ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И менее официальным тоном добавил:

– Торжества отложим до победы.

Чугунов посмотрел на него внимательно, глядя прямо в глаза, и сказал, очевидно, грубо нарушая соответствующий протокол, но следуя непонятному наитию:

– Спасибо, Гийом. Но ты же знаешь, что до победы я не доживу.

Горло Гийома дернулось. Не отводя глаз, он произнес:

– Ты истинный рыцарь, брат Петр.

Он помолчал, и добавил

– И все же

Как я могу лежать в тиши
В своем гробу покоясь,
Тогда как братия мои
Бредут в крови по пояс

Петр никогда не слышал этого стихотворения в оригинале, но непонятным образом понял, что это именно оно.

Глава 19. Огненная Фея

Пролетев двести километров вдоль Десны, самолетик приземлился в глухом месте Брянской области. Чугунова уже ждали соратники. Самолетик отогнали дальше, на одну из их баз. А сам Чугунов, не заезжая в Москву, приехал в свой дом. Свое «логово отшельника».

Наступали решающие недели. И небольшое расслабление было не лишним. Он набрал ее номер:

– Тигрясик?

– Ты в городе, чучундра?

– Разумеется.

– Небось, как всегда «устал как собака», но одновременно переполнен желаниями?

– Откуда ты все знаешь?

Она рассмеялась.

– От верблюда, – по-детски пошутила она и продолжала, – Ничего скоро будем лечиться от любовного голода, вояка. По максимуму возьму контроль на себя. Будем испытывать новые методы терапии. Буду стараться не нанести тебе телесных повреждений, любимый. Согласен?

– Да.

На этот раз ему почему-то не хотелось говорить с ней о делах и перспективах. Болтовни о пустяках тоже не получилось. Она явно что-то поняла и была удивительно нежна и предупредительна с ним.

Москва встретила суматохой дел и событий. Страна бурлила. Бурлила без усилий с их стороны. Но при этом ощущалось явное отсутствие центра управления сопротивлением. Более того, начиналась некая толкотня на этом поле. Левые все активнее старались подмять под себя социальный протест. И разделить выступления людей зрелого возраста и молодежи.

Было видно, что те, кто попустительствовал поначалу социальным выступлениям, потеряли контроль над этим процессом. И растерялись, не понимая, а стоит ли отдавать его на откуп левым. Но если не допустить этого, то кто тогда перехватит инициативу в данном вопросе?

Молодежь же, как всегда увлеклась. И то ли от увлечения, то ли от некой инфантильной хитрости иных ее лидеров, вдруг начисто «забыла», кто помог раскрутить ее протест.

Как всегда в таких ситуациях активизировались межэтнические конфликты. Впрочем, сейчас они скорее мешали развитию революции. Ибо, ничего не добавляя в и без того до предела раскаленную, ситуацию, они формировали некий третий центр протеста и противостояния.

Необходимо было в первую очередь структурировать это бурление.

В этот момент в Москве появились Юра и Зигфрид. Они излучали энтузиазм и оптимизм.

Встретились, наплевав на все, в офисе Союза русских инженеров. Там царил форменный бедлам. Ибо штаб Алексея Никольского, под который отвели несколько комнат офиса, непостижимым образом расползся по всему зданию. Если среди иных субарендаторов и были, как говорил Юра, те, «кто слушает», бесцеремонные Лехины студенты сильно осложняли им работу.

Поэтому Чугунов и его друзья, не мудрствуя лукаво, просто поставили в кабинете Чугунова мощный блокиратор прослушивания и говорили вполне открыто.

– Пора переходить к активным действиям, – с места в карьер начал Зигфрид.

На этот раз всегда осторожный Юра не выразил скепсиса.

– Господа, а что вы понимаете под активными действиями? Кого запугивать и мочить? Я считаю, что это несвоевременно. Власть сейчас и так парализована и дезориентирована. Она не блокирует жестко нарастание протеста.

В этой ситуации начинать давить на ее отдельных представителей силами ваших мальчиков просто бессмысленно. Эти представители и так сидят тише воды, ниже травы. А если начать давить на них, станут огрызаться, как загнанная в угол крыса.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Юра. – Мы наготовили кучу боевиков. И по достаточно солидной, и по сокращенной программе. Их теперь надо использовать. Говорю как профессионал. Иначе они просто разбредутся. Или займутся уголовщиной. Благо там много бывших коллег, – он хихикнул, – «брата Зигфрида».

Так они иногда стали называть друг друга полушутя после последнего посещения карпатского лагеря.

– Боевики не обязательно должны стрелять и взрывать. Они могут и просто подраться и поучаствовать в беспорядках. Охранять, наконец, наши массовые мероприятия.

– Расконспирируются, – сказал Юра.

– А мы и не собираемся вести долгую партизанскую войну. Мы выйдем из тени только на пике событий. А там как покатит. Или победа. Или тотальное отступление. Благо есть куда. На ту же Украину. Следующая попытка подобной революции наверняка будет сделана уже другими.

– Согласен, – сказал Юра. И после небольшой паузы продолжал, – Но что-то ты стал более осторожным и не таким яростным после разговора с бельгийцем. Или я ошибаюсь?

– И да, и нет. Просто на финише, а дело идет к тому, надо быть предельно аккуратным.

– Но тогда, какая сейчас главная задача?

– Создание массовой неоязыческой конфессии. И здесь надо задействовать в том числе ваших орлов. Чтобы показать силу новой организации. И дать по рукам возможным конкурентам.

– Ну, это нам запросто! – уверенно сказал Зигфрид.

– Привет тебе, брат Петр, рыцарь дома Меровингов, – Виталий был весел как никогда.

Они встретились у Виталия по его просьбе.

Петр так и ахнул. Вот это осведомленность! Но не растерялся и ответил:

– Привет тебе, брат Виталий.

– Не удивляйся, дружище. Когда я работал в разведке, я со многими познакомился в этом мире. Но могу тебя успокоить. Враги пока ничего конкретного о тебе не знают.

– А не конкретного?

– Знаешь, ты или по рассеянности, или в силу некой гениальности поразительно верно себя ведешь. Нынешняя продажная мразь, – всегда корректный Виталий впервые за все время их знакомства применил столь энергические выражения, – даже помыслить не может, что серьезную опасность может представлять человек, живущий в коммуналке.

– А инцидент в Башкирии?

– Мусульмане запутали все до предела. Да и организовали вы все классно. Дилетанты в данных вопросах показывают блестящие результаты. Так что вы вне подозрений.

– Как идет наш литературный бизнес?

– Да, кстати, вот твои гонорары.

Виталий протянул объемный пакет с деньгами. Петр, не считая, попытался положить их во внутренний карман пиджака. Это у него не получилось, и он кинул пакет в кейс. Виталий наблюдал за ним с откровенной улыбкой.

– С налоговой все улажено? Мне не хотелось бы толкаться у этих чинуш, – спросил Чугунов.

– Все нормально. Мои юристы свой хлеб отрабатывают. Но, я, собственно, не только по этому поводу побеспокоил тебя. Как там дела с конфессией?

– Сегодня хотел узнать у соратника, отвечающего за это.

– Узнай. И вот, кстати, телефон, – он протянул визитку, – человека из администрации, который вам посодействует скорее организоваться.

– С чего вдруг такая любовь к нам?

– Это не любовь, а расчет. Им надо, во что бы то ни стало отвлечь народ хоть чем-нибудь. А вы, зарегистрировавшись на Украине и в Европе, все равно могли бы продавить оформление своей религиозной общины здесь.

Так что удалось кого надо убедить, что вам необходимо помочь.

– Но ведь «гусударственники» все сплошь православные.

Чугунов любил таким уничижительным образом, заменяя «о» на «у», называть «патриотов-государственников».

– А они, то есть имперские «гусударственники», – Виталий повторил произношение Чугунова, – сейчас сами не в фаворе. Они, можно сказать, почти оппозиция. А на самом верху игру сдают. Но для этого надо мягко снизить накал страстей. Вы с вашим неоязыческим проектом для этого подходите. Тем более, денег не просите. А на два хода вперед они не думают.

41
{"b":"12181","o":1}