ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Неспортивно, конечно. Но и весовые категории какие разные!… С одной стороны – ребята, у которых нет за спиной ничего, кроме ума и образования. А с другой стороны – огромный государственный монстр с его бюрократами, полицаями, солдатами, массой денег и прочих весьма весомых аргументов.

Но, вот, получил же этот монстр!… Получил так, что до сих пор не очухается. Браво, соратники!

С нами Бог!

– Браво, коллега, как всё же остроумно вы блефанули с атомной бомбой, – рассыпчатым смехом смеялся БАБ.

– Не стоит преувеличивать сам факт этого блефа. Если бы мы до этого не продемонстрировали наши технические возможности на других примерах, нам бы не поверили. Это раз. А если бы вы, не сговариваясь с нами, не поддержали бы нас в провоцировании дефолта извне, наш блеф остался бы втуне.

– Да, все сработали очень хорошо и слажено. А главное – вовремя. Знаете, я оценивал ситуацию как натянутый до предела канат. Вы как будто слегка тронули ножичком этот канат, и он лопнул. – БАБ рассмеялся.

Интеллектуал даже вздрогнул от того, как дословно передал БАБ его собственные слова, высказанные как прогноз своим соратникам не так уж давно. Впрочем, доктора технических наук по специальности прикладная математика мыслят похоже.

– Да, но это как раз и есть реализация теоретических принципов, это пресловутые малые воздействия, которые нам с вами хорошо известны, а вот этим право – лево – охренителям из Кремля – нет.

– Вы сказали, охренителям? Боже, как остроумно! – БАБ снова рассыпчато засмеялся. – Знаете, я думаю, что ничего бы не получилось из всего вашего проекта, если бы его возглавлял не такой весёлый и способный к нестандартным ходам человек, как вы.

– В ваших устах это весьма лестная оценка.

– Впрочем, к делу. Хотя, знаете, мне, не смейтесь, пожалуйста, и не сочтите за примитивный приём в стиле Карнеги, очень приятно общаться с вами.

– Мне тоже, но Борис Абрамович, если бы мы пообщались с вами пораньше, глядишь, мы бы уже жили в другой стране.

– Согласен, Вячеслав Иванович, согласен… Но, лучше поздно, чем никогда. Не так ли?

– Полностью согласен с вами.

Сколько очевидного лицемерия в этой светской болтовне. Но приятно, чёрт побери! Приятно!… И я уважаю своего собеседника, и я понимаю, что он чертовски умён. И, наверное, не всё враньё в нашем взаимном обмене комплиментами. Впрочем, не расслабляться. Наступает решительный момент.

– Дорогой коллега, – наверное, БАБа проинформировали, что такое обращение к собеседнику приятно Интеллектуалу, похоже это было приятно и самому БАБу, – нам надо обсудить наши дальнейшие действия. Вы, наверное, не будете возражать, что теперь мы в одной упряжке.

Опа!… Вот это лихо… Ай да коллега! Так вскоре и весь наш проект станет реализацией одного из его гениальных замыслов. Но, дело прежде всего. И мне не до счётов по поводу славы. За мной стоят мои ребята, а им нужно дать в руки… Короче, всё, что им надо для борьбы, им надо дать в руки. Мы не допустим, чтобы из-за чьего-то чистоплюйства остаться безоружными против вооружённого до зубов врага. И баста!

– Разумеется. Я не склонен считаться славой и готов признать, что без вашей финансовой поддержки мы бы не развернулись так быстро и эффектно.

– Так что вы намерены предпринять?

– Всё будет зависеть от объёма средств, которыми мы будем располагать. Давайте так, я, если не возражаете, разверну перед вами план наших мероприятий в максимальном варианте. Мы с вами реалистично оцениваем финансирование этого плана. Если оно будет возможно, то мы принимаем этот план и согласуем график наших акций и график поступления средств. Если нет, начинаем сокращать наши амбиции и сообща вырабатывать все более скромные планы. Но, не в одних финансах дело. Было бы разумно в узловых моментах нашей стратегии иметь ещё и некую поддержку в виде политических, экономических, пиаровских шагов, которые вы можете организовать как за рубежом, так и среди оставшихся в стране ваших сотрудников. Короче, нечто аналогичное тому, что мы, не сговариваясь, делали во время перед дефолтом.

– Не возражаю.

Глава 22

Они получили сто двадцать миллионов долларов. Кроме того, БАБ организовывал «Нефтяной концерн Центральной России». Как он это делает, Интеллектуала не интересовало. Однако в процессе политических катаклизмов он обязывался полностью расчистить здесь поле для БАБа. Если потребуется, физически. А после победы – политически.

Перед расставанием БАБ, как и его сотрудник, полугодом ранее, стал подтянут, и, как бы даже переменился физически.

– Надеюсь, вы понимаете коллега, что это последняя порция финансовой помощи. Далее только победа. В случае неуспеха на Западе вы не скроетесь.

– Можно было и не говорить, коллега. – В отличие от прошлого раза Интеллектуал не почувствовал никакого внутреннего напряжения, как это было перед сотрудником БАБа. – Однако вы не совсем правы. Для меня далее победа или смерть. Но я надеюсь на победу.

– Я тоже, – уже просто, и, как показалось Интеллектуалу, даже сердечно, сказал БАБ.

Александр Кондратьевич Оноприенко, природный кубанский казак, полковник ВДВ в отставке, по прозвищу Кондрат, или Батя, воскресным утром направлялся на собрание инициативного комитета Национал-демократической партии. Эта партия организовывалась уже как минимум лет шесть, если не больше. И её оргкомитет был просто неким аналогом политклуба. Однако надо же было поддерживать где-то связи с теми, кто мыслит, так как ты. Тем более что в последнее время политические посиделки такого рода становились всё менее многочисленными.

Все, кто хотел что-то делать, и при этом не боялся риска, и готов был бороться без прикрытия, давно подался к внукам Сварога. Хотя там и заправлял совершеннейший молодняк. А это было не так уж приятно старым бойцам.

Да и борьба без прикрытия для многих была неприемлема. В таких группках, как оргкомитет национал-демократов, очень любили быть одновременно и оппозиционерами и пользоваться покровительством неких начальничков, хотя бы самых мелких. Да и дружить с силовиками хотелось. Всё же пример сладкой жизни РЕ многих отравил и развратил. Настоящей борьбы на свой страх и риск боялись. Все мечтали, что некий губернатор, министр, а то и сам президент, позовёт вдруг националистов и вручит им власть.

Нашли дураков, хотелось сказать таким. Однако искали, искали и искали… Кто шесть, кто семь, а кто и пятнадцать, а то и двадцать лет.

Впрочем, Кондрат был не из таких. Он с несколькими лично преданными ему людьми сам пришёл в Белый дом в 1993. Едва остался жив. Но карьера была разрушена окончательно. Впрочем, он остался на плаву. Занялся бизнесом. Не разбогател, но и не голодал.

Его воспоминания нарушила трель звонка мобильного телефона.

– Александр Кондратьевич? – приятный молодой женский голос.

– Он самый. Чем могу служить?

Приятный смех в трубке. Кондрат был ещё тот ходок, хотя и перевалило ему за полсотни. Однако же, у его деда, старого кубанского казака, последний ребёнок родился, когда счастливому папаше было 92 года. Разумеется, матери младенца было намного меньше лет. Впрочем, может быть это и семейная легенда. Но, не перевелись ещё казаки на Руси!

И у него гулко забилось сердце. Каким милым может быть это приключение!…

– Служба будет самая простая, коли сами напросились. Здесь недалеко от Старой площади есть кафе, приглашаю вас на чашку кофе.

Кондрат был бойцом, и этим всё сказано. Сколько раз рисковал и жизнью и карьерой. Чего там спрашивать, зачем, откуда она его знает?… Дивчина, видно, весьма недурственная.

– Когда? – коротко бросил он.

– Чем раньше, тем лучше.

– Смогу через два часа. – Он был недалеко, на набережной Москвы-реки, и не собирался задерживаться на порядком наскучивших партийных посиделках.

– Хорошо.

– А как я вас узнаю?

– Я сама вас узнаю.

– Буду через два часа.

– Нынешняя ситуация даёт нам возможность придти во власть легальным путём. Ещё немного, и президент попросит кого-нибудь навести порядок, – говорил неизменный председатель оргкомитета.

50
{"b":"12183","o":1}