ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Молчание затягивалось.

– Николай, последние данные по нашим прошлым делам тебя тоже уже не интересуют?

Углова резануло слово «последние».

Тем не менее, он улыбнулся и как можно сердечнее сказал.

– Нет, что ты.

– Тогда изволь.

И Уильям передал Углову очередную информацию из посольства.

Он больше ни о чем не спрашивал и с деланной сердечностью начал прощаться.

– Уильям, – почти отчаянно воскликнул Углов, – погоди.

– Да? – Уильям смотрел на него вежливо, доброжелательно и… отстраненно-холодно. Сейчас перед Угловым стоял типично западный человек, безо всякого налета «русскости», которая все больше проявлялась в нем в последние годы жизни в России.

– Уильям, дело закрыто. Убийца фактически найден, но он сам убит в бандитских разборках. Поэтому расследование прекращено. Результаты, разумеется, засекречены. И главное, судя по всему, в России есть организация, использующая этот символ. К ней и принадлежал убитый.

– О последнем можно было догадаться и так.

– И все же, большего я тебе не скажу.

– А я и не прошу, Ник. – Уильям впервые назвал так Углова. – Ну, что, до свидания?

– До свидания.

На следующей неделе Уильям был отозван в Штаты. Все выглядело вполне естественно. Ибо он и так неоправданно долго задерживался в России. И мог быть отозван в Штаты со дня на день, по причинам, от него не зависящим.

Однако попытки установить связь с Угловым он перед отъездом не предпринял.

Ввиду сложившихся обстоятельств руководство приняло решение работу с этим источником прекратить.

Полковник долго размышлял, продолжать ли ему все же интересоваться этой тайной организацией, имеющей символом Сварогов квадрат. Но потом решил, что это будет себе дороже.

Да, он был согласен со всем тем, о чем говорил с Уильямом раньше. Но что мог сделать лично он для спасения мира, белой расы и собственного народа? Он без поддержки с тыла, он один, не являясь в данном случае представителем хоть и хиреющей, но все же государственной, службы?

Ну, не может он без Большого брата. Не может.

А с другой стороны, он понимал, что его фактический отказ помогать Белому Интернационалу способствовал потере ценного агента. Об этом не знало начальство, но Углов был опытным офицером спецслужб и не верил в такие совпадения. Сегодня он отказывает Уильяму, а через неделю тот внезапно уезжает.

Однако, кто бы одобрил его согласие сотрудничать с Белым Интернационалом? Да обоснованиями подобного шага задолбали бы. Он бы руки себе отбил, печатая тома объяснений, справок, обоснований, согласований. И зачем ему вообще эта лишняя интрига?

Черт с ними, со всеми, – зло подумал он. – Не мой это вопрос. Права народная мудрость «На службу не напрашивайся». Тем более, что до пенсии не так уж далеко.

Эх, ма, он ведь хоть и полковник, но человек, в сущности, маленький.

Да у вас прямо-таки страна маленьких людей, – произнес некий внутренний собеседник. – Какого черта тогда, вы, карлики недоделанные, все время пыжитесь занять в мире место, вам не положенное «по росту»?

При всей обоснованности своего скепсиса этот внутренний собеседник Углова был все же не прав. Отнюдь не все в России были или, по крайней мере, хотели быть людьми маленькими.

После посещения стройки Мыльников два дня находился в глубокой депрессии. Впервые за много лет, он вдруг ощутил, что значит, быть вне системы. Ведь даже когда он формально нарушал правила и законы, злоупотребляя служебным положением, он был в системе. Ибо система сама для себя давно разрешила такие «шалости».

Более того, она четко давала понять, что можно делать практически безнаказанно. И Мыльников был как раз виртуозом по части понимания правил игры. Он ни разу не хапнул больше, чем было «положено по чину». И система снисходительно отпускала ему «грешки». Грешки, благодаря которым он покупал дома, квартиры и машины.

Правда, все это он отдал потом своим женщинам. Но это уже второй вопрос. А вот теперь ему надо действовать в одиночку. Действовать без негласной опеки Большого брата. Тьфу ты черт! Привязалась же эта формулировка из Оруэлла. Но, точна, точна.

А ведь не понял старина Оруэлл сути. Не понял. Большой брат не только контролирует, но и помогает, спасает. И не даром жить под его опекой соглашались во все времена столь многие люди.

Но он, Мыльников больше не согласен. Эти приличные вроде бы коттеджи на грязных улицах, эти барахлящие машины, эти квартиры в скучных городах, которые он «заработал», его не удовлетворяли. Вернее, не его. Они бы не удовлетворили несравненную Тамару. А без нее жизнь была неинтересной.

Боже, какой пошлой казалась ему в молодости, да и не только в молодости, фраза «Жить без тебя не могу». А вот подошло к полтиннику, и он понял, что есть женщины, без которых жить невозможно.

Так что пошел на хрен, Большой брат. Не смотри на меня. Ты мне не нужен!

А я и не смотрю, – ответил кто-то изнутри. На тебя смотрят твои конкуренты. И будут смотреть и далее. Не только в процессе поиска библиотеки, но и после.

Не струсишь?

Эх, Большой брат, забыл ты русскую классику. Еще Пушкин устами Пугачева сказал в Капитанской дочке «Лучше тридцать лет питаться живой кровью, чем триста лет падалью».

Ну, живой крови ты еще получишь, – ехидно заметил Большой брат.

А Мыльников налил себе очередную стопку водки.

Глава 3. Соратники

– За Юру!

– Пусть земля ему будет пухом!

Сидевшие за столом трое мужчин, не чокаясь, выпили. Дело происходило на кухне дома профессора Кузнецова. По неистребимой советской привычке гости сидели на кухне. Хотя рядом была весьма приличная гостиная.

Гостей было двое. Оба были моложе Кузнецова. Высокие, худощавые, светлоглазые блондины. Вдвоем они производили неотразимое впечатление. Как будто сошли со страниц рекламной книжонки по вопросам расологии.

Впрочем, первый, его звали Алексеем, был не таким уж красавцем. Достаточно субтильный и сутуловатый, он смотрелся «истинным арийцем» с рекламного плаката времен Третьего Рейха только в паре со своим спутником, Виталием. Вот тот был действительно супермен с обложки глянцевого журнала. И это было закономерно. Виталий был студентом Института физкультуры, серебряным призером Москвы по кикбоксингу.

Однако, несмотря на явное физическое превосходство, Виталий в тандеме с Алексеем, во всяком случае, сейчас, явно занимал подчиненное положение.

– И все же, Святослав Михайлович, как же все произошло? Ведь все начиналось так безобидно, – спросил Алексей.

– Видишь ли, Леша, все действительно начиналось безобидно. Я, живя здесь, буквально от нечего делать, начал посещать некоторые местные интеллигентные тусовки. И заметил, что иногда на этих тусовках возникают разговоры о том, что библиотека Ивана Грозного спрятана здесь, в городе, который девятнадцать лет был фактической столицей России.

– Как это? – удивился Виталий.

– А так. Резиденция Грозного, его двор и, говоря современным языком, штаб опричнины находился здесь. Сюда приезжали иностранные послы. Здесь получали инструкции различные воеводы. Отсюда Грозный выезжал на фронты Ливонской войны. И сюда, кстати, он переселял пленных вражеских офицеров, да и вообще всю пленную приличную публику, в течение этой самой войны. Так что кровь мелкого дворянства половины Европы течет в местных обывателях.

– Занятно, – протянул Виталий. – То-то тут девушки такие красивые.

– Ладно, Казанова ты наш, – прервал его Алексей. – Ну, и что же дальше?

– А дальше я вдруг вспомнил, что известный нам с тобой Герман Стерлигов именно здесь искал библиотеку Грозного. А потом вдруг резко прекратил поиски.

– Ну и что из того? Прекратил, потому что убедился в ее отсутствии.

– Нет, дружище. Прекратил в тот момент, когда прочно связал свою политическую карьеру с ортодоксальным православием.

– Да он с самого начала своей деятельности «патриотического бизнесмена» был православным.

31
{"b":"12185","o":1}