ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Птице Феникс нужна неделя
Dead Space. Катализатор
Скучаю по тебе
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить
Она доведена до отчаяния
Меня зовут Шейлок
Мой дикий ухажер из ФСБ и другие истории (сборник)
Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена
Гнев викинга. Ярмарка мести
Содержание  
A
A

– Слушай, Петр, я тебя внимательно слушаю. И, более того, имею в отношении тебя кое-какие планы. Именно поэтому прошу, не надо уж так злоупотреблять своим имиджем рубахи парня. Не надо без нужды поминать майоров и полковников, дебилизм нашей системы, товарища Ленина и Василия Ивановича. Не буди лихо, пока оно тихо. Душевно тебе советую.

– Есть!

– Ладно, проехали. А теперь поподробнее и по существу.

– Видишь ли, – Петр вдруг сразу перешел на академичный тон, – в нашей геофизике, геохимии, биофизике и биохимии есть определенная тенденция. Специалисты этих областей знания как будто стараются скорее забыть что они не физики и химики а «био» или «гео» физики и химики. Они стараются уйти от природы как можно дальше. И пытаются действовать на природе как в лаборатории. Это считается высшим шиком. Но это глубоко неверно.

Кстати, ты заметил, какими стали наши последние мозговые штурмы? Сплошь обсуждение разных технических деталей. Скоро вообще станет не ясно, что мы хотим, усовершенствовать генераторы звука или получить гром среди ясного неба? Заметил?

– Откровенно говоря, нет. Но после этой твоей реплики понял, что ты прав.

– Еще бы. Так вот, дружище. Колдуны и волхвы не орали попусту. Они тонко чувствовали именно природу. И провоцировали грозу среди ясного неба в ситуациях, когда все было на грани.

И только в таких ситуациях. В иных они бы этого сделать не пытались. И зря в небо не орали.

– Ну, это довольно примитивно. Подождать, пока гроза зайдет. Потом чего-то заорать и сказать, – вот, это я грозу вызвал.

– Э, нет. Ты описал случай, когда небо покрывается облаками, когда «в воздухе пахнет грозой». А они работали в ситуациях, когда небо еще ясное. Когда все стоит на грани. Причем не ясно не только, будет ли гроза, а вообще будет ли то, что в метеорологии называют внутримассовой облачностью.

– Только это важно?

– Ты прав. Не только это. Элементарные расчеты показывают, что и в этих ситуациях можно орать до посинения, но грозы не вызвать. Тут важно призвать себе на помощь другие компоненты природы. Ту ее часть, которая грозы жаждет. Надо понимать компоненты природы как одушевленные, и даже мыслящие, существа.

В данном случае это рощи среди степей. Деревья, жаждущие влаги. И волхв активизирует не только атмосферу в неустойчивом состоянии, но и «зовет» деревья помочь ему. Деревья начинают, вопреки логике своего самосохранения усиленную транспирацию. И добавляют в атмосферу ту небольшую недостающую часть влаги, которая и позволяет начаться процессу развития грозовых облаков.

А потом получают «за свою помощь» гораздо больше в виде ливня.

Так что дело не в силе звука и не в попытках уйти далеко в ультра или инфразвуковой диапазон.

Не могли люди орать так сильно на ультразвуке, как пытаются сейчас сделать с помощью генераторов Корягин, Симонов, Блохинов и иже с ними.

Так что дело не в силе, а в угадывании ситуации и в частотах.

– Так, а какие же это частоты?

– Не знаю, но догадываюсь. Надо плавно «покачать» звук в слышимом диапазоне, лишь самую малость забираясь в ультра и инфра частоты. И покачать так, чтобы было… приятно, что ли. Физиологично.

– Да, сказал. И ты сможешь это сделать?

– Скажи, у американов был колдун?

– Какие американы? Какой колдун? О чем ты говоришь?

– Да ладно, майор, хватит уже дурака валять. Фактически сам уже все давно сказал. Не прямо, так намеками. Не намеками, так красноречивыми паузами.

– Ба, да ты что, оперативную психологию где-то проходил? Да не агент ли ты ЦРУ?

– Бросьте, коллега. А то вас сейчас зеленые береты схватят из тех кустов.

Валерий с трудом сдержался, чтобы не обернуться в ту сторону. А потом рассмеялся в своей обычной манере и сказал.

– Ну и шутки у тебя. Ладно, черт с тобой. Был.

– Так бы сразу и сказал. Ладно, послезавтра попробую. Ситуация созреет. Мне надо будет только помочь, как-то развивая мою «мелодию» техническими средствами, когда я буду подходить к ультра или инфра частотам. Я все же человек без голоса…

– Да уж, без голоса. Твои матерные частушки наверное и в Воронеже слышны были.

– Я не о том, а о широте диапазона.

– Да, но главный вопрос, откуда ты все это знаешь?

– Мой прадед был волхв. И умел это делать. Я был совсем маленьким, когда присутствовал на этом действе. Он пытался научить меня. Но не успел. Был уже слишком стар. А я был слишком мал. А родители были коммунисты и материалисты и считали все это глупостью. Но вот оказалось, что не глупость.

Петр помолчал. И добавил.

– А наша милая родина всегда настороженно относилась к такому искусству. Что при православных царях, что при коммунистических генсеках.

Впрочем, извини, майор, это я так к слову. При посторонних такого больше себе не позволю.

Глава 4. Гром среди ясного неба

День был таким же ясным и жарким, как и предыдущий. На небе не было ни облачка. Но все чувствовали некое томление. У многих женщин болела голова.

А Тамара вообще не вышла из своего домика. Она в этот день была не старшим научным сотрудником, а женой зам директора, которой все позволено.

Весь предыдущий день Петр по личному указанию Бориса Петровича провел в неких репетициях с парой техников. Что вызвало бурю зависти у остальных участников экспедиции, которых в тот день по полной программе гоняли все начальники, и Корягин, и Симонов, и Блохинов.

Но теперь все были свободны, и с края поляны наблюдали за происходящим.

Петр вышел в центр поляны и посмотрел на небо. Он стоял так минут десять, что вызвало нетерпеливую реплику Блохинова. Однако Борис Петрович мягко погасил раздражение восходящей звезды советской геофизики.

– Не будем торопиться, Владислав Сергеевич. Максимум, что мы теряем, это еще один день.

Между тем, Петр все смотрел на небо, а потом взял в руки микрофон, соединенный с усилителями. Все так же смотря на небо, он то ли запел, то ли замычал что-то. Звук плыл и плыл. Головная боль вдруг стала нарастать абсолютно у всех.

Разговоры стихли. Но некое томление и раздражение готово было выплеснуться в любую минуту. Остро запахло чем-то. Стало еще более душно. Было похоже, что в бане кто-то плеснул на камни одновременно полынью, мятой, чабрецом, донником и водой, где замачивали дубовые веники.

Но этот якобы банный дух не расслаблял, а наоборот раздражал до предела. От головной боли поморщился даже Борис Петрович.

– Когда этот дебил прекратит свой вой?! – раздраженно бросил Блохинов полковнику.

Но тот не ответил, а показал на небо.

Впервые за пять недель там появилось облачко. Блохинов впился в него взглядом. Облачко росло и росло. Наливалось мощью, темнело.

Было видно, как напряглись жилы на шее у Петра. Звук усилился. Облако взметнулось по краям грозовыми метлами.

– Что он так надрывается?! Идиоты увеличьте усиление! – рявкнул Блохинов. Кто-то побежал к техникам. Через минуту звук резко усилился.

И тут небо разом потемнело.

Сверкнула молния. Совсем рядом. Тут же громыхнул гром. Вторая молния ударила в одну из антенн. А потом началась вакханалия. Хлынул ливень. А молнии все били и били.

На всех антеннах заиграли огоньки.

– Отключить питание! Обесточить все! – орали Блохинов, Борис Петрович, Корягин, Коваленко.

Практически в кромешной тьме метались по лагерю люди, спеша отсоединять многочисленные разъемы. А молнии били в антенны, машины генераторов, любые железные предметы, высокие короба домов на колесах.

Началась паника.

Петр как сомнамбула ввалился в свою палатку. Он был мокрый от дождя. Но рухнул на раскладушку, не вытираясь. Его сотрясала крупная дрожь.

Ему казалось, что огоньки святого Эльма мечутся по его телу. И его самого сейчас испепелит очередная молния. Он не хотел, чтобы это случилось в палатке, и снова выбежал под дождь.

Он бежал, куда глаза глядят. И вновь пришел в себя в дубках. Лагерь остался в отдалении.

8
{"b":"12180","o":1}