ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако, некая группировка, прямо скажем научно-мафиозная, по своим соображениям решила разработку и внедрение этого изделия блокировать. И одновременно вывезти (не без выгоды для себя, любимых) основные ноу-хау за рубеж. Отцу было «за державу обидно», и он попытался блокировать эти замыслы, поддерживая создателя упомянутого изделия в его борьбе с упомянутым научно-мафиозным кланом.

В итоге борьба закончилась с нулевым счетом. Ноу-хау за рубеж не вывезли, но и в СССР не внедрили. Создатель умер от инфаркта. А отец был уволен. И на старости лет снова стал простым инженером, скатившись с довольно высоких ступенек карьерной лестницы.

К тому времени я закончил Мех-мат, но, несмотря на два высших образования, зарабатывал мало. Крах отцовской карьеры подорвал финансовое положение семьи, и мы с младшим братом вынуждены были помимо наших основных занятий еще и пойти подрабатывать дворниками.

Причем здесь евреи? – спросите вы. Да при том, что этот научно-мафиозный клан состоял из евреев и еще нескольких «других инородцев». Справедливости ради, надо отметить, что им помогало несколько русских адмиралов. Которых научные мафиози пообещали за это сделать докторами наук

Читатель, ты заметил, как скучно и буднично я пишу об этом эпизоде? Это для того, чтобы собственными эмоциями не помешать твоему собственному восприятию этих событий.

Делай выводы сам.

А я расскажу, какие выводы сделал я.

Во-первых, я возненавидел еврейскую мафию. И это сделало мой бытовой антикавказский национализм политическим убеждением, распространявшимся на всех инородцев без исключения.

Во-вторых, я стал искренне презирать это «могучее государство», которое не в силах защитить свои интересы от сплоченной неформальной группировки. Это гнилое государство, которое, несмотря на своих «могучих» силовиков и «всесильное» КГБ, не может даже пальцем пошевелить в собственную защиту. И если бы не усилия моего отца вообще бы просрало такое ноу-хау, после получения которого США может быть и подумали еще, начинать эту «перестройку» или просто стереть с лица земли своего тупого противника.

Так я стал убежденным националистом. Национал-популистом и антигосударственником, дополнил бы я теперь. Но тогда я этого еще не понимал. И просто начал искать возможности реализовать свои взгляды. Такие возможности вскоре представились. Я стал участником неформального кружка молодых ученых, которые на добровольных началах помогали бороться с проектом переброски северных рек в Среднюю Азию.

Про этот проект Г. Киссинджер (или З. Бжезинский, сейчас точно не помню) сказал: «Раздавленная 400-миллиардным бременем авантюры переброски Россия рухнет без наших ракет» (кстати, сейчас эту авантюру пытается реанимировать Ю. Лужков, что характеризует его исчерпывающим образом).

Что характерно, сама переброска была не нужна ее лоббистам. Просто они рассчитывали украсть миллиардов 40. А для обеспечения этого бессмысленно зарыть в землю остальные 360 миллиардов. Что соответствовало обычной практике того сволочного министерства. Да и теперешних «великих строителей» желающих повторить опыт своих предшественников из совка.

А тогда мы частным образом выполняли практически работу нескольких институтов и помогали группе писателей и ученых аргументировать в директивных органах борьбу с этой авантюрой. Которую лоббировали кавказцы (во главе с зам главы Минводхоза Полад-Заде), азиаты и евреи.

Тогда мы выиграли.

Но наши противники насторожились. И именно тогда началась под руководством небезызвестного «прораба перестройки» А. Яковлева борьба с «русским национализмом».

А наша группа влилась в только что созданное общество «Память».

Но это уже совершенно другая история. Ибо «Память» очень быстро деградировала. Венцом этой деградации стал приход к руководству «Памятью» небезызвестного фотографа Д. Васильева. При котором это общество не сделало уже ничего реального. А стало просто группой политических клоунов, дискредитирующих Русскую Идею. И, кстати, питомником политических провокаторов, из которого выросли почти все известные «русские фашисты», начиная с самого одиозного из них, создателя РНЕ А. Баркашова.

Меня к этому времени в этом гадюшнике уже не было. Но я надеялся, что наш опыт позитивной борьбы за русские интересы, который мы получили в борьбе против проекта переброски, еще получит свое развитие.

Тем более, что уже началась перестройка и то, что раньше не могло быть политически оформлено, теперь имело шанс на реализацию.

3. Парадоксы борьбы

Во второй половине 1980-х годов я несколько отошел от активной политической борьбы, хотя и входил во многие интеллектуальные кружки, так или иначе поддерживающие Русскую Идею. Это было вызвано чисто семейными и рабочими обстоятельствами.

У меня были маленькие дети, и я работал над докторской диссертацией.

Не скрою, что перестройку я встретил с известным оптимизмом. Впрочем, весьма значительная часть будущих национал-патриотов вообще были активистами борьбы с КПСС. На этой волне сделали свою карьеру С. Бабурин, А. Павлов, И. Константинов, В. Астафьев. И что бы они потом не говорили, очевидно, что без перестройки, в советской системе, они бы никогда не сделались политиками.

Впрочем, в такие времена невозможно оставаться вне политики. Или ты участвуешь в ней, или она заставляет тебя вспомнить о своем наличии. В 1989-м году на волне открывающихся возможностей я начал заниматься инновационным бизнесом.

Дела пошли весьма успешно. Однако в 1990-м году в новом «демократическом» Госкомприроды России я получил весьма хороший урок. Мои разработки, имеющие отношения к информационному обеспечению управления природопользованием обсуждались на экспертном совете этого ведомства. Открывались блестящие перспективы для внедрения. Портфель заказов превышал 60 миллионов рублей. Даже по спекулятивному курсу 10 рублей за доллар это составляло 6 миллионов долларов.

И прямо на заседании экспертного совета в официальной обстановке при свидетелях, мне было откровенно сказано: «Кто же вам позволит заработать такие деньги».

Именно так. Не украсть, а заработать. Эта еще весьма слабая государственная машина «новой» России уже не позволяла заработать!

Эта гадина никому не мешала красть. Но вот заработать уже не позволяла. С тех пор моя ненависть к этому государству еще больше усилилась. Усилился и национализм. Ибо в этом экспертном совете «экологического» ведомства я увидел все те же рожи из признанного всеми одним из самых антиэкологичных министерств, союзного Минводхоза!

Эти губители природы мигом преквалифицировались в ее «защитников». Разумеется, многие из них были «демократической национальности».

Особенно оскорбило меня поведение полуграмотных чинуш. Эти человекообразные скоты из черножопого Минводхоза смели «экспертировать» мои разработки. Разработки доктора технических наук, имеющего два диплома МГУ.

После того случая мой бизнес начал медленно хиреть. И окончательно заглох уже в 1994 году.

1991 год я встретил в личных делах и заботах. И в известных событиях, так всколыхнувших тогда всю страну, участия не принимал. Но развалу интернационального СССР радовался. Сожалел только, что тогда же под шумок от России не отвалились еще и дотационные регионы Северного Кавказа, которые я считал откровенными паразитами, зная об их «экономике» по работе в системе Госплана СССР.

Надо сказать, что гайдаровский шок мало коснулся нашей семьи. На улучшение своего материального и социального положения я не надеялся. Но и ухудшения не произошло. Ибо бизнес продолжал приносить кое-какие доходы. А кроме того, на работу после достижения младшей дочерью трехлетнего возраста, вышла жена. И это тоже несколько улучшило наше материальное положение. Так что, в чисто материальном плане я не проиграл и не выиграл. Остался, так сказать, при своих.

Так что шкурного интереса в борьбе с Гайдаром у меня не было. Но дело в том, что я лично знал и Гайдара, и Авена, и Лопухина, и Данилова-Данильяна по работе во Всесоюзном институте системного анализа АН и ГКНТ СССР (в конце 1980-х АН и Госплана СССР). Все эти деятели вошли тогда в состав правительства Гайдара. Я прекрасно знал цену им и как ученым, и как людям.

4
{"b":"12182","o":1}