северян сверкали ужасные мечи из божественного металла. А стрелы с наконечниками из того же металла издалека прошивали кожу легких скифских доспехов.

Сварог врубился в ряды врагов. В буквальном смысле. Его стальной меч крушил чьи-то руки, плечи, шлемы.

А сам он был неуязвим. Враги падали перед ним, сраженные его огромным длинным мечем, раньше, чем могли дотянуться до грозного волхва.

Вот кто-то попытался подставить под удар свой бронзовый меч. Но разве можно назвать благородным именем меч, подлое оружие кинжал. А бронзовый меч был именно массивным кинжалом. Им можно было колоть, но не рубить.

И этот кинжал разлетелся вдребезги от рубящего удара. Сварог мельком увидел выпученные в ужасе глаза врага, которые от следующего удара разъехались в разные стороны вместе с развалившимися половинками головы.

На мгновение перед ним образовалась пустота. И из этой пустоты выпрыгнул огромный воин. Его мощная длинная рука с массивным кинжалом метнулась к Сварогу.

Сделав полшага назад, волхв с переносом веса тела обрушил меч на эту руку. Отрубленная кисть вместе с кинжалом отлетела. Но громадный воин был не из слабых. Как будто не ему только что отрубили половину руки. Он попытался подхватить кинжал другой рукой и повторить свой маневр.

Меч Сварога описал полукруг и косо обрушился на нижнюю часть шеи, чуть склонившегося, чтобы подхватить кинжал, врага.

Да, стоек, яростен. Но война не спорт, это не ваши дурацкие игрища, которые потом назовут олимпийскими. Нет восхищения стойкостью зверья.

Бешеное зверье не уважают. С ним не соревнуются. Его уничтожают.

Меч перерубает горло и часть шеи.

Фонтан крови из разрубленной сонной артерии громилы шибает в лицо Сварога. Противник останавливается, пошатываясь как подрубленное дерево. А Сварог ловко обойдя его, идет дальше. По пути небрежно пнув шатающееся туловище ногой.

Великан заваливается.

Это зрелище гибели своего, наверное, лучшего, воина обескураживает противника. Залитый кровью с ног до головы Сварог страшен.

Враги обращаются в бегство.

Сварог легко бежит за ними, рубя отстающих.

Не ожидали профессиональные убийцы, что сами окажетесь в роли жертв? Не подумали, что отступать вам некуда?

А может, и подумали, да я загнал вас в ловушку. Я не ваш отяжелевший болван Зевс. Сверху мне все видно.

Полчаса бега и они упираются в море.

Нашим тоже некуда было бежать с Лысой горы.

Ну, покажите, как умирают имперские вояки! Или уже не имперские? Просто рабовладельцы и работорговцы великой империи от Сахары до Таврии. Которую вы поили нашей кровью и нашим потом.

Но все, ваше время кончилось, истеричная имперская мразь с «горячей полуденной кровью».

Что ж, мы попрохладнее будем. Зато меч у нас стальной. А у вас бронзовые обрубки.

– Сдаемся, сдаемся! – орет толпа на берегу.

Сдаются. Да на кой вы нам нужны? Мы рабами не торгуем.

Голубые глаза Тамирис смотрят с небес. Тамирис, первая любовь. Первая ночь на Лысой горе, оскверненной потом вами, горбоносые твари.

И не знают отдыха руки. Тамирис, Тамирис, Тамирис, свистит и чавкает меч, врубаясь в чью-то плоть.

Как жаль, что вас так мало, твари. И все еще нет успокоения мятущейся душе, и идешь по прибрежному песку, как по разгромленной мясной лавке, небрежно пиная ногами куски разрубленных тел.

Нет, тела у нас. Тела были у Тамирис, у Вольфганга, у той юной ведуньи, хотевшей ласточкой взлететь с обрыва навстречу солнцу.

А это туши. Туши зверья. Двуногого зверья, которое к вечеру начнет жрать зверье четвероногое.

Ну почему вас так мало?!!!

Тамирис, и вы, мои сестренки, с Лысой горы, я не насытился их кровью!!!

Я хочу искупать в ней свою и вашу душу.

– Отец, воины ждут тебя. Они хотят видеть своего Бога.

– Потом, Перун, потом. Погодите еще немного. Хорошо?

– Как скажешь, отец.

Это было. Было. И Велес, сын Веды рассказал об этом сражении в своей легендарной книге.

На память потомкам, не потерявшим умения думать.

Глава 8. Случайные заработки жителей Олимпа

– Хороша ушица. И как ты умудряешься в любом месте сразу так много наловить хорошей рыбы?

– Так я же бог морей, – рассмеялся Посейдон.

– Хватит трепать, не на партсобрании, – сказал Купала.

Впрочем, извини, читатель, Аполлон-Купала таких слов еще не знал. Но суть фразы была именно такой. Ибо и церковные соборы, и тупой треп на мероприятиях КПСС, НСДАП и иных подобных структур по сути одно и то же. Не составляли исключения и официальные сходки богов на Олимпе.

Которые вызывали скуку и тошноту у многих.

И когда на очередном официальном сборище Купала с Посейдоном, разумеется, осушив перед этим амфору доброго коринфского, бестактно стали требовать скорейшего окончания официальной части, и начала оргии, Зевс разозлился не на шутку.

– Идите-ка вы к людям, и поработайте по найму годик. Когда поумнеете, вернетесь на Олимп.

Вот они и пошли в Трою и нанялись служить царю Лаомедону.

Аполлон пас стада царя, а Посейдон строил стену вокруг города.

Разумеется, способность тонко чувствовать природу весьма полезна в пастушьем ремесле. Но никакая магия не позволит построить стену. Пришлось Посейдону нанять изрядную бригаду. Благо денег в его храмах было достаточно.

– Слушай, а пошлем-ка мы этого маньяка Зевса, и полетим домой, на север, – предложил Аполлон.

– Я на севере уже триста лет не был, отвык, – грустно сказал Посейдон. – И потом, чего ты его так уж критикуешь, Аполлон. Сам как будто бы отрок невинный. Вот и тут нимфу Эону соблазнил.

– Не соблазнил, а так кое-чему из наших волховских дел научил, ну и по нашему обычаю закрепил некоторые навыки на практике. Ибо, какое же омоложение без любви. Любовь, это брат ты мой, не только глупое чувство смертных, но и высокое волховское искусство. В том числе в делах лечения и омоложения.

– Да, наши сборы на Лысой горе были поинтереснее этих непрекращающихся оргий на Олимпе. Бывало, готовишься, летишь. Весь трепещешь от ожиданий. Кто откуда прилетит. Чего нового расскажет…

– И покажет, – лукаво рассмеялся Аполлон.

– И покажет, – спокойно подтвердил основательный Посейдон, и продолжил, – а тут одно и то же. Только ведовства все меньше и меньше, а откровенных потаскух все больше и больше.

56
{"b":"12180","o":1}