Содержание  
A
A
1
2
3
...
17
18
19
...
48

Иной оппонент скажет, что большинство народа довольно, радо наступившей стабильности и поддерживает Путина. Не верю лакеям-социологам, но даже если это отчасти и так. Довольны, но… вымирают. Вымирают и… довольны кладбищенской стабильностью.

Тогда пусть вымирают. Туда им и дорога.

Но сами. Без нас. Ибо, если вы знакомы с самоубийцей, это не значит, что вслед за ним станете прыгать с крыши или бросаться под поезд. Если где-то рядом ходят преступники, то не станете же вы насиловать и грабить в темных переулках. Если по данным психиатров не менее 5% нашего населения клинические психи, а еще не менее 30% (впрочем, эти данные уже устарели) лица в т.н. «пограничном» состоянии, то не пойдете же вы в дурдом (во всяком случае, добровольно).

Примеры можно множить и множить. И нам эти самоубийцы, психи, преступники и алкаши не указ и не образец для подражания.

Так кому нужно это укрепление государства (если не учитывать кретинов и самоубийц)? Только самим «укрепителям». Русскому народу (если, конечно же, он еще не стал поголовно народом самоубийц) это укрепление не нужно. Более того, оно для него губительно.

Правомерна ли такая постановка опроса для русского националиста?

Разумеется, да.

А для российского государственника?

Разумеется, нет.

Но тогда надо четко разделять националистов и т.н. «патриотов-государственников». И понять, что мы не только не союзники.

Мы враги.

И нет у русского народа врага более опасного, чем российское государство.

Россия без русских нам не нужна.

Но, и это мы тоже показали в наших предыдущих книгах, и еще покажем ниже, Россия никогда не была и не будет русским государством. Русским государством будет Русь.

Поэтому мы боремся не за Россию, а за Русь. А для начала этой борьбы надо по многим вопросам определиться.

Что мы и сделаем в следующем разделе.

11. Югославский опыт. Русские хорваты. Другие правые

Знакома ли вам такая картина, читатель. Вы хотите сделать ремонт в квартире и нанимаете строителей. Вы не доверяете черным гастарбайтерам и нашли русских.

Они пришли, сделали самые дорогие и выгодные работы, разворотили все на свете, взяли больше половины денег, а потом исчезли. Сначала говорили по телефону, что один их коллега запил. Потом просто отключились. Потом объявили, что отказываются от работы. Кроме того, вы обнаруживаете вдруг, что работнички прихватили еще и кое-какие ваши инструменты.

В отчаянии вы ищете выхода. Находите другую бригаду. Тоже русскую. И к вам приходят крепкие опрятные мужчины. Они качают головами, глядя на художества своих предшественников. Торгуются с вами твердо, но корректно. А потом, договорившись, с немецкой аккуратностью выполняют все.

При этом заранее предупреждают вас, извинившись, что в целях достижения нормального качества, они немного удлинят сроки выполнения.

Вы настороженно спрашиваете, насколько. Ожидая услышать что-то вроде недели. Но вам отвечают, – на день.

Не стоило и предупреждать, – облегченно отвечаете вы.

Как не стоило?! Мы же договорились и должны заранее предупреждать обо всех отклонениях от договора, вызванных техническими причинами.

И те, и те русские.

Но разве можно предположить, что люди из этих двух эти бригад принадлежат одной нации?

Уверен, нет, нет, и еще раз НЕТ!!!

В любой нормальной нации нет такого огромного разброса социально-психологических типажей. При этом строгие научные данные говорят о поразительной для такого большого народа как русский общности генофонда.

Значит, либо генетики что-то недоучли, либо дело не только, а может и не столько в генах. Хотя, как мы покажем ниже, наследственность здесь все-таки при чем.

Я не побоюсь ошибиться, но любой более или менее взрослый человек, живущий в гуще российской жизни, встречался с этим феноменом. Есть, есть эти «разные русские». И что характерно, промежуточных, переходных типажей очень мало. Либо те, либо эти. Впору будет сказать, третьего не дано.

Насколько я знаю, это явление не исследовано учеными. Среди русского народа изучают расовые подтипы, региональные этнокультурные особенности, социальные типажи и т.д. и т.п. Но, сталкиваясь с описанным выше феноменом почти каждый день в жизни, никто не обратил на него внимания в теории.

Между тем, эти «разные русские» присутствуют и среди одних и тех же расовых типажей, и во всех регионах и во всех социальных слоях (за исключением самых паразитарных, где преобладают люди, говоря в терминах нашего примера, из первой бригады).

Поэтому настала пора наконец сказать, что русский народ не един. В нем одновременно сосуществуют два совершенно разных народа. Первый, ленивый, безынициативный, ненадежный, лакейски относящийся к любой власти, склонный к демагогии, часто грубый и агрессивный с заведомо более слабыми, и тоже часто, но, впрочем, не всегда, завистливый. И второй, трудолюбивый, надежный, аккуратный, инициативный, скептически относящийся к любой власти, живущий своим умом, не агрессивный, но способный на отпор, чуждый зависти (как правило).

Сосуществование этих двух народов в качестве одного приводит к массе непонятных на первый взгляд явлений. И к непредсказуемости в поведении всей русской популяции в целом.

А попытки создать некое единое русское национальное политическое движение, или русскую идеологию терпят крах. Ибо непонятно, в интересах какого народа надо вести политическую и идейную борьбу.

Совершенно ясно, что мы имеем некоторый аналог Югославии, где единый в этногенетическом отношении народный массив, разделен на три разный народа – сербов, хорватов, боснийцев.

И эти народы отделены друг от друга самой глубокой пропастью, пропастью цивилизационной.

Но в нашей ситуации «русские европейцы» (а упомянутая в нашем примере вторая бригада вела себя вполне по-европейски), которых можно назвать некоторым аналогом хорватов (хотя эта аналогия и не совсем точна), не имеют собственной этнической самоидентификации.

Они вынуждены жить и бороться за свои интересы в рамках политических, культурных и идеологических моделей, свойственных большинству – «русским сербам», или «русским евразийцам».

И единственной пока испробованной возможностью бороться за свои идеалы были попытки как-то скорректировать в свою пользу, в общем-то, чужие и чуждые схемы жизни (и реальной, и интеллектуальной).

Вопрос о «русских европейцах» между тем, ставился давно. Но, как правило, не в такой плоскости. К «русским европейцам» причисляли некоторые прослойки верхнего и городского среднего класса, которые стремились устроить свой собственный быт и собственную культуру по-европейски. И, кроме того, в стиле догоняющей модернизации периодически по возможности организационно и технически обновлять некоторые отрасли хозяйства и управления.

Мы не будем здесь рассматривать этот вопрос. Ибо это внутренние проблемы верхушки, не имеющие к большинству народа никакого отношения. Тем более, что привилегированные поклонники европейского быта (для себя) зачастую в политике и культуре оставались все теми же евразийскими хамами. Злобными, агрессивными, поверхностными, надменными к нижестоящим. А, главное, не имеющими никакой связи ни с какой частью народа, как такового. При этом они даже не понимали, что невозможно создать устойчивую «островную культуру западного стиля» в море азиатчины и византийщины.

Но, повторяем, нам эти проблемы не важны. Это проблемы верхов. И, обращаясь к югославской аналогии, это напоминало бы разборки в союзной верхушке сербских и хорватских землячеств.

Но к чему нам эти разборки в верхах, когда «русские хорваты» не имеют собственного народа?!

Не в верхах нам надо разбираться, а сверху до низу. И, прежде всего, именно в низу, в основании народной пирамиды.

«Русским хорватам» пора осознать себя отдельным народом, который будет монолитным по своим социально-психологическим стереотипам. В этот народ войдут и простой деревенский житель, который единственный на всю деревню, упорно чистит снег и убирает улицу перед своим домом. И надежный, ответственный сантехник или строитель. И искусный добросовестный автомеханик. И умелый специалист (инженер, врач, преподаватель), обладающий высоким профессионализмом и блюдущий (совершенно без шкурного интереса) корпоративную честь. И предприниматель, упорно пытающийся сохранить свой бизнес под прессом ментовско-чиновничьего рэкета. И интеллектуал и политический боец, умеющий без ошибок отличать «своих» и бескомпромиссно воевать за их интересы.

18
{"b":"12182","o":1}