ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– В разводе… – протянул Зевс. Легенда о том, как Пелей в состоянии алкогольного бреда чуть не убил жену за то, что та, якобы хотела сжечь сына, нашла отражение у Гомера.

Гомер, правда, заметил, что Фетида держа младенца Ахилла над огнем, делала сына неуязвимым, а Пелей этого просто не понял.

Да, трудно понять что-либо, находясь в многодневном запое. И подобные гомеровские легенды могли бы появляться с периодичностью местных газет в любом провинциальном русском городке, если бы на каждого алкоголика, пытающегося убить жену в состоянии белой горячки, находился бы свой Гомер. Увы, русские мужики не эллинские цари и подобного летописца при себе не имеют.

Зевс, разумеется, не Гомер. Он знал подоплеку развода Фетиды с мужем. Он давно хотел переспать с этой загорелой ведуньей с фиалковыми глазами, обожающей морские купания.

И Фетида сейчас готова была подыграть в этом царю богов, только бы отвлечь его внимание от сына.

– Как насчет сегодняшней ночи, громовержец? – прямо спросила она.

– Буду рад провести ее с тобой.

Фетида в радости упорхнула, махнув ему рукой.

– Не прощаюсь, царь богов!

Зевс усмехнулся ей вслед. Ночь ночью, а сейчас он встретится с Калхасом.

– Что удалось выяснить про Ахилла? – спросил Зевс.

– Фетида где-то прячет его.

– Где?

– Выясняем.

– Живее выясняйте!

– Стараемся.

– Пока вы стараетесь, под Трою подтягиваются все малоазиатские вассалы царя хеттов. Высадившихся ахейцев просто сбросят в море. И не надейся, Калхас, что неудача царей не станет неудачей и для жрецов.

– Я не думаю так, царь богов!

– Не думаю, – передразнил Зевс. – «Наши храмы пополнятся дарами при любом исходе войны». Твои слова?!

– Прости, всемогущий! – пал на колени Калхас. – Ты все видишь. И знаешь наверняка, что я не хотел оскорбить тебя этими словами, я только желал успокоить молодых жрецов.

Все вижу, – усмехнулся про себя Зевс. – Не мудрено все видеть, если тебе спешат обо всем доложить. Но вот душу твою, Калхас, я не вижу. Ибо докладывать о том, что там твориться, некому. Впрочем, тебе об этом знать не надо. Кстати, не вижу я своим божественным взором, и где сейчас Ахилл.

Но царь богов не сказал всего этого, а величественно произнес.

– Я действительно знаю все. И скажу тебе вскоре, где Ахилл. Но и ты, Калхас, наконец, уясни, что эта война не только Менелая и Агамемнона. Это и моя война. Моя! А, значит, и твоя. Понимаешь!

– Понимаю, царь богов.

– А если понимаешь, действуй решительнее. И инициативнее. Я не собираюсь вести эту войну один за вас за всех. Как только я тебе скажу, где Ахилл, вытаскивайте его. Он и его железные воины сокрушат троянцев.

– Но чем мы сможем его заинтересовать?

– Во-первых, он мальчишка. Вскружи ему голову жаждой подвигов и славы. Во-вторых, он царевич без царства. Пелей выгнал его мать из дворца, пьянствует с любовницами, и, того гляди, лишит его наследства. Собственные же владения Ахилла у тавроскифов не столько царство, сколько просто большое поместье.

– И что из того?

– Обещай ему венец царя царей Эллады.

– А такой венец есть?

– Будет! Будет у Агамемнона, который приведет ахейцев к победе.

– Но при чем здесь Ахилл?

– Обещай ему в жены дочь Агамемнона Ифгению, и корону тестя в наследство.

– Да, предложения заманчивые. Думаю, он согласится. Но не мне же обращаться к царевичу с такими посулами. Это должен сделать Агамемнон.

– Агамемнон дурак. Есть среди вашего сборища хотя бы один умный человек?

– Паламед.

– Слишком честен. Не ему делать такие двусмысленные предложения.

– Тогда Одиссей.

– Гм. Этот обрезанный, которого еле-еле удалось вовлечь в дело?

– Он самый.

– Что, ж. Подлец, конечно, но как раз сгодится. Судя по тому, как он противился своему участию в этой войне, человек умный. А судя по тому, что в итоге согласился, и не пошел против всех, хотя и выставил только двенадцать кораблей, еще и хитрый.

Давай, посылай к Ахиллу его.

– Но где Ахилл?

– Узнаешь завтра.

Фетида на ложе была несравненна, она отдавалась Зевсу со страстью. И эта страсть не была наигранной. Морская богиня надеялась, что таким образом оградит от притязаний Зевса своего сына Ахилла.

Хороша, нимфа, – думал Зевс, – хороша. И как старается. Глупышка.

– Не устала? – ласково спросил он после очередного всплеска любовных ласк.

– Что ты, громовержец! – почти искренне ответила Фетида.

– А может вина?

– С удовольствием!

Она была готова на все, лишь бы ублажить царя богов.

Вино содержало дурман, изготовленный богиней колдовства Гекатой. Кое-какие секреты олимпийские боги переняли из арсенала государственных жрецов Египта. А у тех, разумеется, были в запасе методы, способствующие развязыванию языков. С времен появления первого в мире государства, а оно появилось в долине Нила, такое искусство всегда было в почете у правителей.

– Так, где твой сын, Фетида? – ласково спросил Зевс.

Морская богиня, выпив два кубка вина с дурманом, глупо улыбалась.

– Не скажу! – пьяно расхохоталась она.

– Нехорошо так вести себя с царем богов. В конце концов, это и мой сын.

– Нет, он сын Пелея.

– Рассказывай это толпе.

– Правда, Зевс, не знаю от кого он. От тебя, или этого винопойцы.

– Вот видишь, таких вещей не знаешь. А где сейчас Ахилл, знаешь?

– Ну, это-то я знаю!

– Врешь, не знаешь!

– Нет, знаю!

– Не знаешь!

– Знаю!

– Так, где же он?

– На острове Скирос. Вот где!

– И что он там делает?

– Крутит любовь с дочерью тамошнего царя Ликомеда Деадемией. Кажется, даже заделал ей ребенка.

– Да? Это просто чудесно. Мы сейчас займемся тем же.

– Не надо, Зевс. Хватит. Что-то у меня болит голова.

– Тогда спи, красавица моя.

– Давай, посылай Одиссея на Скирос. Ахилл там, – сказал Зевс Калхасу на следующее утро.

– Зевс, что мы вчера пили? – спросила, просыпаясь в полдень, Фетида.

Голова трещала. Она плохо помнила прошедшую ночь.

– Да так, обычное коринфское вино. А что?

– Так. Чего-то голова болит. И сны какие-то непонятные снились.

– Наверное, это подействовало не вино, а моя любовь, – коварно ухмыльнулся Зевс.

Ахилл был рослым сильным юношей. Его природные задатки были развиты умелым воспитанием бывалого скифского воина Хирона. Одного из немногих царских скифов-работорговцев чудом уцелевших после побоища, учиненного Сварогом.

За виртуозное управление лошадьми эти скифы были прозваны кентаврами. Ибо в скачке такой всадник как бы сливался с конем, составляя с ним одно целое.

Хирон научил Ахилла всем скифским воинским премудростям. Ахилл прекрасно скакал на лошади, управлял колесницей, великолепно владел копьем.

Одного не освоил Ахилл. Он плохо владел мечом. Ибо этого не умел и сам скиф Хирон. Да и не было тавроскифов новых стальных мечей.

Привозное с севера железо было, а вот стали и «волшебных» длинных, упругих, твердых мечей из нее не было. Да, что там времна Ахилла! Такие мечи и через две с половиной тысячи лет все еще были относительной редкостью. И стоили четыре килограмма золота! Вдумайся читатель.

Так что вполне понятно, почему открывший железо Сварог и его сын Перун вполне могли сохранять секреты своих волшебных мечей от тех, кому они их были передавать не намерены.

И не давали этих секретов северяне южанам. А те сами ой как не скоро додумаются до освоения подобных технологий.

Что поделаешь. Юг не располагает к техническому творчеству.

Поэтому сын Пелея виртуозно владея копьем, мечом владел так себе. Вернее, вообще не знал, что такое настоящий меч, а не бронзовый длинный кинжал.

Навсегда запомнил Ахилл гибель Хирона.

Они ехали верхом по цветущей весенней степи. Таких степей сейчас, увы, уже не осталось. Все вспорол безжалостный жадный железный плуг. Да, правы были Сварог с Перуном, опасаясь, что волшебный металл северных волхвов принесет не только спасение и счастье, но и многие беды в руках людей глупых и жадных.

70
{"b":"12180","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Одно воспоминание Флоры Бэнкс
Алхимик (сборник)
Я – танкист
Апельсинки. Честная история одного взросления
Книга воды
Прощальный вздох мавра
Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему
Вакансия для призрака