A
A
1
2
3
...
25
26
27
...
55
Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели

Да, человеческая жизнь, не освещенная светом сопричастности к чему-то высокому, в сущности, не отличается от жизни животного. Да, к животным надо относиться без злобы и жестокости. Их надо беречь, но не как индивидуумов, а вообще, в соответствие с экологическим мышлением. Но надо помнить, что эколог не врач, и даже не ветеринар. Те, кто не понимает этой разницы, сильно заблуждаются.

Сегодня его вообще тянуло на воспоминания. И все воспоминания были объединены в некую единую сюжетную линию. Собственная жизнь разворачивалась перед ним, как изощренный роман в стиле Достоевского. И главными эпизодами были отнюдь не вехи биографии, которые заносят в анкету.

Стремясь стать сильным и преодолеть врожденные недуги, он много и фанатично занимался спортом. Перепробовал много видов. Но остановился на боксе. Часто, хотя и не всегда, настоящая любовь приходит не сразу. Она как бы накатывает волнами, где подъемы чередуются со спадами. И, наконец, эти валы бьют в берег Судьбы, превращаясь в стремительный прибойный поток, сносящий все на своем пути.

Бокс был его любовью. Он начинал заниматься им, потом охладевал, потом, как бы случайно, снова начинал заниматься, привнося в тренировки и бои опыт других видов спорта.

Он навсегда запомнил слоган «формула боя». Для новичков формула боя была два раунда по две минуты. В своих первых соревнованиях он участвовал уже довольно взрослым «не перспективным» боксером. Но выиграл два боя подряд. В основном, за счет весьма неплохой функциональной подготовки. Хотя он несколько превосходил противников и технически, но предпочел просто «ломать» их своим бешенным напором.

Но в третьем бою встретился с равным себе противником. Он навсегда запомнил его потное, яростное лицо, черную челку, прилипшую ко лбу, и столь неуместные на смугловатом лице, голубые глаза. Первые же попытки Петра изменить тактику и переиграть равного по силе противника за счет технического превосходства были расценены тем как признак слабости и сметены градом его ударов. И тогда Петр, развернувшись фронтально, начал яростный обмен ударами. Они не отступали и не маневрировали. Даже не защищались, а утробно урча, за что, кстати, получили по замечанию от рефери, они били друг друга по ненавистным рожам.

Петр не чувствовал ударов противника. Им владели только два чувства, радость, когда удары достигали цели, и досада, когда ему казалось, что удар смазывается.

Что определило его победу? Физическое превосходство? Наверное, нет. Победу определило его терпение, его умение держать удар. Его чугунная привычка быть обманутым, обделенным, битым. Для него было безразлично, что он теряет и что терпит. А главным была радость того, что удары противника не остаются безнаказанными. Радость ответа! Вот счастье арийца! Вот оно, предчувствие Вальхаллы! Пусть он погибнет. Но с мечом в руках. И счет в этой ситуации не важен. Важно, что он не нулевой!

Противнику это чувство было неведомо. Или ведомо в гораздо меньшей степени. Он попытался отойти, сделать паузу. Попытался перевести бой в плоскость подсчета баланса ударов. Но баланс не уместен, когда исход определяют не количественные, а качественные соображения.

Он проиграл.

А Петр выиграл.

Вероятно, этот бой был далек от спортивного совершенства, и вообще от стиля спортивности. Но он был ярким и для его участников и для зрителей.

После этого бокс стал необходим Петру, как воздух. В периоды жизни, когда он не мог тренироваться и выступать на ринге, он, что называется, хирел на глазах.

Странно, но Петр потом никогда не переживал на ринге такой ярости и неспортивной ненависти к противнику. Даже когда ему неоднократно ломали нос, челюсть, скулу и крошили зубы (по непонятной причине, он категорически отказывался боксировать с каппой). Более того, проявление таких чувств к партнеру он искренне считал дикими. Но, стремясь наказать противника за неспортивное поведение на ринге, он никогда не повторял опыта своего третьего боя. А старался поймать такого вот «яростного» на хороший встречный удар. Не более того.

К сожалению, спортивной карьеры ему сделать не удалось. Довольно стремительный взлет, который мог компенсировать ее позднее начало, постоянно прерывался то травмами, спортивными и неспортивными, то издержками экспедиций и скитаний, а затем самоотдачей в науке. Первый разряд он все же получил. Вполне мог стать и кандидатом в мастера спорта, но получил очередную глупую травму на тренировке перед важным турниром. К которому был очень хорошо подготовлен, и который вполне мог выиграть. После этого подобных возможностей в силу обстоятельств больше не представлялось

И все же по жизни он оставался тем бойцом, которым проводил свой третий бой на ринге. И бокс помогал ему в этом. Что было гораздо важнее спортивных званий и медалей.

Таким бойцом он был и сейчас, обдумывая как потратить полученные деньги на дело, которое стало главным в его жизни – дело русской национально-освободительной революции.

Весь план виделся ему в виде некоего сетевого графика. Но этот график как бы разворачивался в трехмерном пространстве, расцвеченный движущимися картинками, иллюстрирующими важнейшие узлы замысла.

Самой простой была линия, за которую отвечали Юра и Зигфрид. Карпатский лагерь, профессиональный боевой отряд. По типу эсеровских летучих отрядов, но с поправками на опыт ХХ века. Базы на Украине и Белоруссии. Пути отхода.

О чем еще мечтал господин Савинков? Ах, да, о технических средствах. Будут и технические средства. В первую очередь легкомоторная авиация, дистанционно управляемые боевые авиамодели и еще одна идея, которую надо будет продумать подробнее.

Техсредства, разумеется, разработать через Союз русских инженеров… А собственно, зачем?! Кадры подобраны, возможности инвентаризованы, деньги, легализуемые через Союз, уже не влияют на реализацию проекта.

Нет, пусть Союз станет тем, чем он и должен был быть по замыслу Льва Борисовича. Придатком к украинскому научно-техническому бюро. И вести дела там будут спустя рукава. В конце концов, олигарх уже давно окупил свои вложения за счет дюжины, доставшихся ему почти даром ноу-хау.

И пусть за этим «гнездом научного шпионажа» пристально следят господа из ФСБ. Спасибо тебе, неизвестный друг! Хватайте пустоту, охранители режима!

С поста председателя Союза надо уйти. Остаться Почетным председателем. В самом Союзе оставить один инновационный бизнес.

Наша сеть должна базироваться на совершенно другой основе. Неоязыческая конфессия! Замки-монастыри, воины-монахи, монахи-колдуны. Базовые замки на Украине. Именно там мы будем ковать волшебные мечи и варить приворотные зелья. А здешние, российские замки будут только тактическими форпостами. Браво, Сварог! Это не я. Это ты вкладываешь свои советы в мою тупую башку.

«Не юродствуй, не так ты и туп», – прошелестело в голове.

«Извините, мастер»

«Пустое. Думай дальше».

Ладно, через конфессию внедряемся в любую молодежную протестную бузу. Это уже дело техники.

Ничего не забыл?

Нет, забыл. Что, собственно, представляет собой подпроект Юры и Зигфрида? При всем уважении к ним, всего лишь довесок к массовому протестному движению. Что может этот довесок? Подтолкнуть ситуацию. Подтолкнуть, но не создать. Создавать будет объективная логика событий, господа либералы и их западные спонсоры.

Однако, этот довесок может стать главным инструментом, чтобы насильственным методом не допустить перехвата власти некими «третьими» или «четвертыми» силами. Задача важная.

Но все же, а если ситуация недостаточно раскачается? Или если эти самые «третьи» и «четвертые» будут довольно сильны? Нужна большая дубина. Какая?

А какие бывают большие дубины? Ну, не стесняйся, ты же наедине со своими мыслями!

Ядерная!

Сможешь?

С пятью миллионами евро и симпатией инженеров России, смогу!

26
{"b":"12181","o":1}